Общий список

                                                   Карпенко И. К.

 

                                       АРИИ ИЗ БАХОЯ.

 

 

Ариана, Бактрия, Гандхара, Маргиана, Согдиана. Тем, кто читал про походы Александра Македонского, знакомы эти названия восточных провинций (сатрапий) Персидской империи. Именно в них македонскому завоевателю оказали самое упорное сопротивление за все время его похода. И не удивительно. Эти провинции населяли воинственные арии, а названия персидских сатрапий были всего лишь калькой с названия древних арийских государств, занимавших эти территории до персидского завоевания. Только называли свои земли и города местные жители несколько иначе, чем донесли до нас греческие и римские авторы. Город Бактрия местные арии называли Бахтриш, а государство Бактрию величали Бахой. Страну Ариана сами арии прозывали Харойва, а государство Маргиана – государством Моури.

О жизни людей, населявших эти государства в период их независимости (до персидского завоевания) и рассказывает в художественной форме эта книга.

 

 

 

                                                Часть I

                                        Герой сказаний.

 

                                                     I

 

Ревут рога. Палки с силой ударяют о стволы деревьев. Непрерывный треск трещоток. Громкие крики сотен людей, цепью растянувшихся между деревьями. Шум и грохот несется по лесу. Какофония такая, что и мертвый проснется. Десятки всадников в кожаных рубахах, штанах, сапогах – костюмах, которым не страшны острые ветки, многочисленные колючки, которые попадаются на пути тех, кто, не разбирая дороги, ломится сквозь чащу. Они веселы. Они возбуждены. Громко перекрикиваются друг с другом. Каждый из них держит в руке какое-нибудь оружие. Кто копье, кто топор, кто небольшой, но мощный лук. Кое-кто предпочитает охотничьи вилы или рогатину. На дорогих поясах обязательный кинжал для добивания.

Тысячи животных, забыв о своих различиях и традиционной вражде, в страхе бегут, спасая свои жизни. Ушастые зайцы скачут вперемежку с лисами. В стадо оленей затесалось несколько волков. Лесные быки бегут рядом с леопардами, а среди стада диких кабанов – семья тигров. И никого из них не беспокоит подобное соседство. Никто не точит зубы и не шарахается друг от друга. Они сообща спасают свои жизни от своего самого страшного врага – человека.

Охота. Любимое занятие царя Ариарамны, могучего и грозного владыки - правителя обширного государства Бахой, что простерлось от реки Чач на севере до реки Инд на юге, от величайших пиков на востоке до нагорных равнин запада – одного из государств многочисленного народа ариев, заселившего земли от верховьев рек Тигра и Евфрата до Алтая, хребтов Памира и Гиндукуша, и берегов реки Ганг.

Свистит меткая стрела. У смертельно раненного оленя подламываются передние ноги, и он всем телом валится на землю.

- Хо! – выдыхает Главный над слугами Кунал и припечатывает вилами к земле, подвернувшегося ему зайца.

- Есть! – ревет тяжелым басом военачальник Говинда, один из командиров гарнизона столицы и тяжелым топором разваливает едва ли не на две части голову не успевшего увернуться молодого кабана.

- Попал! – восторженный юношеский голос извещает окружающих, что пятнадцатилетний Аршама, один из сыновей повелителя Ариарамны, тоже добился успеха. Жертва его меткого броска – юноша метнул кинжал – рыжая красавица лиса в мучительных конвульсиях расстается с уходящей жизнью.

- Так его! – пущенное сильной уверенной рукой Хранителя печати Тархуна тяжелое копье сбивает с ног молодого теленка дикого быка, отставшего от своего стада.

Повелитель Ариарамна лишь презрительно усмехается над столь мелочными развлечениями своей свиты. Он с пренебрежением проноситься мимо многочисленных зверей, настигаемых его легконогим и быстрым, как ветер, красавцем конем. Повелитель ищет добычу, достойную его руки: дикого быка в расцвете сил, или могучего самца – кабана, опасного в свой неукротимой ярости даже для тигров, либо матерого волка, на которого не стыдно выйти с ножом или легким копьем один на один, а еще лучше найти добычу царей – грозного тигра или быстрого и гибкого леопарда. Они, и только они – звери достойные поединка с царем – интересуют Ариарамну.

 

- Ах, эти мужчины. Вечно им неймется! – Киртимати, любимая жена Ариарамны, обернулась к своей подруге, супруге Хранителя печати Тархуна, чья легкая колесница ехала рядом с роскошной колесницей супруги повелителя. – То им подавай войну, то охоту!

- На то они и мужчины! – улыбнулась белокурая голубоглазая Сомадева темноглазой и черноволосой Киртимати.

Киртимати нельзя было назвать красавицей. Излишне длинный нос. Узко посаженные глаза. Тяжелый подбородок. Однако именно ее почему-то больше всех своих жен любил повелитель Ариарамна, именно ей отдавал предпочтение перед всеми женщинами. Почему? Это было загадкой для всех, кроме повелителя.  Ответа никто не знал. На все попытки друзей во время многочисленных пирушек узнать истину Ариарамна многозначительно отмалчивался.

- Бедные зверушки. Мне их жаль, – продолжала высказывать свое мнение Киртимати. – Ладно, я еще понимаю, убить тигра или злобного лесного кабана. Но когда приносят несчастного зайца или беспомощную лису и хвалятся. Ф-у-у! И чем это лучше работы мясником на скотобойне?

Сомадева громко и весело рассмеялась, представив, как посмеется над мужем, если он вновь, как в прошлый раз, будет хвалиться убитым олененком.

Киртимати оглянулась, кто есть поблизости. Никого. Только они с подругой. Обе в прекрасных шелковых одеждах, увешанные драгоценностями, как и полагается знатным дамам, на легких колесницах, которые легко везут смирные лошадки. Охрана держится поодаль, не надоедает жаждущим посекретничать подругам. Да и кто осмелится обидеть знатных дам в округе, где охотится сам грозный Ариарамна, и которая буквально наводнена воинами его гвардии.

- Слышь, Сомадева, а что Говинда, в самом деле, переспал с женой Кунала, этой дурой Ашой?

- Переспал! – хихикнула подруга. – Ладно б сделал тихо, а то  такого учудил. Мне моя Анджана рассказывала, а ей Сундари, личная рабыня Аши.

- Расскажи.

- Аша сама заманила Говинду к себе. Ты же его знаешь. Сапог сапогом, солдафон неотесанный – ему только в казарме и место, куда ему до красивого обхождения и изящных манер. Правда, мужчина видный. Смотрится, как в одежде, так и без нее.

- А ты видела его без одежды? – заинтересовалась Киртимати.

- Разок удалось. Он и Тивара как-то раз перебрали на пире и полезли освежиться в дворцовом фонтане, а я как раз проходила мимо.

- И что?

- Спряталась в зарослях и наслаждалась зрелищем, пока они не ушли. Уверяю тебя, Говинда видный мужчина, видный во всем, не то, что эта шклявотина Тивара. Но да про Ашу. Подослала она к Говинде свою Сундари. Так и так, мол. Моя хозяйка молода, хороша собой, влюблена в вас. Говинда, естественно, завелся. Кобель он еще тот. Выразил желание навестить неизвестную красавицу…

Киртимати фыркнула. С ее точки зрения, полногрудая и толстозадая Аша красавицей не являлась. Киртимати считала эталоном красоты гибких и стройных женщин, таких, как она.

- … Сундари ждала его в условленном месте. Провела куда надо. Говинда и Аша весело провели время. И все бы хорошо, если б этот слон не наступил при выходе из спальни Аши на ее любимого кота.

Киртимати весело расхохоталась, представив, что началось в доме Кунала после этого.

- Кот, конечно же, взвыл диким голосом, - продолжала с улыбкой Сомадева, - и поднял на ноги весь дом. И даже в этом случае, все было бы хорошо, если б Говинда проявил ловкость и выскочил в двери, открытые для него Сундари. Этот же храбрец – и кто его только сделал военным – в панике помчался не направо, где его ждала Сундари, а налево, где обычно спят дочери Кунала. Вломился в комнату старшей дочери Главного над слугами, до смерти перепугал Пурушати, выскочил из нее, и через окно в конце коридора выпрыгнул на улицу, сбив по дороге мать Кунала, которая спешила на помощь внучке. В результате Кунал запер Ашу и вторую неделю пытается у нее выяснить, кто был в его доме, чтобы идти с жалобой к повелителю, – закончила Сомадева, захлебывающейся от смеха Киртимати.

- Ой, не могу!.. Ой, помогите!.. Дочь!.. Мать!.. Вот это погуляли!..

- А что Аша? – спросила, отдышавшись Киртимати, вытирая, выступившие на глазах от смеха, слезы.

- Стойко держит оборону. Знать ничего, мол, не знаю! Вор какой-то забрался, а ты ко мне с дурацкой ревностью и глупейшими обвинениями! На что Кунал ей резонно заявил, что первый раз слышит о воре в костюме высшего офицера армии. Говинда же, болван, нет, чтобы одеться как-то иначе, в чем ходит на армейские смотры, в том и явился на свидание. Что ты хочешь, сапог он и есть сапог!

Киртимати вновь рассмеялась.

- Обязательно расскажу повелителю эту историю. Пусть посмеется.

- Что ты! – перепугалась Сомадева. – Он же накажет Говинду.

- Не переживай. Ничего Говинде не будет. Ариарамна человек с юмором. Посмеется и только. Другое дело, если б Говинду взяли в опочивальне Аши. Тогда да, получили бы по полной и он и она. Ашу б высекли, а Говинду б отправили в ссылку, в глушь. А так, после моего рассказа, даже если Кунал узнает имя Говинды и придет с жалобой, повелитель все обратит в шутку. Поверь, Говинда теперь не скоро рискнет забраться в чужую спальню…

Неожиданный грозный рык буквально рядом до смерти напугал лошадей. Прежде, чем заболтавшиеся подруги что-либо успели понять, лошади рванули так, что обе незадачливые наездницы оказались на земле. Поднялись, проводили взглядом исчезающие вдали колесницы и в ужасе прижались друг к дружке.

Огромный тигр, из плеча которого тонкой струйкой текла кровь, смотрел на беззащитных женщин бешеным взглядом.

Зазевавшаяся охрана в панике нахлестывала лошадей, но им было ехать и ехать.

Тигр грозно оскалил свои окровавленные клыки, присел на здание лапы и… гибкое юношеское тело вылетело из зарослей вишняка. Упало на спину тигра. Сверкнул на солнце кинжал, опускаясь точно в глаз хищника.

Яростный рев. Изогнувшееся тело зверя, что в предсмертном движении успел нанести удар, и юноша улетел туда, откуда выпрыгнул, а тигр пал на землю и забился в конвульсиях.

Женщины, парализованные ужасом, неподвижно застыли, обнявшись. Только их глаза, показывали, что они еще живы.

- Госпожа! – перед Киртимати на колени упал командир отряда телохранителей – молодой и красивый парень из очень знатной семьи. – Я виноват! Накажите!

Несколько воинов окружили тигра. Двое побежали в заросли, куда улетел спаситель.

- Госпожа! – едва не рыдал командир охраны. – Что с вами?

- Все хорошо, Мешвар! Все хорошо! – Киртимати раскрыла свои побелевшие губы. – Сомадева, ты как?

- Я в порядке! – ответил подруга, чье тело трясло, как в лихорадке, а зубы выбивали предательскую дробь.

Из зарослей появился один из воинов.

- Сюда! – крикнул он. – Нужна помощь! Скорее!

Несколько воинов побежали на крик.

- Встань, Мешвар! Пусть найдут наши колесницы! – голос Киртимати начал приобретать прежнюю уверенность.

- Идем! – жена повелителя взяла под руку подругу. - Взглянем на нашего  спасителя.

Обе женщины устремились в заросли. Со всех сторон их окружали воины, внимательно оглядываясь по сторонам: не появится ли еще какой зверь.

Воины, которые стояли полукругом среди зарослей, расступились, пропуская супругу повелителя и ее подругу. Женщины ахнули.

- Арийава! – вырвалось у Киртимати при виде окровавленного юноши, чьи длинные светлые волосы разметались по земле.

- Что с ним? – Сомадева присела подле спасителя, со страхом узнав в нем второго сына повелителя Ариарамны, который был всего на месяц младше наследника трона Аршамы.

- Тигр успел ударить его лапой в бок. Мы перевязали его. Ребята делают носилки. Надо показать его лекарю, – объяснил воин со знаками десятского на доспехах.

- Мальчик мой! – Киртимати присела у головы юноши и ласково тронула пальцами его лицо.

А юноша внезапно открыл свои голубые глаза, нашел взглядом жену повелителя и улыбнулся ей бескровными губами.

- Он прорвался сквозь загонщиков. Убил моего коня. Я успел его ранить и шел по его следу.

- Тихо! Потом расскажешь! – Киртимати приложила свои пальцы к губам юноши.

- Госпожа, позвольте! – двое воинов подошли с быстро сделанными носилками. 

- Да, конечно! – Киртимати поднялась. Рядом с ней стала Сомадева.

Арийаву осторожно приподняли, переложили на носилки. Юноша успел улыбнуться дамам и вновь потерял сознание.

Носилки закрепили меж лошадьми, и группа всадников торопливо повезла раненого к главному лагерю охотников, туда, куда уже умчался гонец с требованием немедленно прислать врача.

- Что скажет повелитель? – со страхом спросила Сомадева.

- Надает нам всем по голове! – ответила Киртимати. – И все-таки я попытаюсь отстоять Мешвара. Хотя это будет нелегко…

 

- Лежи, лежи! – царь присел на край ложа, на котором лежал Арийава, и ласково положил руку на плечо сына. – Я горд, что ты мой сын, мой мальчик. Я горжусь тобой. Молодец!

- Отец…

- Не надо. Ничего не объясняй. Мне все уже рассказали. И как ты сражался с тигром, когда он напал на тебя. И как ты шел по его следу. И как ты спас госпожу Киртимати и госпожу Сомадеву. Из тебя выйдет доблестный муж, мой мальчик. Потому я принял решение. Замок Яван и его область. Там нужен бесстрашный правитель. Я отдаю его тебе и твоим потомкам. Даю слово Ариарамны, что отныне округ Яван переходит в наследственное владение тебе и твоим сыновьям.

- Спасибо, отец!

- Не благодари. Своей доблестью, ты заслужил эту награду. Отдыхай. Вечером я еще зайду. Тогда и поговорим.

Повелитель встал и, провожаемый взглядом счастливого Арийавы, вышел из комнаты.

Второму сыну царя недолго пришлось оставаться одному.

В комнату неожиданно влетел Аршама, старший сын Ариарамны и наследник трона. Несмотря на то, что матери у парней были разные, браться искренне любили друг друга.

- Ух, ты отличился! – восторженно заговорил Аршама, присаживаясь на ложе рядом с братом. – С одним кинжалом на тигра! Все только о тебе и говорят! Ты не представляешь, что было с отцом, когда ему доложили, что тигр едва не разорвал госпожу Киртимати. Я думал, он убьет Мешвара. Если б не госпожа Киртимати и не госпожа Сомадева, Мешвара ничто бы не спасло сегодня от смерти. Они отстояли парня. Правда, о карьере при дворе он может забыть. Отец отсылает его в гарнизон Сисимитры. Зато ты. Отец прямо на глазах расцветает, когда при нем говорят о твоем поединке с тигром. Что он тебе сказал?

- Он подарил мне Яван в наследственное владение. Мне и моим сыновьям.

- Правильно сделал. Там такой, как ты, и нужен. Не завидую я теперь горцам. Ты им сполна воздашь за их набеги!

- Попробую! – улыбнулся Арийава…

 

                                                  II

 

Прошло пять лет.

Арийава только что спустился с коня, весь пропыленный и уставший после долгой дороги. Слуги и рабы, которые присматривали во дворце царя Ариарамны за лошадьми, поспешно приняли от владетеля Явана его коня.

- Арийава! – раздалось радостное рядом. – Я знал, что ты приезжаешь, но не ждал так скоро.

- Аршама!

Братья обнялись.

- Я смотрю, ты поздоровел и похудел при этом. Небось, все по горам носишься? Горцев гоняешь?

- Есть немного. Зато в округе спокойно. Но и ты, я смотрю, не разжирел.

- У отца разжиреешь. Только успевай крутиться. Езжай туда. Езжай сюда. Сделай то. Сделай это. С коня неделями не схожу.

- А сейчас ты куда? Приехал или уезжаешь?

- Ага, приехал! Уезжаю. Отец поехал в Балакот, а меня послал в Гумлу с поручением. Но к вечеру буду обязательно. Поговорим.

- Что отец?

- Он часа через три-четыре будет. Отдохни, пока. Помойся с дороги.

- До встречи!

- До встречи!

 Братья обменялись улыбками, и Арийава прошел во дворец.

 

Чисто вымытый и принаряженный, владелец Явана шел длинным переходом, ведущим из детской, где только что побывал Арийава, вспоминая юные годы, в покои отца, куда только что прибыл повелитель.

Негромкий звук, донесшийся до него из ниши, закрытой большой каменной чашей с цветами, привлек его внимание. Арийава заглянул за чашу. В нише, сжавшись в комочек, сидела юная девушка в одежде рабыни и горько плакала.

- Ты чего, милая? – проявил участие сын повелителя. – Тебя кто-то обидел? Может, я могу помочь?

Девушка обратила к владетелю Явана свое заплаканное лицо. Обожгла взглядом вишневых глаз и гордо выпрямилась.

- Ты Арийава, сын царя? – надменно спросила она.

- Да, – ответил озадаченный парень.

- Мне не нужна твоя помощь! Ты мне ненавистен! – девушка выскочила из-за чаши и, всхлипывая, убежала прежде, чем ошеломленный царевич успел ее остановить.

- Кто это? – спросил он проходящую мимо рабыню, в которой узнал прислужницу благородной Киртимати, показывая в сторону убегающей девушки.

- Эта, а! – рабыня пренебрежительно фыркнула. – Строит из себя. Цаца выискалась. Была дочерью царя, а теперь такая же, как мы. Отец ее царь Укар был повелителем Согда. При папе, небось, ходила - нос задирала. А как ваш батюшка Согд завоевал, Укара, разумеется, убили, а ее в рабыни. Так ей не нравится. Рыдает! Надоела. Госпожа долго терпеть не будет. Надоест, отдаст конюхам для подстилки.

- Как ее зовут?

- Кого?

- Дочь царя Укара.

- Таруной.

- Спасибо, – обронил Арийава в задумчивости.

- Госпожа интересовалась, когда вы ее навестите?

- Не раньше, чем увижусь с отцом. Обычай есть обычай.

- Я передам госпоже, что вы обязательно посетите ее.

- Передай...

 

- Отец, у меня есть еще вопрос. Таруна, дочь Укара, царя Согда. Говорят, госпожа Киртимати хочет отдать ее конюхам для развлечений.

- И что?

- Неправильно это, отец. Дочь царя может стать рабыней, но делать из нее предмет для развлечений простонародья нельзя!

Ариарамна пренебрежительно отмахнулся.

- Рабыня – это рабыня.

- Отец, Арийава прав! – вмешался Аршама. – Я согласен с тобой, что дочь царя, потерявшего жизнь и царство, может стать рабыней, но мы должны помнить о ее происхождении. Если мы с дочерьми враждебных нам царей начнем поступать так, как с рабынями из простого народа, то где уверенность, что также не поступят с нашей сестрой или племянницами, если они вдруг попадут в плен к врагу? Судьба изменчива, отец.

Ариарамна с удивлением посмотрел на своего первенца.

- Молодец. Мыслишь по государственному. Ладно, парни, убедили. На конюшню Таруну никто не пошлет. Побудет, пока, при госпоже Киртимати.

 

                                               III

 

У небольшого города Бушта, расположенного в южной части Бахоя, в районе густых лесов, было необычайно многолюдно. Тысячи рабочих, собранные со всех концов государства, копали, тесали, перетаскивали готовые плиты. В Буште началось строительство охотничьего дворца повелителя. Десятки лучших зодчих под личным руководством Ариарамны два года работали над планами дворца. Просмотрели множество предложений, обдумали сотни, если не тысячи, эскизов барельефов и скульптур, которые должны были украшать дворец. И, наконец, свершилось. Наступил момент, когда планы начали осуществляться на деле.

Сам Ариарамна, чей охотничий лагерь был разбит по соседству с Буштой, в сопровождении нескольких десятков вельмож и двух послов от дружественных держав, прибыл на строительство и теперь с удовольствием вдыхал каменную пыль и вслушивался в грохот большой стройки. Что может быть приятнее человеку, чем начало реализации его многолетней мечты. Ариарамна ехал не спеша, меж недокопанных ям, груд стройматериалов, через толпы снующих рабочих, которые низкими поклонами приветствовали царя и тут же возвращались к своей работе, и внимательно слушал пояснения главного зодчего, который ради такого случая взобрался на коня и ехал рядом с царственным посетителем. Гости и вельможи, ехавшие за повелителем, усиленно вертели головами во все стороны, но вовсе не от любопытства. На строительство им было наплевать, их куда больше беспокоило, чтобы в такой толчее, не слететь в яму или не получить удар бревном, или, что еще ужаснее, каменной глыбой от неосторожных носильщиков.

Осмотр подходил к концу. Вельможи оживились. Настроение их повысилось. Они уже за пределами стройки. Еще немного и можно будет отправляться в лагерь, где ждет накрытый на природе сытный обед. Сам Ариарамна с одобрением кивал главному зодчему, завершавшему свой рассказ. И тут…

Бесцеремонно расталкивая таких людей, к которым в обычное время и подойти было страшно, четверо мужчин в потрепанной одежде и поврежденных доспехах прорвались к повелителю и пали перед ним на колени.

- Беда, о великий! – возопил старший из них, в котором присутствующие признали начальника охраны вельможи Харши, одного из близких друзей царя. – Большая беда!

- Не вой! Встань и говори толком! – обозлился Ариарамна.

Офицер торопливо поднялся.

- Повелитель, мой господин, вельможа Харша убит мятежниками! Мы еле пробились!

- Какими мятежниками!? Где!? Говори толком и не скули, словно паршивый пес! – начал свирепеть Ариарамна.

Свита поплотнее обступила прибежавших и своего владыку. Всем хотелось послушать, что произошло.

- Жители Каттагана. Они подняли мятеж в пользу Гандхары. Мой господин хотел их урезонить и схватить главарей мятежа, и въехал в Каттаган. На нас напали со всех сторон. Господина убили. С ним пала большая часть наших людей. Мы еле вырвались.

- Гандхары!? – лицо Ариарамны перекосила гримаса безудержного гнева. И было отчего. Только только закончили тяжелую войну с воинственным соседом. Манеш, царь Гандхары, клялся не посягать больше на владения Ариарамны и не перетягивать на свою сторону его подданных. И вот опять! Урок глупцам, которые поверили Манешу из Гандхары, должен быть быстрым и таким, чтобы ни у кого больше не было желания идти по пути мятежников из Каттагана.

- Сангана, - повелитель обратился к главнокомандующему, который находился в составе свиты, - какие свободные воинские части находятся по соседству?

- Только отряд царевича Арийавы, повелитель. Они сегодня должны выехать в Яван.

- Арийава! – Ариарамна нашел глазами сына, который о чем-то шептался с братом. – Возьми свой отряд. Отправляйся в Каттаган и сотри селение с лица земли. Жителей убить всех до единого. Головы старейшин и зачинщиков мятежа привезешь мне!

- Все исполню отец!

- Выступай немедленно!

Арийава поклонился отцу, махнул рукой брату и поскакал к лагерю за отрядом. Туда же отправился и сам Ариарамна, у которого пропало желание слушать зодчего или  травить зверя. Настроение повелителя было полностью испорчено. Жаль было и Харшу, старого и испытанного друга.

Ариарамна и притихшая свита еще не доехали до лагеря, как оттуда выехали более трехсот воинов и, развернув личное знамя Арийавы из Явана – алый стяг с золотым парящим соколом, – быстрой рысью направились к восточному тракту, что вел к мятежному селению.

 

- Погорячился отец! – размышлял Арийава, покачиваясь в седле. – Перебить жителей Каттагана дело нехитрое. Мятеж в пользу Гандхары – это серьезно. Надо, для начала, выяснить, каков размер мятежа. Кто связан с мятежниками. Есть ли их сторонники в других селениях. А что перебить? Перебили и концы в воду. Жди, кто следующий восстанет, но с большим успехом. Я понимаю, Харшу жалко, но действовать сгоряча тоже глупость. Сделаем-ка иначе. Санбар!

- Командир? – к Арийаве подъехал десятский, бывалый воин из Явана, взявший за свою жизнь не одного языка.

- Возьми ребят и попробуй захватить двух - трех каттаганцев. Нам надо знать, кто у них главный, их возможности и прочее.

- Ясно, командир, – кивнул Санбар и, отворачивая в сторону, махнул рукой воинам.

- Сам, Нариман, Абдагам за мной!

Тройка названных тут же отделилась от отряда, присоединилась к Санбару и четверка разведчиков скрылась в направлении Каттагана. Арийава же дал команду разбить лагерь и стать на отдых.

 

Вечерело, когда в лагерь яванцев вернулись разведчики. Они привезли с собой трех связанных каттаганцев: двоих мужчин среднего возраста и подростка лет четырнадцати. Все трое были одеты в типичную одежду крестьян. Длинные рубахи с вышитыми на них оберегами от злых духов и демонов, полотняные штаны и сапоги из воловьей кожи. Все трое черноголовые, кареглазые, узколицые; старшие с длинными черными усами – типичная внешность для жителей этой части государства.

Арийава, который как раз находился в своем шатре с сотниками, обсуждая проблемы, которые им предстояло решить до отъезда в Яван, выслушал краткий доклад Санбара и велел привести пленных.

- Что скажете в свое оправдание? – спросил он, разглядывая смущенных крестьян, которых поставили перед ним воины Санбара, своими голубыми глазами.

- Не хотели мы их убивать, господин! – вдруг рухнул на колени старший из крестьян. Оба других тут же последовали его примеру.

- А что было делать? Сам посуди! Приходят, отбирают последнее. Потом приходят отбирать дочерей. Потом приходят, хватают всех без разбора. Потом приходят, убивают всех без разбора! Что делать бедному крестьянину? Вот и взялись за оружие!

- Ничего не понял! – покачал головой Арийава, а сотники начали с недоумением переглядываться.

- Встаньте и рассказывайте все по порядку. С чего все началось. Я сказал встать! – в голосе сына повелителя зазвучал такой металл, что крестьяне торопливо поднялись с колен.

- А что рассказывать, господин. Две недели назад явились четверо сборщиков налогов с солдатами из Баглана и от имени повелителя забрали все наше зерно. Ни на посев, ни на еду ничего не оставили.

- От имени повелителя? – недобро прищурил глаза Арийава.

- Именно. Именно, – дружно закивали головами крестьяне. – Именем царя Ариарамны. Сказали, налог новый ввели. Царь, мол, дворец новый строит, денег не хватает. Вот он и собирает зерно, что бы за границу продать, а на вырученные деньги дворец достроить.

У Арийавы заходили желваки от гнева, а один из сотников не сдержался.

- Во гады!

- Имена сборщиков знаете? – глухим голосом спросил Арийава.

- А как же. Они у нас люди известные. Ортагн, Наль, Пушкара, Джита. Все из Баглана. Из окружения господина Савшавана, наместника провинции.

- Продолжай!

- Так забрали они у нас зерно. Собрались старики думу думать. Как жить дальше. Чем детей кормить. Решили соседей просить о помощи, жителей Рупара. Хорошо их селение в другой провинции расположено. Их наместник не так жаден, как наш, не все отбирает. А мы два года назад помогли рупарцам. У них тогда наводнение случилось. Поля пострадали.

- Короче можно, без проблем Рупара? – перебил злым голосом рассказчика Арийава.

- Конечно, господин! Простите, господин! – испуганно закланялся крестьянин.

- Решили старики ехать в Рупар за помощью, а тут приезжает сборщик Джита. Собирает стариков и говорит. Даете пятнадцать девчонок мне и моим друзьям на потеху, вернем вам треть зерна, что взяли. Старики начали совестить его. Как можно своих дочерей, свободных крестьянок на потеху кому-то отдавать. Не по-людски это. А Джита и заяви. Не хотите добром давать, силой сами возьмем. Только зерна вам теперь не видать ни зернышка. Вы у нас с голодухи не только дочерей, жен своих под нас подкладывать начнете. Ну, тут старики и не стерпели. «Это, что, - спрашивают, - дочерей тоже повелитель велел забирать». «Повелитель!» - усмехается Джита…

- Командир! – прервал рассказчика сотник Артава, обращаясь к Арийаве. – По-моему, все ясно. Брать Джиту и компанию надо.

- Не мешай. Дай дослушать, – попросил Арийава сотника таким голосом, что у присутствующих мороз продрал по коже, и кивнул рассказчику. – Продолжай.

- … «Врешь зачем?» - спрашивают старики. «Не вам, землекопам, обсуждать мои слова. Не даете девок – пеняйте на себя!» - отвечает Джита. Только не успел он уехать. На его беду, его слова про жен слышали Джанака   и Куру, кузнецы наши. Братья они. Парни молодые, горячие. Схватили Джату, и бить его, со словами: «Ты жен наших захотел, собака, еще и повелителя порочишь!» А рука у кузнецов тяжелая. Ударили они Джиту то ли раз, то ли два, а он и помер. Слуги Джиты, как увидели, что господина их убили, на коней и бежать. Джиту мы, конечно, похоронили сообща, а кузнецов попросили уйти. Не хотели старики, чтобы из-за горячности парней все селение страдало. Парни собрались, забрали жен, детей и уехали. Только не помогло это нам. Дня четыре спустя, явились солдаты наместника – с десяток их было – и давай хватать и вязать стариков наших. И если б просто вязали, а то, ведь, еще и били. Народ собрался. Совестить начал: что ж вы, старых людей обижаете! Солдаты же нам и говорят: «Хотим, бьем – хотим насилуем! Не вам, рабам земли, говорить, что нам, цвету воинства, делать!» Тут люди и зашумели. «Что же это такое творится! Сначала ограбили. Потом дочерей забрать на позор хотели, а теперь еще и стариков обижают! Не дадим стариков в обиду!»

- Рассказчик из тебя хороший. Складно говоришь! – вдруг перебил крестьянина Арийава.

Каттаганец смешался.

- Он, это, наш главный сказитель! – вступился за говорившего второй. – Легенды знает. Истории разные.

- Коли так, продолжай!

- Заступились люди за стариков. Солдаты схватились за оружие. Что нам было делать? Взяли и мы, что кому под руку попало.

- Кто первый ударил солдата? – вдруг спросил Арийава.

Рассказчик замолчал, смутился, а подросток поднял голову, ожег слушателей ненавидящим взглядом и громко объявил.

- Моя бабушка. Этот гад в доспехах дедушку кулаком в лицо ударил, а бабушка за это его палкой по голове трахнула.

- А ты что в это время делал? – с интересом спросил сотник Артава.

- А я этому гаду жернов на ногу опустил!

- Серьезно! – заулыбались сотники.

- Помолчи! – Арийава строго посмотрел на парнишку и перевел взгляд на рассказчика. – Продолжай дальше!

- Побили мы солдат. Оружие забрали. Одному ногу сломали. Двоим ребра. Они тоже наших человек пять ранили. Забрали у них оружие и вышибли из Каттагана.

- Хороши вояки, – не выдержал сотник Бивирсар. Жест Арийавы заставил его замолчать.

- Сами же собрались на площади и решили снарядить стариков в столицу, к повелителю, с жалобой на наместника. Пока говорили, да рядили, в селение ворвались вооруженные всадники, и давай рубить всех без разбора: стариков, женщин, детей. Что было делать? Кинулись мы защищать стариков и детей с тем, что у кого было. Такая драка была, что и не расскажешь. Побили мы отряд тот. Вельможу, что им предводительствовал, тоже убили. Человек шесть из них, разве что, и убежало. Остальных побили. Поняли мы потом, что солдаты вельможу привели. Опознали их мы среди убитых. Виноваты мы, господин, знаем. А что делать-то нам было? Умирать, как овцы на бойне?

- Скольких убили?

- Шестнадцать человек.

- А ваших сколько полегло?

- Трое стариков, двадцать два мужика, полтора десятка женщин и шестеро мальцов.

- Вы состоите в местном ополчении?

- А как же! Когда война, наши парни идут в Баглан и служат в войсках провинции. В последней войне с Гандхарой наших три десятка воевало.

- Тогда понятно, почему вы одолели солдат. А теперь честно: много наврал?

- Боги свидетели, ни слова лжи не сказал. Все правда! – загорячился рассказчик.

- Все, это, правда! – заступился за товарища второй каттаганец.

- Хочешь, верь, господин, хочешь, не верь – все, правда! – гордо заявил подросток, смелым взглядом глядя на Арийаву.

- Санбар отведи пленников к себе. Накормить. Дайте им отдохнуть. Утром я с ними еще поговорю.

- Вот тебе и мятеж! – сказал сотник Бивирсар, когда каттаганцы и, охранявшие их воины, покинули шатер Арийавы.

- За такие чудеса и я б солдат наместника и всех его сборщиков побил бы! – поддержал Бивирсару сотник Артава.

- Что будем делать, командир? – сотник Бивирсар вопросительно посмотрел на сына повелителя.

- Утром я сам съезжу в Каттаган. Если их рассказ подтвердиться, то вернемся в лагерь повелителя. Пусть он сам решает, что делать с наместником и лжецами, обманувшими Харшу и государя.

- Когда выступаем?

- Я поеду один.

- А если это все ложь и в Каттагане сторонники  Гандхары? – спросил Артава.

- Ты веришь в это? – Арийава с интересом посмотрел на сотника.

- Я нет, – стушевался тот. – Но если…

- И я не верю. Так что, я поеду один. Вы будете меня ждать до вечера. Если до вечера не вернусь, то нагрянете всем отрядом в Каттаган. Старшим назначаю Бивирсару.

- Есть, господин!

- Идите отдыхать. Ребят утром не тревожить. Пусть поспят в свое удовольствие.

- Слушаемся, командир.

Сотники вышли. Арийава покачал головой.

- Умный же человек, а такую глупость отморозил! – подумал про отца и начал укладываться спать.

 

Арийава встал с рассветом. Умылся. Оделся. Сам оседлал своего коня. Попрощался с Бивирсаром и Артавой, кто пришли проводить командира и, провожаемый удивленными взглядами часовых, отбыл в Каттаган.

Солнце только только минуло полуденную отметку, когда Арийава въехал в Каттаган. Селение было большим и многолюдным, но сейчас нигде ни души. Точно вымерло. Только несколько сторожевых собак, что сидели на привязи во дворах, облаяли царевича. Арийава ехал между домами и удивлялся, куда подевались люди. Так он проехал центральную площадь, все селение и выехал на другой край Каттагана. Здесь он услышал голоса, плач, причитания, доносившиеся из-за фруктовых деревьев, и направился на них.

На поляне, за селением, он увидел несколько погребальных костров, сложенных, но еще не подожженных.

Толпы людей окружали костры. Слышались причитания, плач, жалобные вопли. Тут собрался весь Каттаган, с детьми и младенцами. Привели самых древних стариков и старух. Каттаганцы хоронили убитых.

Первыми Арийаву заметили ребятишки и подняли крик. Толпа всколыхнулась. Старики, женщины, дети начали сбиваться в кучу, а навстречу Арийаве вышли рослые парни и мужчины, вооруженные мечами и копьями. Многие имели щиты. То, как они стояли, показывало, что перед ним опытные воины.

Арийава смело подъехал к вооруженным каттаганцам и громко объявил.

- Я, Арийава, владетель Явана, сын царя Ариарамны! Что у вас тут произошло?

Арийаву мгновенно окружила толпа. Вперед пробились женщины с детьми.

- Посмотрите, господин, что натворили псы из Баглана. Сколько людей из-за них погибло! – гневно заговорила рослая, красивая женщина.

- Стариков оскорбляли, детей порубили! Посмотрите туда! – женщина указала рукой на сложенный костер, поверх которого лежали нарядно убранные тела мертвых людей.

- А что творят от имени повелителя! – вмешался молодой парень, явно только что из армии. – Народ обирают. Дев насилуют. Стариков обижают. И все говорят: царь Ариарамна велел. А я служил, знаю, не дозволяет наш государь таких бесчинств!

- Жить как? Все зерно забрали!

- Кто ответит за отца?

- За что убили мою девочку? Ей было всего пять! – неслось со всех сторон.

- А ну, тихо все! – громко крикнул высокий старик с бронзовым кругом – знаком старейшины - на груди, поднимая вверх руки.

Шум быстро стих.

- Скажи, ты и впрямь сын повелителя?

Арийава вытащил из-под рубахи золотой диск с изображением тигра, который висел на золотой цепочке на его шее.

- Прости, господин, что не поверил тебе! – старик поклонился. – Необычно, что такое знатное лицо, сам, в одиночку, приехал в такое селение, как наше. Или, может, твои воины уже окружили нас?

- Я приехал один!

- Отец, - вмешался в разговор еще один рослый парень, вооруженный боевым топором и щитом, - не задавай таких вопросов. Царевич Арийава один из самых храбрых военачальников нашей страны. Горцы в ужасе от него.

- А ты, сопляк, не перебивай старших! – возмутился старик. – Молчи, когда я разговариваю! Прости, господин!

Старик еще раз поклонился сыну повелителя.

- Желаешь знать правду, так слушай. Приехали сборщики налогов. Забрали от имени повелителя все зерно! Потом вернулся сборщик Джита. Потребовал от имени повелителя отдать наших дочерей в Баглан на потеху. Мы не дали. Он пригрозил именем повелителя забрать не только дочерей, но и жен наших, и полез в драку. В драке его убили наши парни. Пришли солдаты из Баглана. Не спрашивая, кто прав, кто виноват, стали вязать и избивать стариков. За это их выгнали из селения. Они привели отряд вельможи. Этот отряд начал рубить всех подряд: стариков, детей, женщин. Мы взялись за оружие. Результат жадности и подлости сборщиков ты видишь, -  старик показал на погребальные костры. – Три старика, двадцать два парня и мужчины в расцвете сил, семнадцать женщин и девушек, шестеро малолетних детей – сорок восемь жителей селения умерли от рук негодяев, прикрывшихся именем нашего повелителя. Вельможу и пятнадцать его слуг и солдат убили мы, защищая наши жизни. Вот что случилось в нашем селении.

- Куда вы дели убитых вами?

- Сложили им погребальный костер за тем холмом. Понимаем, люди, не собаки! – хмуро ответил старик.

- Примите мои соболезнования о погибших! – Арийава поклонился в сторону погребальных костров. – Я доложу обо всем повелителю. Даю слово, виновные, которые так обошлись с вами, будут наказаны.

Арийава начал разворачивать коня.

- Господин, а может, останешься с нами? – спросил его сын старейшины, тот, что вступился за честь владетеля Явана.

- Благодарю за приглашение, но не могу. Меня ждет государь с докладом.

- Государь уже знает о случившемся? – спросил кто-то.

- Только то, что в Каттагане был бой, в котором погиб его друг. Вельможа, который убит вами, был другом государя.

Воцарилось тяжелое молчание.

- Не беспокойтесь. Государь узнает правду. Он крут, но справедлив. Вы можете жить спокойно. А вот прочим я не завидую. Отобранное зерно вам вернут. Это  я обещаю. Еще раз мои соболезнования.

Арийава тронул коня и выехал из толпы.

Каттаганцы долго молча смотрели ему вслед. А потом одна из женщин высказала вслух то, что у большинства было в мыслях.

- А если придут воины мстить за друга повелителя?

- Нет, – громко возразил сын старейшины. – Я много слышал про Арийаву, владетеля Явана, второго сына повелителя. Арийава еще ни разу не нарушил своего слова. А он дал нам слово, что мы можем жить спокойно и не ждать гнева повелителя.

- Хашгар, - старейшина повернулся к рослому мужчине, одному из признанных лидеров Каттагана, - надо похоронить убитого друга повелителя отдельно по обряду, достойному знатного лица. Займись этим…

 

День близился к концу, когда Арийава въехал в лагерь своего отряда.

- Что? – встретили его вопросом сотники, радостные, что видят своего командира живым и невредимым.

- Все правда, – ответил Арийава, спешиваясь. – Никакого мятежа не было. Уничтожать надо не каттаганцев, а сборщиков податей, что довели людей до убийства и тех лжецов, которые обманули Харшу и отца. Бивирсар, распорядись, чтобы пленных каттаганцев отпустили домой.

- Когда выступаем назад?

- Завтра на рассвете.

- Сборщиков арестовывать будем?

- Пусть с ними разбирается отец. Нас ждут в Яване…

 

- Брат! Как, привез головы? – Аршама с любопытством посматривал на переметные сумы воинов отряда.

- Там не было мятежа, брат. Там были безобразия, которые прикрывались именем отца. Что-то вроде голодного бунта бессовестно обобранных крестьян.

- Ты, что, не уничтожил Каттаган? – оторопел Аршама.

- Если за подобное уничтожать селения, то лет через десять у нас будет сплошная пустыня, или мы на самом деле получим такой мятеж возмущенного народа, который сметет нашу династию с престола. Скажу свое мнение. То, что творили в Каттагане сборщики и люди наместника Баглана, много хуже мятежа. Творя преступления, они прикрывались именем отца. Я разобрался во всем и дал слово жителям Каттагана, что они могут жить спокойно. Их не будут наказывать, вернут отобранное и украденное. Каттаганцы ни в чем не виноваты. Они лишь защищались. Наказывать надо других. Негодяев, которые позорили отца и погубили Харшу ложным донесением. Где отец?

- Пирует.

- Пойду, доложусь.

- Я с тобой.

Арийава прошел в сторону большой группы знати, которая расположилась на коврах, густо настеленных прямо на траве, и с удовольствием смотрела на трех танцовщиц. Девушки танцевали сложный танец в честь богини Анахиты, покровительницы плодородия. У многих зрителей в руках были чаши. На коврах перед ними стояли блюда с пловом и кусками дичи, в которые то один, то другой запускал пальцы и отправлял еду в рот. Сам Арийава возлежал рядом с Киртимати на искусно сделанном пушистом ковре снежно белого цвета. Танец закончился как раз в тот момент, когда Арийава подошел к пирующим. Вельможи разразились одобрительными криками. К ногам танцовщиц полетели подарки. Девушки, сложив руки перед собой, поклонами благодарили. Все внимание было приковано к ним, но Ариарамна заметил сына и сделал ему жест подойти.

Появление царевича, который, как все знали, ездил усмирять мятеж, быстро установило на поляне тишину.

- Как сын, привез головы?

- Там не было мятежа, отец. Эти негодяи тебе наврали.

- Та-ак! – повелитель встал. На его лице появились первые признаки нарастающего гнева.

Его примеру торопливо последовали все присутствующие.

- А кто убил Харшу?

- Каттаганцы.

- Ты наказал их за это?

- За что, отец? Харша ворвался в Каттаган, и начал убивать всех, кто попадался на его пути, не разбирая, кто прав, кто виноват. Убивал стариков и детей. Что оставалось жителям селения, как не взяться за оружие для своей защиты. Никакого мятежа в пользу Гандхары не было. Жителей Каттагана сборщики наместника обобрали до нитки, а потом стали вымогать у несчастных для своих утех дочерей. Кстати, это все делалось от твоего имени. Крестьяне возмутились. Получилась драка. Один из сборщиков был убит. Наместник провинции, не разбираясь, послал солдат схватить и повесить всех старейшин селения. Крестьяне не позволили повесить невиновных людей. Их тут же объявили мятежниками и натравили на них Харшу. Где здесь Гандахара и ее сторонники, повелитель?

- Ты уничтожил Каттаган? – гневно раздувая ноздри, спросил Ариарамна.

- За что?

- Я задал конкретный вопрос!

- Нет! Я не убиваю невиновных!

- Дай мне свой меч.

- Держи! – Арийава вытащил из ножен свой меч и протянул рукоятью отцу.

 Ариарамна взял меч сына, передал одному из своих телохранителей, которые вплотную придвинулись к повелителю, как того требовал устав, готовые защитить его в случае нападения, и подозвал командира своих телохранителей.

- Вир, арестуй Арийаву и доставь в Бахтриш. Отправишь его до суда в подземелье.

- За что? – Арийава с укором смотрел на отца при гробовой тишине, воцарившейся на поляне.

- Ты не выполнил волю своего повелителя! – резко ответил Ариарамна и, повернувшись, пошел в свой шатер сквозь раздавшихся придворных.

К Арийаве подошли четверо рослых телохранителя повелителя, окружили, пожавшего плечами, царевича, и увели.

Киртимати проводила взглядом второго сына Ариарамны жалеющим взглядом и решительно направилась в шатер мужа. Но буквально через минуту в ужасе выскочила из него и, скрывая обиду, убежала к себе.

Аршама проводил женщину взглядом и не менее решительно вошел в шатер отца.

- Кто еще? – рявкнул Ариарамна, разворачиваясь лицом к сыну.

- Еще один защитник выявился?

- Прости, отец, но я хочу понять, в чем вина брата?

- Ты не понял? – гнев царя сменился безмерным удивлением. – Ты не понял, что натворил твой брат?

- Не понял, отец! – честно признался Аршама.

- Плохо! Очень плохо! Оказывается, ты, пока, не готов управлять и править! Какое упущение с моей стороны. Что ж, слушай первое и главное правило управления государством: любой приказ повелителя выполняется беспрекословно и точно! Это основа управления.

- Извини, отец, но ведь тебя обманули. Там не было мятежа в пользу Гандхары, и Арийава поступил по справедливости.

- Ты ничего не понял, сын. – Ариарамна специально выделил последнее слово. – Дело не в том, что случилось на самом деле в Каттагане, не в том, прав я был или не прав, а в том, что Арийава был обязан выполнить мою волю так, как я ее высказал. Я же не посылал его разобраться, что произошло в Каттагане. Я послал его уничтожить Каттаган. А что сделал он? Начал разбираться, что случилось в Каттагане на самом деле и, в результате, не выполнил мое повеление, нарушил мою волю. Понимаешь, что он натворил? Он подал дурной пример всем вельможам и чиновникам. Как будут рассуждать теперь остальные, если я не накажу Арийаву. Если царевичу сошло, то, может, и мне сойдет. Пойми, никто, ни я, ни ты, не вправе нарушать законов государства. Если я проигнорирую закон, нарушу обычай сегодня, завтра его нарушит и проигнорирует уже десяток, послезавтра сотня и, в конце концов, начнется хаос и безобразия. Еще хуже допустить, чтобы воля повелителя исполнялась на усмотрение исполнителя. Если каждый начнет исполнять мои приказы на свое усмотрение, государство развалится. Слово повелителя – закон! Даже, если повелитель ошибся, приказ должен быть выполнен. Воля повелителя не может игнорироваться никем. Это основа управления.

- Я понял, отец.

- Наконец-то.

- Что будет с Арийавой?

- Его будет судить Высший Совет.

- Ты уничтожишь Каттаган?

- Для чего? Если Арийава сказал правду, а, скорее всего, это так,  то за что уничтожать жителей Каттагана? Они убили Харшу – это преступление, однако, и здесь надо разобраться: почему убили, кто виноват, и только после этого воздавать по заслугам. Отряд Арийавы я отправлю в Яван. Ты возьмешь у Санганы другой отряд. Отправишься в Каттаган и во всем разберешься на месте. Если подтвердиться, что сборщики обобрали крестьян, а потом вымогали у них дочерей, сборщиков повесишь. Солдат и слуг Харши, которые выдали бунт голодных за мятеж в пользу иностранного государства, казнишь. Наместника Савшавана, которому было лень разобраться в ситуации, из-за чего пострадал мой сын, арестуешь и доставишь в Бахтриш, я сам определю ему наказание. С решениями не спеши. Все тщательно проверь, и только после этого решай. И пусть история с Каттаганом послужит тебе уроком на всю жизнь. Езжай, сынок, и пусть будут благосклонен к тебе Митра. С нетерпением буду ждать твоего возвращения.

- До встречи, отец!

- До встречи, сын.

 

                                          IV

 

Когда скованного цепями Арийаву ввели на заседание Высшего Совета государства, многие вельможи заерзали, некоторые опустили глаза.

- Достойные, - Ариарамна потребовал к себе всеобщего внимания, - перед вами тот, кто осмелился перечить своему повелителю и отказался выполнять его волю. Я спрашиваю вас, хранителей законов и традиций, что заслуживает тот, кто отказывается выполнять волю своего повелителя?

- Смерти! – хранитель печати Тархун стыдливо опустил глаза, мысленно предугадывая, что устроит ему дома супруга за такое решение.

- Смерти! – нехотя обронил главнокомандующий Сангана, прикидывая, куда подальше отправить отряды, сражавшиеся под руководством Арийавы, чтобы не получить от их воинов стрелы в спину в первом же сражении.

- Смерти! – главный казначей Пероз вздохнул, представляя, что скажет ему его старшая дочь, влюбленная в Арийаву.

- Смерти! – главный над людьми дворца Каваша скривился  так, словно хватил прогорклого молока. А он так рассчитывал подольститься к будущему повелителю Аршаме и выдать за него свою дочь. Прахом пошли такие планы. Аршама никогда не простит им смерти брата.

- Смерти! – наместник Бахтриша Арджун слегка поежился от того, что приговаривает к смерти любимца простого народа и горожан Бахтриша.

- Смерти! – начальник охот Раст с сожалением смотрел на парня. «Казнить такого охотника! Не прав повелитель, не прав! Но разве скажешь такое вслух. Ариарамна крут. Можно оказаться без головы, рядом с Арийавой»

- Смерти! – верховный жрец храма Индры Данта был последним членом Совета, выносившим решение о судьбе сына повелителя.

- Как видишь, лучшие люди государства единогласны в своем решении! – обратился к сыну правитель Ариарамна. – Хочешь что-то сказать в свое оправдание?

- Мне оправдываться не в чем. Я поступил по совести! – гордо ответил Арийава.

- Я, по-твоему, поступил не по совести! – мгновенно побагровел Ариарамна.

- Ты поступил неправильно, отец!

- Наглый щенок! Ты еще будешь поучать меня?

Казалось, еще миг и Ариарамна сам выполнит работу палача.

- Не буду! – качнул головой Арийава и усмехнулся. – Старого коня новым  трюкам не выучишь.

Вельможи замерли. Еще никто не оскорблял так грозного владыку.

Ариарамна, неожиданно для всех, успокоился.

- Не выучишь! – согласился он с сыном и обратился к Арийаве. – Твоя судьба решена. Ты будешь казнен за неповиновение. Есть какие последние просьбы? Пожелания?

- Отец, ты дал слово, что Яван всегда будет владением моим или моих сыновей.

- Да, но у тебя нет сыновей, а ты приговорен.

- Отец, до казни еще есть время, я могу еще сделать сыновей.

- Хо! Ловкач! – Ариарамна с восхищением посмотрел на сына. – Решил досаждать мне и моему преемнику с того света? Решил создать нам вечную болячку в виде твоих сыновей в Яване? Не выйдет, сынок!

- Ты не понял, отец. Отдать Яван моему сыну в твоих интересах. Яван восстанет после моей казни. Он не примет твоих наместников. Только младенец, мой сын, гарантия спокойствия в Яване.

- Хм! – Ариарамна задумался.

- Повелитель, царевич Арийава прав, – осторожно высказался Тархун. – Лучше сделать, как он предлагает. Мы не можем позволить себе мятеж в Яване.

- Хм!

- Царевич Арийава верно говорит! – поддержал Тархуна Каваша.

- Повелитель, казна пуста. Поступления будут не скоро! – вставил свое слово Пероз.

- Хорошо, ты выторговал себе несколько месяцев жизни, сын, но из тюрьмы все одно не выйдешь. Твоя свадьба состоится в тюрьме, в присутствии всех членов Совета и наследника Аршамы, чтобы потом никто не говорил, что твой ребенок незаконно владеет Яваном. Твоя жена будет жить вместе с тобой в тюрьме, пока не забеременеет. Когда она забеременеет, она переберется во дворец. В день, когда она родит сына, ты умрешь. Устраивает?

- Вполне, отец!

- Одно условие. Будущая повелительница Явана должна быть знатного происхождения.

- Согласен, отец. Она будет самого, что ни на есть знатного происхождения. Разреши назвать ее имя, отец?

- Ах, у тебя есть кто-то на примете. Называй! Если она знатного рода, я даю слово, слово Ариарамны, что она станет твоей женой и матерью твоего сына!

Мертвая тишина воцарилась в комнате. Присутствующие замерли.

- Кто? Кому повезет? Чей род увеличит свой блеск и могущество? К владениям какой семьи примкнет Яван?

- Спасибо, отец. Моей женой станет Таруна, дочь царя Укара из Согда.

- Подлый пройдоха! – взревел Ариарамна.

- Отец, ты дал слово!

- Ах, как я сглупил! Знал же, что ты когда-то интересовался этой рабыней и… забыл!

- Ты хочешь нарушить свое слово, отец?

- Я? Нарушить свое слово? Никогда! Я его сдержу! Достойные, - Ариарамна обратился к ошеломленным вельможам, - что посоветуете? Каким образом мне исправить свою ошибку?

- Какую ошибку, повелитель? – робко спросил Данта, верховный жрец храма Индры.

- Таруна – единственная дочь убитого мною Укара, правителя государства Согд. Она люто ненавидит меня и всю мою семью за то, что я убил ее отца и всех ее братьев. Если она станет правительницей Явана, а она ею станет, когда родится мальчик, и поднимет мятеж, восстанет весь Согд. Вы понимаете, что мы получим в этом случае.

- Утопим их в крови! – самоуверенно бросил главнокомандующий Сангана.

- А сколько при этом прольем своей? – возмутился Ариарамна.

- Отец, я не собирался организовывать для тебя войны, – вмешался в беседу Арийава. – Я только хотел помочь девушке вернуться к привычному для нее образу жизни.

- Помочь. – Ариарамна тут же ухватился за эту идею. – Помочь ей можно. Предлагаю сделку. Я выдаю Таруну за сына одного из присутствующих вельмож, а ты выбираешь новую девушку.

- И ты называешь это помощью? Ты предлагаешь Таруне сменить одну тюрьму на другую, только в другом статусе.

- Чем мое предложение хуже твоего?

- Я даю Таруне возможность самой строить свою жизнь после моей смерти, а не подчиняться прихотям навязанного ей мужа. А если ты так боишься мятежа с ее стороны, назначь ей, как матери моего сына, охрану из своих цепных псов. Они ее сразу возьмут, если она вздумает строить политические козни.

- Повелитель, есть еще предложение, – вмешался в разговор отца и сына главный казначей Пероз.

- Какое?

- Почему бы царевичу Арийаве не взять еще одну жену из девушек нашего народа.

- Хо! Отличная идея. И, главное, правильная! Не можем же мы держать Яван без правителя несколько лет. Мы не можем рисковать, женив Арийаву на одной женщине. А вдруг она родит девочку? Что, еще год ждать будем? Нет, нет, вы подсказали правильное решение, досточтимый Пероз. Сын мой, вот мое… хм, мое предложение тебе. Я одобряю Таруну в твои жены, но кроме нее, ты сочетаешься браком еще с двумя девушками. Какая первая родит сына, той и быть правительницей Явана. Я неверно выразился. Твой первенец будет объявлен правителем Явана. Прочие  твои дети получат свои дворы, а их матери возможность вновь выйти замуж.

- Отец, - с насмешкой в голосе спросил Арийава, - ты хочешь разбирать постоянные склоки в Яване?

- Хм!

- Повелитель, царевич прав. Мы не можем позволить себе роскошь иметь в Яване двух или трех женщин одновременно. Начнется такое… Одна правительница – один ребенок. Пол не играет значения. Почему девочку нельзя объявить владетельницей Явана? А если у царевича, вообще, не родится ни одного сына, тогда что? Царевна Таруна не опасна. Вы знаете яванцев, повелитель. Они строптивы. Они горды. Но они никогда не поднимут мятежа в пользу иностранной царевны. Другое дело, если мятеж поднимет сын или дочь царевича Арийавы. Но когда это будет? Ведь никто же не пойдет за ребенком. Все поймут, что он подставное лицо. А мы, когда сыну или дочери царевича исполнится тринадцать лет, вызовем его в столицу. Если это девочка – подберем ей достойного жениха, угодного яванцам. Если мальчик – направим в армию, чтобы он со временем стал одним из ее командиров.

- Молодец, Тархун. Мне понравилось твое слово! – похвалил Ариарамна хранителя печати.

У главного казначея Пероза вытянулось лицо. Провалилась его попытка подсунуть свою дочь в качестве второй жены царевича.

- Решено! Сын мой, Арийава. Ты получишь в жены Таруну, дочь Укара из Согда. Ваш ребенок, независимо от пола, станет владельцем Явана. В день, когда новый правитель или правительница Явана получит имя, будет твоим последним днем в этой жизни. Таково мое слово. Слово Ариарамны.

- Согласен, отец!

- На когда готовить обряд бракосочетания, повелитель? – робко спросил верховный жрец Данта.

Ариарамна посмотрел в окно, на солнце, которое еще не подошло к полуденной отметке.

- Тянуть не будем. Вместе обедаем и спускаемся в тюрьму, где и состоится обряд. Тебя, Арийава, я на обед не приглашаю.

- А я и не напрашивался! – мгновенно ответил сын отцу. – Я могу идти к себе?

- Стража, отвести преступника в камеру, и снимите с него там оковы…

 

- Пусть боги дадут нашему повелителю как можно больше лет жизни, – шепнул начальник охот главному над людьми дворца. – Царевич Аршама смерти своего брата нам никогда не простит.

- Это правда! – вздохнул Каваша, переживая за пошедшие прахом честолюбивые планы.

 

                                                  V

 

- Отныне  вы муж и жена! – громко объявил царь Ариарамна своему сыну и ошеломленной, мало что понимающей, девушке. – Желаю наслаждаться брачной жизнью! Идемте, достойные, не будем мешать молодоженам.

Жрецы, вельможи, воины охраны разом покинули подземелье. Аршама выходил одним из последних. Он едва не плакал от злости, что видит брата, возможно, в последний раз. Главный тюремщик закрыл и запер толстые бронзовые двери. Унесли и факела. Густой полумрак опустился на нарядно убранную камеру царевича.

Арийава и Таруна остались одни. Владетель Явана коснулся руки девушки.

- Идем, присядем. Я расскажу тебе, что здесь сейчас происходило.

Девушка, привыкшая за годы рабства не задавать лишних вопросов, повиновалась без единого звука.

- Несколько недель назад, в селении Каттаган начались волнения. Бессовестные сборщики податей обобрали крестьян до нитки. Несчастные не знали, что им делать, как жить дальше, когда один из сборщиков вернулся и предложил крестьянами продать ему своих дочерей. За это он обещал им вернуть часть незаконно отобранного у них зерна. Ему отказали. Тогда негодяй стал грозить, что дочерей и так отберет, не отдавая зерна. Люди не выдержали. Завязалась драка. Сборщик был убит. Наместник провинции, которому доложили о происшествии, не стал вникать в суть вопроса, а послал в селение с десяток солдат схватить и наказать виновных в убийстве государственного служащего. Крестьяне избили и выгнали солдат. На свою беду на этих солдат наткнулся вельможа Харша, один из друзей моего отца, царя Ариарамны, который возвращался с охоты. Солдаты расписали ему все в черных красках, объявив несчастных поселян злоумышленниками против основ государства и сепаратистами, которые хотят отделиться под власть враждебного нам Манеша, царя Гандхары. Харша собрал всех, кто подвернулся под руку, и ринулся давить мятеж. Когда он, убивая всех, кто попадался ему на дороге, ворвался в Каттаган, жители взялись за оружие. Завязалась схватка, в которой Харша был убит. Уцелевшие солдаты и слуги Харши прибежали в охотничий лагерь отца и доложили, что восставшие сторонники Гандхары убили Харшу. Отец разъярился. На мою беду из свободных воинских отрядов у лагеря находились только три сотни моих воинов. Отец вызвал меня и, в присутствии многочисленной свиты и иностранных послов, приказал стереть Каттаган с лица земли, вырезав всех от мала до велика. Я же того приказа не выполнил. Я решил, что перебить сторонников Гандхары мало, надо узнать каковы их планы, и кто еще связан с ними. А потому, для начала, я приказал захватить в плен нескольких жителей Каттагана и допросить их. Мои воины  выполнили приказ. Так я узнал правду о Каттагане. Тогда я отправился в Каттаган сам, без воинов, и побеседовал с тамошними жителями.  Не стал никого наказывать, а вернулся к отцу в охотничий лагерь. Отец же пришел в ярость, что я не выполнил его приказ, и приказал схватить меня и отдать под суд. За невыполнение воли повелителя Высший Совет государства приговорил меня к смерти. Но есть одно но. Мой отец человек слова. В свое время он дал мне слово, что крепость и округ Яван будут принадлежать мне и моим детям. Я напомнил это отцу и потребовал, чтобы перед смертью он дал мне возможность передать Яван моему ребенку. Отец согласился, но так как детей у меня нет, и я не женат, было принято решение, что, я женюсь на девушке, которую назову сам, она понесет от меня ребенка и будет правительницей Явана, пока мой ребенок не станет совершеннолетним. Я назвал вас. Я решил помочь вам вернуться  к тому образу жизни, который вы вели, будучи дочерью царя. Отныне, как моя жена, вы свободная женщина, будущая владетельница Явана, и сможете сами строить свою жизнь. В день, когда мой ребенок получит имя, я буду казнен. Теперь вы знаете все, милая Таруна.

Тишина, наступившая после того, как Арийава завершил свой рассказ, длилась недолго.

- Скажите, - тихо спросила дочь царя Согда, - вы тот парень, кто подходил ко мне в коридоре, когда я сидела за чашей?

- Тот самый.

- Простите меня за мое поведение тогда.

- За что ты извинилась? Ведь ты тогда сказала правду. Тебе на самом деле не за что любить мою семью. Как не говори, а ты была счастлива, пока мой отец не пошел войной на твоего отца и не завоевал Согд.

Девушка всхлипнула. Арийава обнял ее за плечи. Таруна же вдруг прижалась к нему всем телом, уткнулась лицом в его грудь и горько разрыдалась. Царевич никак не реагировал. Он ждал. Ждал, когда у его жены закончится истерика.

Но вот всхлипывания все реже, плач все тише. И тишина. Только слышно было, что где-то по соседству в подземелье с потолка капает вода.

- Скажите, - вдруг спросила девушка, - почему вы выбрали именно меня? Из жалости?

- Не  только. Ты мне тогда очень понравилась. Я говорил о тебе потом с отцом, но он дал мне понять, что твою судьбу будет определять только он.

- Скажите. Тогда, после встречи с вами. Госпожа Киртимати очень злилась. Даже закатила истерику повелителю, что он не позволил отправить меня на конюшню, как она хотела… Это тоже вы?

- Не только. Мне помогал мой брат Аршама, наследник трона. Мы убедили отца ограничить над вами власть госпожи Киртимати. На будущее запомни, Аршама хороший человек. Если у тебя возникнут какие трудности, смело обращайся к нему за помощью. Он поможет тебе. И прошу, давай говорить друг другу ты. Как-никак, мы теперь муж и жена.

- Хорошо.

Девушка вновь замолкла и надолго. Арийава не мешал ей молчать. Пусть соберется с мыслями. Для нее, ведь, ее новое положение полная неожиданность.

- Скажи, когда родится ребенок, я, в самом деле, буду повелительницей Явана?

- Да, так обещал отец. А слово он свое держит всегда. И еще, на будущее. Тебя подозревают, что ты поднимешь мятеж в пользу Согда. Не вздумай этого делать. Тебе не дадут это сделать. За каждым твоим шагом будут следить. Не оставь ребенка без матери. И последнее. Надзор за тобой касается только вопросов политики, в остальном ты свободная женщина. Захочешь завести любовника, мешать не будут, захочешь еще раз замуж – никто слова не скажет. Помни, ты теперь член правящего дома. Твой ребенок будет внуком или внучкой самого повелителя Ариарамны. Тебе полагаются все привилегии члена царского дома.

- Спасибо тебе! – Таруна вдруг ласково провела рукой по лицу парня.

- За что, девочка?

- За все. Если б не ты… Не хочу даже думать, чтобы со мной было. Киртимати злая и подлая женщина, хотя к тебе относилась всегда с уважением и любовью. Говорят, ты когда-то спас ей жизнь.

- Было дело.

- Расскажешь.

- Прямо сейчас?

- Зачем же. Я понимаю, что мне придется сидеть в тюрьме вместе с тобой.

- Я могу договориться, что б тебя здесь не держали. Будешь приходить сюда только ночевать.

- Нет. Не хочу никого из них видеть. Я лучше побуду с тобой. Скажи, они завтра придут проверять, что меж нами было… ночью.

- Придут.

- Тогда давай все быстро сделаем, и будет спать, я так устала.

- Зачем же так. – Арийава ласково погладил девушку по лицу. – Мы можем лечь спать прямо сейчас, а утром сделать все, как надо. Хотя, поди пойми, когда здесь ночь, а когда утро. Так что? Начнем со сна?

- Да, лучше поспим, – прошептала Таруна, засыпая прямо в объятиях мужа…

 

- Арийава, жителей Каттагана всех убили? - спросила Таруна мужа два дня спустя. Положив голову на его могучую грудь, она смотрела в его лицо. Царевич, что лежал на спине, на ложе, ласково обнимая свою нежную жену, улыбнулся.

- Не думаю. Я знаю отца. Он, наверняка, во всем разобрался. Он бывает горяч, невыдержан, но человек он умный и довольно справедливый. Скорее всего, он уже во всем разобрался и казнил всех виновных: сборщиков податей за их жадность, солдат и слуг Харши за то, что они выдали голодный бунт за мятеж в пользу иностранного государства. Наместника, наверное, не казнили, но своего поста он, скорее всего, лишился. Отец не любит тех, кто не вникает в дела управляемых ими провинций и городов. Крестьян Каттагана, наверняка, не тронул. Да и за что их наказывать? За попытку сохранить свои жизни от голодной смерти?

- Тогда за что пострадал ты, если ты был полностью прав?

- Видишь ли, девочка, если повелитель отдает приказ, он должен выполняться. В противном случае начинается хаос. Представь себе, ты посылаешь служанку принести тебе синие нитки, а она приносит тебе фиолетовые, так как посчитала, что на вышивке они будут смотреться красивее. Может, так оно и есть, но тебе ее поступок понравиться?

- Нет! – тихо ответила Таруна.

- Вот видишь. Так и с приказами повелителя. Если приказ отдан, он должен исполняться в точности, как бы глуп он ни был. Иначе зашатается государство. Именно поэтому прежде, чем отдавать приказ, касающийся жизни других людей, любой правитель, даже самый мелкий, должен хорошо подумать.  

- Но ведь приказ убить всех жителей Каттагана был чудовищен.

- Я знаю. Потому я его и не выполнил.

- А можно было сделать так, что б и Каттаган спасти и перед повелителем оправдаться?

- Откровенно говоря, я рассчитывал на это. Я думал, что мне, как сыну царя, сделают снисхождение.

- Но твой отец оказался безжалостным человеком.

- Не в этом дело. Только здесь, в тюрьме, я понял, в чем моя ошибка. Когда отец приказывал мне убить жителей Каттагана, слишком много людей слышало его повеление. Он не мог показать перед ними, что есть кто-то, кто может его ослушаться. Поэтому он меня и отдал под суд. Если б мы были вдвоем, в крайнем случае, втроем, мне бы все сошло с рук. Еще  б и похвалу получил, что разобрался по справедливости с вопросом. А так? Отец, конечно, понимает, что сглупил по своей горячности, когда приказал убить всех жителей Каттагана. Нельзя убивать крестьян только за то, что им нечего есть. Так можно возмутить против себя все государство.

- И все-таки в той ситуации…

Таруна повернулась и уперлась в грудь мужа своим подбородком.

- В той ситуации кто-то должен был умереть. Или жители Каттагана или я, как не исполнивший волю повелителя. Я предпочел выбрать смерть себе. Прости, но я не смог бы спокойно жить, если б перебил людей только за то, что они голодны и защищали себя от преступников. Извини, но я так устроен.

- Ты хорошо устроен, Арийава. Ты хороший, добрый, думающий человек. А ведь это большая редкость. Поверь мне, в свое время я много наслушалась о проделках моего отца, моих братьев и их царственных и вельможных приятелей…

 

- Арийава, что мне делать, если жители Явана не примут меня? – спрашивала Таруна, нежно перебирая длинные волосы сидящего рядом мужа, месяц спустя после обряда бракосочетания. 

- Милая девочка, - Арийава нежно поцеловал супругу в висок, - жители Явана честные, прямые люди с простецкими манерами, не терпящие трусов, подлецов и двурушников. Если с первого же дня своего пребывания ты  не будешь с ними хитрить, юлить и врать им, поверь, они тебя полюбят. Лучше всего начни свое пребывание в Яване с того, что не вмешивайся в дела Совета, который сегодня, в мое отсутствие управляет Яваном. Поверь, в нем сидят весьма мудрые старейшины. Присутствуй, прислушивайся, почаще спрашивай их совета в вопросах, по которым к тебе обращаются напрямую, минуя их. И, поверь, тебя не просто полюбят, за тебя горой стоять будут. Ребята они, конечно, грубоватые, без манер, но храбрые, воинственные и честные. Найди общий язык с их женами. Создай что-то вроде общества, где бы опытные хозяйки учили б девочек, как правильно вести домашнее хозяйство, как ухаживать за детьми. Давали б советы тем, кому нужна помощь. Поверь, если ты будешь относиться к людям с вниманием и по-хорошему, ты быстро станешь для них своей.

- Я поняла, – тихо тихо сказала Таруна и вдруг обвила Арийаву за шею и покрыла его лицо поцелуями…

 

- Повелитель желает поговорить с госпожой Таруной. – главный над людьми дворца низко поклонился царевичу и его супруге.

- Арийава?

- Иди, девочка. Не заставляй отца ждать. Я верю, ты еще вернешься.

- Я обязательно вернусь.

- Госпожа, прошу на выход. Повелитель не любит ждать…

 

- Что? – Арийава встал с постели, на которой лежал, когда в его камеру неожиданно вошел сам Ариарамна.

- Врачи подтвердили. Твоя жена беременна, что нам и требовалось. Ребенок должен родиться здоровым. Так что, твоя супруга переселяется наверх, во дворец. Попрощайся с ней и забудь.

- Арийава! – в камеру вбежала Таруна и со слезами на глазах бросилась на грудь мужа. – Они забирают меня у тебя. Арийава, я не хочу уходить. Я... люблю тебя.

- Я тоже люблю тебя, девочка, – царевич нежно поцеловал супругу. – Но тебе лучше идти. Ребенок не может дышать этим воздухом. Ему нужны солнце, свет, свежий ветер.

- Арийава! – слезы ручьями хлынули из глаз Таруны.

Ариарамна поморщился.

- Уберите ее!

Два рослых воина без грубостей, но решительно взяли молодую женщину под руки и вывели ее из камеры.

- Арийава, любимый! – донеслось из коридора.

- Прощай, Таруна! Воспитай достойно ребенка! – крикнул жене царевич.

- Не беспокойся, я прослежу, чтобы новый владелец или владетельница Явана стали достойными своего звания, – утешил сына отец. – Я сдержал слово?

- Да, отец.

- Тогда прощай, больше мы с тобой не увидимся. Единственное, что я тебе обещаю, тебе сообщат пол и имя ребенка в день твоей казни.

- Прощай, отец.

Царь вдруг разъярился.

- Все вон! – велел он своим телохранителям. – Вон отсюда! И закройте с той стороны дверь!

Воины и двое вельмож быстро ретировались.

- Сынок, - Ариарамна вдруг обнял сына, - сынок, что же я тогда натворил.

- Не вини себя, отец. – Ариарамна обнял царя. – Ты поступил правильно. У тебя не было выбора. Ты либо правитель, либо отец. Нельзя быть хранителем законов и потакать их нарушителям в лице собственных детей. Такое не прощается.

- Я так надеялся, что на суде хоть кто-то заступится за тебя. Найдет лазейку, как тебя спасти. Ни один из вельмож, ни один подлец даже не почесался.

Арийава улыбнулся.

- Они не подлецы, отец. Они запуганные люди. Ты слишком крут, и они все до смерти бояться тебя.

- Ты понимаешь, что я тебя люблю? – вдруг тихо сказал Ариарамна.

- Я тебя тоже люблю, отец, а потому прошу. Не приходи больше сюда. Не расстраивай ни себя, ни меня. И еще прошу. Не обижай Таруну. Она хорошая девочка.

- Сын мой, сын! – Ариарамна покачал головой, крепко сжал Арийаву. – Прощай!

И решительно направился к выходу.

- Прощай! – негромко сказал в след Арийава.

Тихо закрылась бронзовая дверь. Проскрежетал замок, и царевич остался ждать дня своей казни. Ждать в одиночестве, общаясь разве что с крысами, которые иногда заглядывали в камеру, да с глухонемым тюремщиком, который приносил ему еду.

Владетель Явана нашел свое последнее пристанище.

 

                                           VI

 

Повелитель Ариарамна стоял подле кровати своего старшего сына Аршамы, кто вот уже который месяц кашлял кровью, и кого с трудом удалось уложить в постель. Ждали известно лекаря из Кошалы.

- Если и он не поможет…

Ариарамна озабоченно сдвинул брови.

- Повелитель, - в спальню наследника вбежал хранитель печати, - госпожа Таруна родила крепкого и здорового мальчика. Его назвали Упамой.

- Отец! – встрепенулся Аршама.

- Тархун, выйди! – Ариарамна жестом выдворил из спальни чересчур услужливого придворного.

- Отец! – Аршама сел на кровати. – Ты пощадишь брата!

- Сын мой, как будущий повелитель, ты обязан знать, что законы государства не меняются от сиюминутных желаний того или иного лица, или сиюминутной выгоды. Арийава нарушил самый главный закон любого государства, закон, который гласит: воля правителя обязательна для исполнения.

- Отец!

- Все сын. Разговор бесполезен. Забудь о брате и подумай о себе. Мне совершенно не нравится твое здоровье.

- Но, отец.

- Все, сын, все. Лекарь!

- Звали, повелитель? – в комнату вбежал худой, высокий человек в несколько небрежно одетой одежде.

- Лекарства готовы?

- Да, повелитель.

- Тогда приступайте. Я проверю, сын, как ты исполняешь указания врачей.

Царь повернулся и с надменным видом покинул убитого горем Аршаму.

Какие лекарства, какое лечение (- Идите вы все к демонам!), если там, внизу, в подземелье, умрет его любимый брат.

 

- Вир. – Ариарамна пригласил к себе в комнату командира телохранителей, которого разыскали воины по просьбе царя. – Подбери узника похожего на Арийаву. Из тех, про кого забыли. Убей его и переодень в одежды сына. Похоронишь его за дворцом, где обычно сжигают знатных преступников. На обряд сожжения можешь пригласить двух-трех вельмож из любопытных, но так, чтобы они не подходили близко и не заподозрили обмана. Самого же Арийаву отвезешь в замок Амри и поместишь в башню под именем Дастана. Был такой негодяй. Доступ к Арийаве не должен иметь никто, кроме тебя. Никто, ни один человек, кроме тебя и твоих доверенных людей, не должен знать, что Арийава жив. Я не могу казнить его, не имею права. Аршама тяжело болен. Арийант еще младенец. Если случится непоправимое, и Аршама умрет, на трон после меня взойдет Арийава. Я не могу оставить государство в руках женщин – они погубят его.

- Все исполню, мой повелитель…

 

                                            VII

 

Прошло семь лет.

Царь Аршама был в ярости. Дорогой бокал искусной работы, выточенный из горного кварца, разлетелся в куски, соприкоснувшись с каменной стеной, украшенной картиной с изображением уголка леса, в которую его запустила рука царя.

Шел второй месяц, как Аршама занял престол, вместо умершего от холеры отца, и второй месяц государство Бахой потрясали неурядицы.

Сначала колобродила столица, население которой было возмущено тем, что новый повелитель отправил в тюрьму всех ближайших сподвижников своего отца. С большим трудом недовольным заткнули рты, раздав жителям Бахтриша до четверти государственной казны.

Потом поднялись жители южных селений, возмущенные тем, что их бессовестно обирают сборщики податей с подачи нового главного казначея Шрама. Пришлось публично казнить Шрама и всех его ворюг, замешанных в ограблении подданных, и вернуть пострадавшим часть награбленного.

Затем соседнее государство Моури устроило демонстрацию своей военной мощи на западной границе Бахоя. Еле откупились. Армию лихорадило после неудачной попытки группы офицеров освободить главнокомандующего Санагану. Недовольство было таким, что Аршама побоялся лично ехать в войска, что уж говорить о внешних войнах.

Теперь же пришла весть, что поднялись горцы и их армии со дна на день могут обрушиться на северо-восточные рубежи государства.

- Что делать? Кого посылать? Новые вельможи, которых назначил Аршама на высшие посты, показали себя, в большинстве своем, полными никчемностями. Надежных военачальников нет. Освободить и вернуть на свои посты людей отца? Никогда! Никогда он не простит им смерти брата Арийавы! Подлые негодяи! Могли же оправдать. Все знали правду. И все струсили! Никто не посмел даже пикнуть против отца, хотя тот ждал именно этого! Ждал, чтобы хоть кто-то заступится за его сына. Хотел спасти Арийаву! Ни один не заступился! Трусы и негодяи! Все сгниете у меня в подземелье!

- Повелитель! – Симха, командир телохранителей Аршамы осторожно поклонился разгневанному правителю.

- Чего тебе?

- Заключенный Вир. Он слышал об угрозе со стороны горцев. Он говорит, что знает, как остановить горцев, но скажет только вам.

- Что еще за глупости. Иди, не морочь голову… Хотя, подожди!

Аршама потер лоб.

- Веди Вира. Послушаем его. Может, в самом деле, скажет, что путное.

 

- Повелитель! – в зал, в котором метался между каменных стен, Аршама, трое воинов и Симха ввели в цепях грязного и заросшего Вира, бывшего командира телохранителей царя Ариарамны.

- Ты что-то хотел мне сообщить, Вир? – царь Аршама надменно посмотрел на самого доверенного человека своего отца.

- Да, но…

- Оставьте нас одних!.. И так?

- Ваш брат, царевич Арийава жив, повелитель.

- Что-о!?

- В тот день, когда родился Упама, вы сильно болели. Повелитель не знал, останетесь ли вы живы, а потому велел тайно отвезти вашего брата в замок Амри и заточить там. Вместо вашего брата был казнен и сожжен другой узник, похожий на вашего брата. Повелитель Ариарамна приказал хранить все в тайне и охранять царевича Арийаву до его особого распоряжения. Но так и не отдал этого распоряжения.

- Вир, ты говоришь правду?

- Какой смысл мне врать, повелитель?

- Если все, что ты говоришь, правда, получишь свободу и будешь награжден. Симха!

- Звали повелитель?

- Отряд воинов в замок Амри, не медля. Вир поедет с вами. Вира привести в полный порядок. Привезете со всеми почестями узника, на которого укажет Вир.

- Исполню, повелитель…

 

- Если Вир не соврал!.. – Аршама отшвырнул носком сапога в сторону остатки кварцевого бокала. – Проблем с горцами не будет. Одно появление в Яване живого брата отобьет у них все желание к походу. Кстати, есть повод вернуть на старые посты вельмож отца. Раз Арийава жив, значит, и они не виновны. Хватит этим неспособным дармоедам, которых я посадил, гробить страну! Так и сделаем! Эх, лишь бы Вир не обманул. Но отец, повелитель до мозга костей. Родному сыну, наследнику трона не признался, что нарушил закон и свое слово, на всякий случай.

Аршама даже засмеялся от удовольствия и позвонил в бронзовый колокольчик.

Вбежал служка.

- Убери осколки и принеси мне легкого вина. Финикового. Нет. Лучше яблочного. Да, яблочного.

Аршама довольно потер рука об руку.

- Кажется, выкручусь! Ах, отец, ах, голова! Как чувствовал, что мне понадобится помощь брата…

 

Здоровенный (каждый день он только тем и занимался, что делал физические упражнения), заросший до неузнаваемости, узник обернулся, удивленный, что в комнату, на верхушке башни, где он провел последние семь лет, вошли не обычные стражи, а незнакомые офицеры в доспехах личной охраны царя. Одно лицо показалось знакомым.

Вир – командир телохранителей отца. Но почему без доспехов и оружия?

- Господин! – незнакомый молодой офицер с большим золотым диском на груди вежливо поклонился. – Государь требует вас к себе.

- Зачем я понадобился отцу? – холодно спросил Арийава у Вира.

- Ваш отец умер, – коротко ответил командир телохранителей прежнего правителя государства. – На троне ваш брат Аршама.

На миг брови царевича дрогнули.

- Едем! – решил он и решительно направился к выходу.

У входа в башню ему подвели коня. Арийава отрицательно качнул головой.

- Лучше колесницу. Семь лет в одиночке. Я могу не доехать.

Симха понимающе кивнул головой и обратился к коменданту Амри.

- Колесница есть?

- Да, но она старая.

- Пусть плотники немедленно приведут ее в порядок и давайте ее сюда. Господин, не желаете, пока, прогуляться за стенами замка? – спросил Симха Арийаву.

- С удовольствием.

Оказавшись за высокими, оборонительными стенами, Арийава на миг остановился. Дух захватывало. Какой простор. До самого горизонта тянулись зеленые холмы, кое-где покрытые кустами или прямоугольниками возделанных полей. Как давно он не видел этого. Порыв ветра бросил в лицо царевича клок сухой травы. Арийава смахнул стебельки рукой, вздохнул полной грудью.

- Неужели свобода? А если нет? Скоро узнаем! А пока…

Царевич шагнул в низину, густо покрытую цветами. Он склонялся над лепестками, нежно касался их, вдыхал их ароматы. Ему не мешали. Но понять по настоящему состояние Арийавы смог только Вир. Два месяца гнусностей подземелья хватило командиру телохранителей царя Ариарамны, чтобы пересмотреть многие свои взгляды на жизнь.

- Каких-то два месяца! А тут больше семи лет! Бр-р-р!

Вир даже плечами передернул от мысли, что он мог пережить то, что пережил второй сын царя Ариарамны.

Наконец, показалась колесница, запряженная парой лошадей.

Возница из местных, замковых, в ожидании дальнейших указаний, остановил повозку рядом с Симхой, восседавшем на богато украшенном коне.

- Господин! – позвал Симха Арийаву. – Пора ехать. Повелитель ждет.

- Уже? – Арийава, который как раз, присев на корточки, изучал жизнь муравейника, встал на ноги. - Едем!

Взошел на колесницу. И отряд отправился по дороге на Бахтриш.

 

- Господин, вас ждать? – в небольшую теплую комнату дворца, чьи каменные стены были украшены барельефами, и которую новый повелитель превратил в свой рабочий кабинет, где любил поработать в одиночестве, или в паре с кем-то из первых лиц государства, вошла высокая миловидная женщина в тончайших льняных одеждах. Ее длинную шею украшало красивое ожерелье из крупных рубинов. 

Аршама, который сидел в, сплетенном из бамбука, кресле, на которое была наброшена шкура тигра и, водрузив ноги в сапогах из буйволиной кожи на каменный стол, поднял голову. Царь изучал лук сложной конструкции, предложенный ему сегодня иностранным купцом. Появление женщины прервало это занятие.

- Гита?

- Да, дорогой! – женщина подошла к повелителю и нежно поцеловала его в висок.

Аршама отложил лук, снял ноги со стола и встал. Повернулся к супруге, обнял ее за тонкий стан и ласково провел рукой по плечу.

- Прости, любимая. Но лучше не жди. Я жду кое-кого и, пока не увижу, спать не пойду.

- Новую рабыню? – обиженно надула свои пухлые губы женщина.

- Нет, брата. 

- Арийанта привезли из Усрушаны? – удивленно приподняла свои тонкие брови Гита.

- Нет, не Арийанта.

- Тогда кого? – изумрудные глаза женщины округлились от недоумения.

- Брата. Арийаву. За ним поехали Симха и воины.

- Арийаву!? – Гита с тревогой посмотрела на мужа. - Здоров ли?

- Да, Арийаву! Отец не казнил его, а заточил в замке Амри.

- Но тело Арийавы сожгли. Это видели многие.

- Сожгли другого, похожего на брата.

- Как интересно… Я смогу увидеть Арийаву?

- Завтра, когда он отдохнет, я вас обязательно познакомлю.

- Я поняла. Удачной встречи.

- Спасибо. Спокойной ночи.

Гита нежно поцеловала мужа и ушла к себе. Аршама вернулся к изучению лука.

Цоканье о каменный пол, подбитых бронзовыми гвоздями и набойками, сапог, возвестило царю, что к нему идут.

Аршама встал с кресла в полный рост. Заложил руки за пояс из дорогой и редкой шкуры белого носорога, доставленной в Бахтриш из далекой Черной земли (Египта, как звали ее греки), и уставился на, темнеющий в неровном свете многочисленных светильников, вход.

Обитые бронзой, красивые, орехового дерева, двери распахнулись и в комнату вошли шестеро: Симха, Вир, трое воинов охраны и обросший здоровяк.

- Брат! – Аршама открыл объятия и ступил навстречу бывшему узнику.

- Брат! – Арийава бросился вперед и крепко сжал царя.

- Прости, брат, я только сегодня узнал, что ты жив!

- Ерунда! Как ты? Здоров? Говорили, что ты сильно болел? – Арийава с тревогой посмотрел на Аршаму.

- Все в прошлом. Врач из Кошалы оказался искусником.

Царь отстранился от брата.

- Вир, ты можешь идти домой. Стражу с твоего дома я уже снял. Все отобранное имущество тебе возвращено. Иди, родные ждут тебя.

- Спасибо, повелитель! – поклонился командир телохранителей покойного Ариарамны.

- Я в долгу у тебя, Вир! Ступай!

Аршама посмотрел на командира своих телохранителей.

- Симха, завтра утром освободишь членов Высшего Совета отца. Всех. Их вымыть, привести в нормальный вид и привести в зал совещаний, перед обедом. Сейчас вы все свободны и пусть зайдет Парда.

Симха приложил руку к золотому диску, выражая свое почтение, и вышел следом за воинами.

- Повелитель? – в комнату вошел личный слуга царя.

- Еды на двоих и вина!.. Или, может, сначала пострижешься? – Аршама повернулся к брату.

- Завтра. Все завтра. Сейчас я хочу общаться с тобой! – отмахнулся с улыбкой Арийава.

- Еды и вина, Парда. Ступай.

Слуга вышел.

Братья сели рядом друг с другом на широкую скамью, застеленную леопардовыми шкурами.

- Ты как? – Аршама положил руку на кисть брата.

- Здоров. А это главное. От безделья, только и делал, что мышцы тренировал. Кормили сытно, так что здоровья столько, что хоть с профессиональными борцами на состязание выходи.

- Захочешь, устроим, – рассмеялся Аршама. – Рассказываю. Отец умер два месяца назад. Подхватил где-то холеру, – пояснил царь, поймав вопросительный взгляд брата. – От нее многие умерли. У меня две жены. Каждая родила мне по сыну.

- Поздравляю!

- Чудесные мальчики. Завтра я тебя со всеми ними познакомлю. С твоим сыном все в порядке. Упама в Яване. Растет здоровым и смышленым мальчиком. Таруна так замуж и не вышла. Заявила, что муж у нее был один, один и останется.

- Я всегда знал, что она хорошая девочка! – вырвалось у Арийавы.

Аршама улыбнулся.

- Не переживай, ты увидишь их скоро.

Царь замолчал, пережидая, пока вошедшие рабы поставят на стол еду и вино, и покинут комнату.

Жест Парде, что больше ничего не надо. Личный слуга царя поклонился и вышел, оставив братьев наедине.

- У нас большая проблема, - говорил Аршама Арийаве, разливая вино по золотым чашам с изображениями тигров, в то время как брат раскладывал по тарелкам мясо джейрана, - горцы зашевелились. Готовят большой поход на нас. Откровенно говоря, я не знал, что с этой напастью делать. Твое здоровье, брат.

- Твое здоровье, брат… А вкусно!

- Еще как.  Гита привезла повара своей семьи. Готовит, чудо. Гита моя старшая жена. Дочь царя Зранки. Попробуй перепелку. Зажарена целиком по особому рецепту… О горцах. Начал опрашивать всех, что делать с ними. Кто, что посоветует. Не знаю, то ли с заключенными кто общается, новости им передает. А знаешь, похоже, у них есть свои люди в моем окружении. Надо будет сказать Симхе, что б занялся. Твое здоровье, брат… Симха – глава моих телохранителей, преданный и толковый парень. А это? Забыл? Икра щуки. Я тут садок небольшой организовал. Рыб развожу в качестве развлечения. О горцах. Вир, который два месяца сидел тихо в подземелье, вдруг попросился ко мне на прием. Заявил, что знает, как справиться с горцами. Привели. Он и рассказал, что ты жив и в замке Амри. Я тут же послал за тобой. Ты даже не представляешь, как я счастлив, что ты жив.

- Я счастлив не меньше, – рассмеялся Арийава. – Твое здоровье, брат!

- Твое здоровье!

- Брат, а за что Вир попал в подземелье?

- А! – Аршама досадливо поморщился. – Сглупил я. Обозлился на Высший Совет отца за то, что они тогда приговорили тебя на смерть, и в первый же день, после коронации, всех отправил туда, где ты сидел. Ну, и Вира за компанию. Я ведь был уверен, что именно он казнил тебя.

- Брат, они не виноваты. Они обычные запуганные люди. Не глупые, толковые организаторы и управленцы, но запуганные. Ты же знал отца. Крут был так, что попробуй с ним спорить. Я попробовал. И почти восемь лет отдыхал в заточении. Удивляюсь, как жив остался.

- Вир объяснил. В день, когда тебя должны были казнить, я был очень плох. Никто не знал, выживу ли. Отец, на всякий случай, сохранил тебе жизнь. Умри я, ты бы взошел на трон. Или же жил бы до совершеннолетия Арийанта. 

- Интересы государства для отца всегда были превыше всего, – согласился Ариайва. – Выпьем, брат!

- Выпьем!..

 

Солнечные лучи через широкие, распахнутые настежь окна – день был хороший, не жаркий – заливали ярким светом зал совещаний царя Аршамы, у чисто вымытой каменной стены которого стояли, ничего не понимая и жмурясь от непривычного солнечного света, восемнадцать вельмож государства Бахой.

Еще три месяца назад они были ближайшими помощниками царя Ариарамны. Потом неожиданная опала. Два месяца гиблого тюремного подземелья. Столь же неожиданное освобождение. Утром их вывели из камер, вымыли, постригли, одели в хорошие одежды и привели в зал, где так часто они собирались при царе Ариарамне.

Что ждет их сегодня? Казнь? Свобода? Или вновь заключение? Зачем их привели? Что нужно от них повелителю?

Десятки подобных вопросов теснились в головах бывших членов Высшего Совета государства.

Непроницаемая невозмутимость воинов из охраны царя. И тишина. Никто не осмеливался заговорить с соседом. Происходило нечто столь необычное, что все в волнении ждали продолжения.

Двери, что вели в зал из внутренних покоев дворца, внезапно распахнулись. Воины тут же отсалютовали вошедшему.

Царь Аршама быстро прошел к вельможам отца, которые с тревогой смотрели на молодого человека.

- Достойные! Я хочу принести вам свои извинения. Я был уверен, что поступаю правильно, воздавая вам за несправедливо осужденного и погубленного вами брата. Но я ошибся. Мой брат жив. Он просил за вас. Арийава войди!

- О! – пораженные члены Высшего Совета царя Ариарамны уставились на того, кого давным-давно вычеркнули из списка живых.

Чисто выбритый, аккуратно причесанный, в прекрасных одеждах, с золотым диском на груди с изображением тигра – символом царского рода – Арийава, второй сын царя Ариарамны, подошел и встал рядом с братом.

Как такое могло быть? Ведь многие из них присутствовали при сожжении его тела.

- Не удивляйтесь, достойные. – Арийава улыбнулся вельможам. – Отец казнил похожего на меня человека. Меня же отправил в замок Амри. Брат тогда был очень плох, а отец не хотел, в случае несчастья, оставлять государство в руках женщин.

- Достойные! Отныне вы свободны. Большинство из вас вернется на свои посты. Ваши дома, ваши владения, ваше имущество – вам все вернут. Сейчас же я приглашаю вас всех на праздничный обед по случаю спасения моего брата. После обеда вы сможете вернуться к себе домой, где вас уже ждут ваши близкие. А завтра, с утра, приглашаю вас вновь во дворец. Вы получите титулы и назначения! – объявил царь Аршама. – Прошу за мной, достойные!

Ошеломленные вельможи, зашумели разом и по отдельности. Кто благодарил братьев, кто общался с соседом. На глазах некоторых блестели слезы…

 

Два дня спустя, царь Аршама прощался с братом. Арийава с отрядом воинов отбывал в Яван, который становился главной ставкой в случае большой войны с горцами. Втайне Аршама очень надеясь, что войны не будет, что неожиданное возвращение из мертвых его прославленного брата отобьет у вождей горцев желание воевать.

- Брат, если все будет в порядке, жду тебя с Таруной и Упамой в Бахтрише в начале следующего года.

- Обязательно приедем!

Братья еще раз обнялись и Арийава сел на коня. Махнул рукой царю, который стоял на ступеньках дворца и развернул коня к воротам.

Аршама поднял в ответ правую руку. В его глазах блестели слезы.

 

                                         VIII

 

Командир отряда, охранявшего главные ворота города Яван, седоусый ветеран многих войн, протер глаза и вновь посмотрел на предводителя большого конного отряда воинов, который подъезжал к городу.

- Что за шутки! Он же вчера не пил! И солнце не палит! Что за демонское наваждение?

Ветеран еще раз протер глаза.

- Не может быть!

Видение не исчезало.

- Санбар, успокойся! Все нормально. Это не шутки демонов! – раздался знакомый голос, не слышанный много лет. – Это я, Арийава. Меня не казнили. Сидел в тюрьме. Сейчас выпустили. 

- Командир, вы живы! – по щекам Санбара потекли слезы. Ветеран подбежал к остановившемуся всаднику. Посмотрел в упор на смеющуюся физиономию сына Ариарамны, и обратился к воинам, встревоженным не менее своего начальника.

- Ребята! Царевич Арийава вернулся!

- Да здравствует владетель Явана! – загремело вокруг восторженное, и полтора десятка стражей ворот окружили довольного царевича.

- Спасибо, ребята! Спасибо! Мы снова вместе!

- Царевич мы с вами! – счастье воинов было безгранично.

- Ребята, неделю гуляем! – объявил Арийава. – Сдадите смену, прошу на пир!

- Слава владетелю! – выкрикнул Санбар.

- Слава! – загремело вокруг.

- Спасибо, ребята, спасибо! – раскланиваясь направо и налево, Арийава проехал в ворота города. За ним потянулись прибывшие воины. Оставшиеся на посту стражи счастливыми взглядами проводили любимого предводителя.

- Ну, держись горцы! – воскликнул один из воинов.

- За все воздадим! – поддержал его Санбар.

По городу Арийава ехал, опустив на лицо металлическую сетку. Он не хотел, чтобы горожане, узнав его, остановили его продвижение, собрав восторженную толпу на его пути.

У высоких ворот дворца, который на деле представлял собой не приятное жилье вельможи, а сильно укрепленное гнездо воинственного правителя, дорогу отряду перегородили воины охраны крепости.

- Кто такие? – подошел командир отряда стражей, рослый плечистый блондин с ярко-голубыми глазами, незнакомый сыну Арирамны. Блондин был в чешуйчатом доспехе, начищенном так, что больно было смотреть. На его поясе висели: меч, с навершием в виде головы быка, небольшое бронзовое зеркальце и длинный кинжал в ножнах, на чьих пластинах искусный мастер выгравировал отдыхающих волков.

- Посланец царя Аршамы! – спокойно ответил Арийава, не снимая с лица сетки.

- Что здесь происходит, Вазамар? – из ворот крепости вышел старый Сиявуш, могучий мужчина огромного роста и силы, известный своими победами и храбростью, командующий вооруженными отрядами Явана и области, и обратился к голубоглазому блондину. Без доспехов, вооруженный лишь кинжалом с рукоятью в виде сплетенных змей, он, тем не менее, приводил в трепет тех, к кому обращался.

- Посланец повелителя, господин! – ответил офицер.

- Из Бахтриша? – Сиявуш повернулся к Арийаве.

- Да.

- От повелителя?

- Да.

- Я доложу госпоже о вашем прибытии. Ваше имя?

- Лучше не докладывай. Я сам! – Арийава снял с головы шлем вместе с сеткой.

Сиявуш ахнул. Часть стражей окаменела от неожиданности.

- Меня не казнили! Я сидел в тюрьме! – пояснил царевич военачальнику, бывшему некогда его правой рукой в Яване. – Размести ребят.

Арийава тронул коня и въехал во двор дворца. Никто не осмелился его задержать.

- Кто это? – спросил потрясенного Сиявуша Вазамар.

- Царевич Арийава, сын повелителя Ариарамны, наш господин!

- Но говорили, что он казнен!

- Слух был ложный, парни! – командир отряда, прибывшего из Бахтриша с Арийавой, спрыгнул с коня. Его тут же окружила толпа любопытных из местных.

Арийава, оставив коня молодому, незнакомому ему, рабу, быстро прошел во дворец и начал подниматься по лестнице, ведущей на женскую половину.

Двое стражей внутренних покоев ошеломленно застыли, как статуи, при виде воскресшего хозяина замка, города и области. Арийава приветственно кивнул воинам и прошел мимо них. Ни один из стражей даже не пошелохнулся.

Старая служанка, которая столкнулась с Арийавой в дверях, рухнула в обморок. А ее подруга, выбежавшая на шум, упала на колени и принялась громко молиться богам, прося у них защиты от демонов.

Одетая в легкий, из воздушных шелковых тканей, но при этом пристойный, наряд, встревоженная криком старой Нанды, который донесся до нее из коридора, Таруна отложила шитье и встала с плетеного стула, на котором сидела у открытого окна. Владетельница Явана решила узнать, что случилось. Она не прошла и двух шагов, когда в дверях появился здоровяк в доспехах.

- Жена! Я вернулся! – громко объявил он, а на потрясенную Таруну взглянули голубые глаза ее мужа.

- Арийава! – женщина не заметила, как оказалась в сильных мужских объятиях. – Арийава! Я чувствовала, я знала, что еще увижу тебя! Я сердцем чувствовала, что ты жив, любимый!

- Все! Мы вместе! Навсегда! – царевич целовал мокрые от слез глаза, щеки, губы супруги. – Отец не казнил меня, а брат освободил. Любимая!

- Я верила! Я ждала! Я чувствовала!

Таруна внезапно отстранилась от мужа.

- Погоди!

Женщина повернулась к дверям, которые вели в глубь дворца.

- Упама! Упама!

- Я тут! – в комнату вбежал высокий светловолосый мальчик с глазами цвета вишни, как у матери, одетый в полотняные штаны и рубаху. На его поясе висел небольшой кинжал.

- Упама, мальчик мой, взгляни!.. Папа вернулся!

- Папа! – мальчик бросился в объятия незнакомого мужчины в воинских доспехах, по щекам которого текли слезы…

 

 

                                         Часть II.

                                Зачатый в тюрьме.

 

                                                I

 

К царю Аршаме, который сидел в своем кабинете, в одиночестве потягивая яблочное, без доклада ворвался Хранитель печати, престарелый Тархун.

- Повелитель, беда! Яван пал!

- Что!

Чаша отлетела в одну сторону, кувшин полетел в другую.

- Подробности!

- Конница Гандхары вышла к городу неожиданно. Говорят, ее провели горцы. Наши не успели закрыть ворота, как были изрублены. Когда кавалеристы Гандхары ворвались в Яван, там началась паника. О сопротивлении никто не думал. Ворота дворца даже не пытались запирать. Спасались, кто куда.

- Почему?

- Болван Караманда, которого вы назначили в Яван после Сиявуша, почти всех воинов гарнизона увел в набег  на Камдеш. Ему захотелось имущества и дев Гандхары. В Яване осталось около сотни престарелых воинов. В самом дворце - шесть человек.

- Что мой племянник?

- Неизвестно. Когда гандхарцы ворвались в город, он был во дворце.

- Армию Курти к Явану. Свяжитесь через харойвайцев с гандхарцами. Если Упама попал в плен, я выкуплю его.

- Исполню, повелитель.

- Кто привез известие о Яване?

- Сын старейшины Нотарая. Он как раз выезжал на охоту и сумел уйти от врагов. У него великолепный конь.

- Накормить. Дать отдохнуть. Позже я с ним сам переговорю. Через час собрать Высший совет. Ступай.

Тархун поклонился и вышел.

Аршама заметался по комнате.

- Брат, мой брат! Как рано ты ушел от нас! Будь ты жив, никогда б враг не взял бы Явана! О, Арийава! И почему боги всегда забирают к себе первыми лучших!..

 

                                          II

 

Упама лежал на траве, в глубине леса, и тяжело дышал. С того момента, когда в окно своей комнаты он увидел вражеских кавалеристов, которые на полном скаку влетали через открытые ворота во двор дворца, и до сего момента он не знал отдыха.

Первым делом, тогда, в Яване, он одел воинский пояс с мечом отца и кинжалом, натянул кожаные штаны и сапоги из буйволиной кожи на толстой подошве. Сунул в охотничью сумку кремень, огонь, трут, теплую накидку. Набросил на себя кожаную куртку. Взял лук, колчан со стрелами и, только после этого, побежал к потайному подземному ходу, который вел из дворца в лес. Но побежал не прямо, а через кухню и кладовую. Ему повезло, он никого не встретил по пути. Перепуганные вражеским налетом, все попрятались, кто куда. Да и что им было делать. Мужчин-то практически не осталось. Этот жадный осел Караманда увел всех мужчин Явана в поход. И зачем только дядя прислал подобного дурака? Набрать в пустой кладовой и кухне мяса и хлеба было делом нескольких мгновений. Тыквенная фляга с водой - и он был полностью готов к бегству. К потайной двери, которая открывала путь в подземелье, через которое шел длинный тонель в лес, он добрался до того, как его заметили и перехватили вражеские воины.

Наверное, сами боги подсказали ему тогда, что делать. Сам бы он, наверняка, не сообразил, как надо поступать в столь непривычной ситуации. А может, все-таки отец с матерью оберегают его из другого мира. Ведь он так недавно растался с ними.

- Отец! – на глаза Упамы навернулись слезы, как было с ним всегда, когда он видел отца таким, каким его привезли в замок из очередного похода. Почерневшего, заросшего, дурно пахнущего. Раненный отравленной стрелой, он умирал тяжело. Ему было мучительно больно (это Упама знал от лекарей, которые пытались спасти Арийаву), но отец ничем не показывал, как он страдает. Только эта кровавая пена, что иногда появлялась на его губах и редкие стоны, прорывавшиея у теряющего сознание мужа. Мать тогда постарела лет на десять, а потом...

Упама всхлипнул.

... Она ушла с отцом. Она не захотел оставаться без него на земле и сама взошла на погребальный костер, чтобы не расставаться с мужем и в ином мире. Родители ушли, а он остался. Остался один в этом страшном и жестоком мире. Остался среди рубак и воинов его героя отца, которого они искренне любили. К нему же, Упаме, соратники отца относились со снисходительной жалостью. Они не понимали его. Они не понимали, как можно не искать славы, не охотиться за добычей, а сидеть в домашней тиши, в тепле, разбирая старинные рецепты или собирая гербарии растений. Отец быстро понял, что его сын «домашний ребенок» и воина из него не будет. Он любил Упаму, любил по-своему. Считался с его желаниями, но уважал ли, как мужчину? Вряд ли.

Четыре года назад, когда Упаме было еще тринадцать, когда они гостили в Бахтрише у дяди, он случайно услышал часть разговора отца с дядей Аршамой. Дядя Аршама настаивал, чтобы его Упаму, отправили в армию, где б он мог сделать себе карьеру. Упама хорошо запомнил слова отца, которые тот сказал его дяде.

- Пойми, брат. Упама особый. Он хорошо фехтует. Стреляет из лука – позавидуешь. Великолепный наездник. Но из него никогда не будет воина и военачальника. По духу он не принадлежит к нашему роду. Он храбрый и честный мальчик, но его беда в том, что первые семь лет его жизни его опекала одна Таруна. Она так боялась его потерять, так опекала его, сдувала с него пылинки, что превратила в настоящего домоседа. Он не любит охоты, не любит мчаться на коне, что б ветер свистел в ушах, не любит состязания воинов, не любит войны и длинных путешествий. Ему б сидеть дома, копаться в старинных свитках, или же находиться подле судьи, разбирать запутанные тяжбы, решать жизненные головоломки. Это его. В армии же он будет мучиться сам и мучить подчиненных. Поэтому пусть все остается, как есть. Из него выйдет неплохой правитель Явана, а вот командующего войсками области придется подбирать мне из его ровесников, такого, что б с лихвой возместил невоинственность моего сына. А может, боги смилостивятся и подарят нам с Таруной еще одного сына, которого я воспитаю львом-хищником, таким, что б у него глаза горели при виде врага и добычи.

- Тебе видней. Настаивать не буду! – ответил тогда отцу дядя.

Но боги не дали ему брата. Зато погиб отец. Мать ушла с ним. А он остался один. Без друзей, без поддержки, без слуг. Один в лесу, в местности, где полно вражеских отрядов. Ладно бы гандхарцев, а то и горцев. Этих полудиких хищных охотников за людьми, которые поклоняются дэвам и любят приносить на их алтари головы своих пленников.

Упама не сомневался, что если его пленят гандхарцы, дядя выкупит его. Но если он попадет к горцам, то, самое меньшее, с него живьем сдерут кожу. Его отец так досадил горным разбойниками, что их вождей до сих пор трясет от ненависти при упоминании Арийавы.

- Что делать? Куда идти? Как выбраться к своим?

Непростая задачка для “домашнего мальчика”.

Упама отдышался, сел и достал еду. Еще бы не поесть. Больше суток он шел, не останавливаясь, стараясь уйти подальше от Явана. Он знал, что захватчики быстро узнают, что он был в замке, когда они пришли и будут его искать. И не столько гандхарцы, сколько горцы.

- А попасть в лапы горцев? Только не это!

Именно поэтому он и старался уйти, как можно дальше от Явана. Он шел на на запад и не на север, где стояли гарнизоны его дяди и куда, в первую очередь, кинулись преследователи, а на юг, навстречу отрядам наступающих на Бахой гандхарцев.

- Поем и пойду дальше! – думал Упама, опираясь головой о дерево. – Поем и пойду!..

Сознание вдруг затуманилось, рука выронила кусок хлеба, что он жевал, и юноша уснул сном смертельно уставшего человека.

Проснулся Упама от того, что чей-то холодный нос ткнулся ему в руку. Юноша открыл глаза и… едва не вскочил. В последний момент он сдержал порыв.

Совсем маленький волчонок нахально тыкался носом ему в руку, явно требуя еды. Два его брата или сестрички – поди, разбери – сидели поодаль и с опаской смотрели на человека, готовые в любой момент исчезнуть в кустах.

Упама осторожно повел глазами по сторонам и передвинул руку на рукоять меча. Опасность была нешуточная. Где есть волчата, там есть и волчица. А что творят волчицы, защищая своих детенышей, Упама как-то раз видел на охоте. Тогда, небольшая по размерам и не очень сильная с виду, волчица убила трех здоровенных охотничьих псов и тяжело ранила двух охотников.

- Нет. Похоже, волчицы поблизости нет.

Упама перевел взгляд на юного нахала и… улыбнулся. Волчонок вел себя необычно. Потыкается, потыкается носом, а потом поднимет голову и смотрит вопросительно.

- Ладно, это все игры, а где еда?

Упама расстегнул сумку и достал оттуда несколько кусков сушеного мяса. Один дал наиболее храброму, два других бросил его то ли братьям, то ли сестричкам. Волчата тут же, с урчанием, принялись поглощать угощение.

И тут появилась здоровенная волчица.

Упама замер, сжимая рукоять меча, готовый броситься в бой в любой момент. Но…

Волчица посмотрела на детей, посмотрела на человека и села на задние лапы, поглядывая то на детей, то на человека. Упама сидел, стараясь не двигаться. Так продолжалось, пока угощение не исчезло в животах у тех, кого угостили. Закончив трапезу, волчата один за другим потянулись к матери. Та обнюхала их и… улеглась на землю. Упама еле слышно вздохнул: кажется, он влип, и надолго. Волчата же весело завозились подле матери.   

И вдруг волчица навострила уши, поднялась с земли, издала негромкий звук и вместе с выводком исчезла в зарослях.

Упама огляделся: куда б спрятаться? И залез в самую гущу орешника, что как раз раскинулся по соседству. Залег. Оказалось, вовремя.

Шестеро воинов Гандхары вели, напрямую через заросли, четверых, связанных воинов Бахоя. Для своего удобства, конвоиры связали не только руки пленников, но и перевязали горло каждого из них одной веревкой с самозатягивающимися петлями. Если хоть один из пленников упадет или побежит в сторону, он задушит не только себя, но и своих товарищей.

Конвой был совсем рядом, когда из соседних зарослей вышли трое... горцев. Заросшие, одетые в крепкие кожаные рубахи и штаны, в сапогах из шкуры горных яков, они были вооружены боевыми топорами и небольшими луками.

- Выследили! – мелькнуло у Упамы, и юноша осторожно потянул кинжал. Он был готов покончить с собой до того, как его схватят безжалостные дикари.

Конвоиры остановились и остановили пленников. Десятский гандхарцев, плечистый здоровяк, развернулся лицом к горцам. Его воины, на всякий случай, положили руки на рукояти своих мечей, и прикрылись своими овальными щитами.

Руководитель горцев показал пустые ладони, знак мирных намерений.

- Мы ищем владетеля Явана! – объявил он.

- Мы слышали о нем. – ответил десятский. – Но не слышали, чтобы кто-нибудь его видел. Вы его выследили?

- Нет. Идем на удачу. След его мы взяли, когда нашли подземный ход, по которому он скрылся из крепости. Пошли по нему, но... потеряли. Парень хитер и ловок. Он трижды долго шел по рекам, а в последний раз пронырнул под водопадом. После этого нам осталось надеяться только на свое чутье и помощь богов.

- Нет, нам он не попадался!

- Жаль!.. Не будем вам мешать! – сказала главный из горцев десятскому союзников и обратился к своим товарищам. – Ребята, сели, перекусим.

Горцы уселись в кружок тут же, прямо на земле. Раскрыли свои сумки, достали из них хлеб и брынзу и принялись, не торопясь, есть.

Гандхарцы посмотрели на них, пожали плечами и погнали пленников дальше.

Упама наблюдал за горцами, которые ели не торопясь, о чем-то негромко разговаривали, и ждал, когда поедят дикие хищники гор и также уйдут, как гандхарцы, и вдруг понял. Его обнаружили. Горцы нашли его, а перед гандхарцами разыграли представление, не желая делить его с союзниками. Теперь же делают вид, что едят. На самом же деле, они ждут, пока гандхарцы уйдут подальше. Страх мгновенно пробил юношу. Он разом вспотел. И вдруг услышал голос отца.

- Сынок, - говорил Арийава, - помни, если врагов много, а ты один и они хотят взять тебя в плен, не жди, нападай первым. Постарайся убить главного из них, а потом беги, что есть духу. Они погонятся за тобой. Бегают люди по разному. Одни быстро, другие медленно. Они будут разъярены гибелью командира, а потому будут гнаться за тобой отчаянно и зло, то есть без ума. По умному, они бежали б цепью и равномерно и, в конце концов, тебя бы взяли. А тут они будут жаждать мести за командира и растянутся в колону: одни позади, другие позади. Ты не должен теряться. Видишь тебя догоняют, напади сам и убей самого быстрого, и спасайся дальше...

- Спасибо, отец! – мысленно прошептал благодарность Упама, вытащил кинжал, переложил его лезвием в ладонь, резко поднялся во весь рост и метнул.

Главный из горцев, сидевший к нему спиной, успел упасть на бок, а вот его товарищ не увернулся. Кинжал вошел ему точно в центр груди.

Упама же ринулся бежать. Уцелевшие горцы, без криков (не привлекать же гандхарцев к погоне: те отберут пленника себе) помчались следом за юношей. Но пробежали всего несколько шагов. Мелькнул дротик и второй воин с гор пал на землю с пробитым легким, а навстречу главному из горцев выпрыгнул рослый парень в доспехах воина пограничной стражи Бахоя с боевым лабрисом в руке.

- Остановись, вороватая собака, побеседуем! – предложил он горцу.

Тот отскочил от парня, зашипел, выхватил металлическую звезду, но метнуть не успел. Стрела Упамы вошла ему точно в глаз.

- Отлично стреляешь! – сказал страж границы, поворачиваясь к владетелю Явана.

- А ты отлично метаешь дротик! – ответил Упама и, направляясь к горцу, убитому первым, бросил. – Спасибо за помощь!

- Спасибо не отделаешься! – парень обыскал одного горца, второго. Повертел в руках бронзовую звезду и отшвырнул в сторону.

Упама вытащил из груди покойника свой кинжал, отер его об одежду горца и вложил в ножны.

- Поможешь отбить моих товарищей? – вдруг спросил парень, устремляя на Упаму взгляд своих ярко-синих глаз.

- Тех, которых вели гандхарцы?

- Да.

- Но, их же шестеро.

- Ну и что?

- Шестеро, это же...

- Я вижу ты трус! – холодно обронил парень.

- Идем. Только командуй ты. У меня нет опыта в подобных делах, - предложил Упама.

Страж границы с удивлением посмотрел на юношу, но согласился.

- Пусть будет так. Идем, только быстро. Нам надо догнать их раньше, чем они перейдут Хаетумант. За Хаетумантом лагерь гандхарцев.

- Что такое Хаетумант?

- Река. Еще недавно она была границей между нами и Гандхарой. Мы охраняли ее, а теперь… - парень развел руками. – Я вижу ты не местный.

- Из Явана.

- Далеко забрался. Что привлекло тебя к нам?

- Яван пал. Я еле ушел от погони.

- Вот это да! – поразился страж границы. - Похоже, дела куда хуже, чем я думал. А теперь ни звука. Кажется, мы их догоняем.

 Упама пригляделся. Лес начал редеть, а потому легко были видны фигуры людей, направлявшихся к реке.

- Делаем так, - предложил страж границы, - ты бьешь из лука в командира, я пытаюсь свалить дротиком последнего. Если успеешь пустить еще стрелу, нам будет легче в рукопашной. А потом за мечи и в бой. Главное, не дать им перебить ребят.

Юноша молча снял лук с плеча, наложил стрелу, натянул тетиву, прицелился, отпустил.

Десятский гандхарцев рухнул в густые заросли папоротников, к ужасу своих подчиненных. Из его сердца, со стороны спины, торчала стрела.

Воин Гандхары, который шел последним, успел громко крикнуть, когда ему в спину вошел дротик синеглазого парня.

Оставшиеся дружно развернулись навстречу опасности. Однако, еще одна стрела оказалась неожиданностью и еще один воин Гандхары пал. Упама попал ему в лоб.

Крики, полные злобы, возвестили, что гандхарцы, наконец, разобрались, сколько человек напало на их отряд, и теперь полны желания отомстить дерзким.

С обнаженными мечами в одной руке, щитом в другой, они бросились на бахойцев.

Полукругом просвистел тяжелый лабрис и обрушился на гандхарца. Воин мгновенно подставил щит. Куда там. Разбитый щит отлетел вместе с отрубленной рукой. Добить искалеченного воина было делом мгновения. Страж границы едва увернулся от быстрого выпада второго противника. И вновь крутнул лабрисом. Но напрасно. Второй воин был поопытнее и подставил щит с легким поворотом под удар, так что лабрис лишь скользнул по нему, изменил направление и едва не ушел в землю. Зато клинок гандхарца зацепил руку синеглазого стража границы.

Упама, не имевший щита, сражался с противником, имея меч в правой руке, а кинжал в левой. Два или три выпада гандхарца юноша отразил без труда. Он быстро выяснил, что уровень его владения мечом куда выше, чем у его противника. А потому, пока, только отбивался, ожидая, когда его враг откровется, чтобы нанести один, но смертельный удар. Краем глаза Упама заметил, что его товарищу приходится плохо. Его еще раз зацепили мечом. Не думая, Упама метнул левой рукой кинжал в лицо воина, с которым сражалася синеглазый страж границы. Тот успел заметить кинжал и прикрылся щитом. Вот только лабрис останавливать времени уже не было. Шлем гандхарца, так же, как и его голова, распались на две части. Последний воин конвоя тут же запаниковал, начал оглядываться, и, как следствие, пропустил удар в грудь.

- Спасибо! - кивнул синеглазый страж границы Упаме, спеша освободить своих товарищей. Минуты спустя, шестерка бахойцев, вооружившись трофейным оружием, торопливо уходила в глубь леса, подальше от поля боя.

Только забравшись в такие дремучие дебри, о которых разве, что в легендах сказывают, отряд из Бахоя расположился на отдых.

Пока одни собирали хворост, другие свежевали тушу подстреленного Упамой по дороге молодого кабана.

И лишь, когда сели в кружок вокруг костра с готовой свининой в руках, перевели дух.

- Слышь, - обратился к Упаме синеглазый парень, - а как тебя хоть зовут. А то полдня вместе сражаемся, а имен друг друга не знаем.

- Упама.

- А меня Парам. Его, - синеглазый указал на молодого светловолосого парня, стройного, точно девушка, - Кан. Его Рам (невысокий плечистый воин средних лет кивнул головой Упаме). Его Адитья (черноголовый одноглазый верзила со шрамом через все лицо поднял вверх руку с зажатой в ней ногой кабана). Его Сушима (невысокий воин пожилых лет с усталым лицом и серыми глазами ласково улыбнулся Упаме).

- Ты хороший лучник, парень! – одобрительно сказал Рам, обращаясь к владетелю Явана. – Такие стрелки, что б так метали стрелы в гуще леса, редкость!

- А как он метает кинжалы! – вмешался Парам. – Если б не он, я сейчас бы не сидел с вами.

- Откуда ты, парень? – спросил черноголовый Адитья.

- Из Явана?

- Что делаешь у нас?

- Уходил от погони.

- Не понял? – вскинул свои светлые брови Рам.

- Яван пал, парни, – объявил Парам. – Упама из тех, кто спасся.

- Яван пал!? – стражи границы были поражены.

- Он же неприступен! – воскликнул Сушима.

- Неприступен, если есть, кому его защищать, – согласился Упама. – А если в городе и крепости остается несколько калек, то не захватить город может разве что слепой.

- Не понял! – Рам внимательно посмотрел на Упаму. – Раскажи, как все было.

- Весной умер прежний командир гарнизона прославленный воин Сиявуш. Вместо того, чтобы на его место назначить кого-то из местных, из Бахтриша присылают жадного, спесивого и самодовольного болвана по имени Караманда. Узнав, что началась война с Гандхарой, этот Караманда забирает весь гарнизон Явана в набег на гандхарцев. В городе не осталось и сотни воинов. А те, что остались были либо больны, либо в таком возврасте, в котором в набеги уже не ходят. Об этом узнали горцы и провели конницу Гандхары в Яван.

- Да-а!

- Потерять Яван!

- Так бездарно!

Стражи границы были поражены.

- А что, парни, пощипаем гандхарцев? – предложил Парам, спустя время, в течение которого проголодавшиеся воины доедали кабана. – Предлагаю перейти Хаетумант и прогуляться по их землям. Уж в своих-то владениях гандхарцы нас точно не ждут.

- Идея хорошая! – отозвался Адитья, а Упама сказал.

- Парни, мне в Бахтриш надо. Вы бы подсказали, как мне туда попасть.

- В Бахтриш? – удивленно переглянулись стражи границы, а Парам, который и есть перестал, вдруг спросил.

- Слушай, парень, а это не за тобой, случайно, горцы гнались?

Сушима, кто давно приглядывался к поясу юноши, спросил.

- Ты, случайно, не Упама, сын героя Арийавы, племянник нашего царя Аршамы?

- Он самый.

- Во, – удивился Кан, - а говорили, что маменькин сынок, домашний мальчик.

- Ничего себе домашний мальчик! – фыркнул Адитья. – Троих профессиональных воинов Гандхары в одном бою положить.

- И двух горцев до этого! – объявил Парам, и предложил. – Ребята, а что если мы проводим Упаму до Бахтриша? Все одно границы теперь нет, так что мы люди свободные от службы.

- Я за! – объявил Рам.

- Согласен! – поддержал Адитья.

- Идем! – примкнул Кан.

- Тогда спать и на рассвете выступаем! – решил Сушима… 

 

                                        III

 

Три дня они пробирались лесами, и только на четвертый, встретив лесорубов, которые заверили воинов, что гандхарцев тут нет и в помине, рискнули выйти на проезжий тракт. И сразу же началось.

Они прошли меньше мили, когда догнали несколько крестьянских повозок, полных сена. Направились к ним проситься, чтобы их подвезли до ближайшего селения. Крестьяне же, приглядевшись к вооружению отряда, с криками

- Гандхарцы! Гандхарцы! – ринулись спасаться бегством, побросав и волов и возы.

Призывы Парама:

- Свои мы! Свои! Посмотрите на меня! -  не подействовали.

В несколько минут дорога опустела.

- Кажется, рановато мы из леса вышли, – высказал общее мнение Сушима. – Что делать будем?

- Сядем на повозки и доедем до селения, а там объяснимся, – предложил Парам. – Сколько можно сапоги стаптывать.

- Поехали! – махнул беспечно рукой Упама, на которого с того памятного признания в нем племянника царя, воины поглядывали с некоторым почтением.

Реализовать им свою идею не удалось.

На дорогу быстрой рысью выехал патруль конных лучников. Упаму и стражей границы окружили и навели на них луки.

- Сложить оружие! – потребовал командир отряда, молодой, горбоносый, надменный офицер с золотым диском на груди, знаком знатного происхождения.

- Свои мы! – объявил Парам. – С Хатрайской заставы. Из окружения выходим.

- Где Хатрайская застава, а где вы! – фыркнул десятский отряда, плечистый черноусый воин с серо-голубыми глазами. – Кончай врать!

- Этот что, тоже с заставы? – с презрением спросил командир отряда, с пренебрежением разглядывая юношескую фигуру Упамы. – С кого пояс снял, паршивец?

- Прикуси язык, свинтус! – возмутился Упама и представился. – Я Упама, сын Арийавы, владетель Явана, племянник царя Аршамы.

- Чего? Эти сказки можешь рассказывать своей бабушке! Снимай пояс, вор! А за свинтуса я тебя лично выпорю! – объявил командир отряда.

Упама вынул меч из ножен.

- Пояс ты снимешь только с моего мертвого тела! Только потом, когда по приказу моего дяди тебя живьем будут варить в котле с водой, не говори, что тебя не предупреждали.

- Командир, он, правда, из Явана! – выступил вперед Парам, сообразивший, что если завяжется свалка, достанется всем. – За ним гнались горцы, когда я его нашел.

- Ты хочешь, чтобы я тебе поверил, образина! – начал с презрением в голосе командир отряда, однако, развить свои мысли и действия ему не дали.

Второй десятский, воин с могучими плечевыми и шейными мышцами лучника и темно-карими глазами, до этого державшийся в тени, внезапно вмешался в разговор.

- Командир, а если они говорят правду, что тогда? Посмотрите на их вооружение. Оно же сборное. Щиты и мечи гандхарцев, но доспехи же наших стражей границ. И чтобы делала шестерка пеших гандхарцев на дороге? Если б шли в набег, то были б на конях или колесницах.

Лицо заносчивого командира патруля мгновенно посерело.

- Ладно, пусть тысяцкий разбирается! – охрипшим голосом выдавил он, и велел. – Сели на повозки и поехали. Мы проводим вас в город.

Вот так на возах с сеном, окруженные патрулем конных лучников, въехали Упама и его товарищи в городок Бурзах.

Тысяцкий Симхавишну, дородный, сильный, бородатый мужчина, к которому командир патруля лично пробежал с докладом, вышел во двор дома, где он держал свою ставку и куда привели задержанных, с презрением оттопыривая нижнюю губу.

- Этот что ли, племянник государя? – спросил он, взглядом, полным пренебрежения, оглядывая юношескую фигуру Упамы. – Какой бред. Я знал Арийаву, владетеля Явана. Могучий воин. Я видел покойного царя Ариарамну. Могучий воин. Наш государь Аршама могучий воин, а этот какой-то задохлик. Не похож ни на одного из них. Взять их!

Прежде, чем Упама и стражи границы успели опомниться, как их опоясали веревки, на них набросили сеть. Навалились. Скрутили. Обезоружили. Связали.

- В тюрьму их всех! – распорядился тысяцкий и обратился к командиру патруля. – Уграк, допроси их, как следует. Узнай, кто они на самом деле. Куда и к кому шли. Утром доложишь.

- Слушаюсь! – глаза молодого человека загорелись злобной радостью предвкушения того, что он сейчас сделает с дерзким юнцом, посмевшим оскорбить его при всех на дороге.

- В пыточную их! – велел Уграк воинам стражи ставки тысяцкого, и обратился к подчиненным десятским.

- Шашин, Виная, пойдете со мной. Поможете с допросом.

- Командир, я пошел сразу в холодную! - объявил кареглазый десятский, и пояснил удивленному сотнику. – Я лучше посижу в холодной за невыполнение приказа, чем попаду в число лиц, с которыми будет разбираться наш повелитель за то, что они пытали его племянника.

- Что ты несешь, Шашин?

- Знаете, командир, я лучше сяду в холодную вместе с Шашином! – перебил сотника второй десятский, сероглазый и черноусый. – Демоны знают, кто этот парень. Если он, на самом деле, племянник нашего повелителя, то я не хочу быть среди тех, с кого будут спускать шкуру в Бахтрише.

Сотник Уграк вытер рукой внезапно вспотевшее лицо.

- А если они с тысяцким ошибаются? Если юноша не врал? И какой смысл врать? Достаточно доставить его в Бахтриш и все выяснится. Если он владетель Явана, который спасся при захвате крепости, то боги помогите им тогда с Симхавишну. Повелитель им этого никогда не простит.

Сотник еще раз вытер пот с лица и хриплым голосом попросил десятских.

- Ребята, подождите меня здесь. Я переговорю с командиром.

- Чего тебе, Уграк? – Симхавишну, который как раз сел за стол, уставился на своего сотника. – Или они уже сознались?

- Командир, я вот о чем подумал. А если это на самом деле Упама, владетель Явана. Помните рассказы, что сын Арийавы не похож на отца, что он маменькин сыночек и домашний мальчик. А мы его пытать. Представляете, что будет, если мы ошиблись, а он говорил правду?

Тысяцкий, который едва не подавился вином, диким взором уставился на подчиненного. 

- Вот что, Уграк, - наконец пришел в себя Симхавишну, - поступим согласно букве Устава. По Уставу как? Задержаны подозрительные. Мы обязаны их допросить и доложить по инстанции. Мы их задержали? Задержали. Допросили? Формально, поверхностно, но допросили. Один из задержанных объявил, что он племянник самого повелителя. Мы проверить это не можем. Что, согласно Устава, мы должны делать в подобном случае? Доставить арестованных туда, где могут проверить: говорят ли они правду или нагло врут. Правильно? Правильно. Доставить, как арестованных, под конвоем. У нас два варианта. Мы можем доставить их в Таш, в ставку главнокомандующего. А можем в Бахтриш, ко двору самого повелителя. Это, правда, нарушение субординации, но и случай исключительный. Не каждый день задерживаешь парня, который утверждает, что он племянник самого царя. Если отправим в Таш, то мы не будем знать, что о нас наговорят повелителю. Могут такого наврать, что мы сами сядем. В Бахтрише же сам повелитель увидит, как мы умеем нести службу. Даже, если окажется, что парень, в самом деле, Упама, сын Арийавы, повелителю ничего не останется, как похвалить нас за образцовое выполнение Устава. Согласно Устава, мы обязаны перевозить арестованных либо в клетке, либо в оковах. В клетку сажать не будем. Если арестант окажется племянником повелителя, повелитель никогда нам не простит подобного позора его семьи. Оковы иное дело. Устав есть Устав. Исключений быть не может. Фу-у-ух! Решили. Повезешь арестованных в оковах в Бахтриш. Доложишься самому повелителю лично. Фу-у-ух! Молодец, Уграк. Как представлю, что мы его пытали, а он, на самом деле, племянник повелителя, так мороз по коже дерет! Фу-у-ух! Арестованных накормить, заковать и выезжайте прямо сегодня. Вести себя с ними вежливо, но строго по Уставу. Возьми лучших ребят, которые не сглупят по дороге. Помни. Довезешь арестованных благополучно до дворца повелителя – повышение обеспечено. Не довезешь – останемся без голов. Фу-у-ух!..

 

- Слышь, парни! – Парам, чьи руки и ноги находились в кандалах из бронзы, как и у всех прочих, обратился к товарищам, сидящим, как и он, на повозке, устланной сеном, едва Бурзах остался позади. – А местные, похоже, сильно трухнули. В пыточную не повели. Все делают строго по Уставу.

- Это по Уставу положено везти нас в кандалах? – спросил Упама.

- По Уставу! – ответил Парам. – Я одно время служил в конвойной команде, знаю.

- Отлично! – обрадовался Упама. – Значит, везут в Бахтриш или в ставку главного командования, где меня знают. Все хорошо, парни. Главное, добраться до повелителя. Дядя имеет недостатки, но человек благодарный. Теперь я спокоен. Доберемся, куда надо. Можно и поспать…

 

                                        IV

 

В Бахтриш въехали на четвертый день путешествия. Стража у ворот города долго изучала сопроводительные документы, недоумевая, зачем шестерых проштрафившихся воинов из рядовых (так оно выходило по одежде арестантов) надо везти во дворец самого повелителя, но, наконец, пропустила. Уграку рассказали, как проехать к дворцу правителя государства, и предупредили.

- Смотри в оба. В городе неспокойно. Народ раздражен последними поражениями, и военные теперь не в чести. На провокации и оскорбления не отвечать. В драки не встрявать. Могут навалиться толпой и убить.

Уграк поблагодарил за советы и въехал в город. Первые же встречные подтвердили правоту стражей ворот. Прохожие, как мужчины, так и женщины, смотрели на них исподлобья. Мальчишки выкрикивали оскорбления.

- Трусы!

- Чего прибежали?

- Где Яван, где Тайвара, доспешники?

- Гандхарцев испугались!

Не только воины конвоя, но и арестанты с удивлением переглядывались. Они не ожидали, что население столицы, в отличие от населения провинций, столь раздражено понесенными поражениями.

Первые улицы они проехали благополучно, а на площади, немного не доезжая дворца, произошла неприятность. Уграк не знал, что в этот день здесь собралась толпа горожан послушать беженцев из разоренного гандхарцами Тайвара, иначе он объехал бы площадь десятой дорогой. Но неведение страшная весть и люди часто страдают, благодаря нему.

Конвой с арестантами появился на площади как раз в тот момент, когда потрясенные жители Бахтриша слушали рассказ о том, как трусость и дезертирство сотника Сены и его воинов, позволили гандхарцам ворваться в город. Рассказчица, громогласная торговка, потерявшая в Тайваре почти все свое имущество, успела «завести» толпу и себя, когда ее взгляд упал на воинов в кандалах, но в доспехах.

- Вот они! – громко завопила она, указывая на арестантов. – Вот те дезертиры, из-за которых пала Тайвара!

- Бей дезертиров! – возопил какой-то толстый горожанин и, выхватывая коромысло у водоноса, кто стоял рядом с ним, ринулся на конвой.

- Бей! – всколыхнулась толпа.

Будь на месте Уграка и его отряда городская стража из тех, кто имел практику обращения с толпой и кабацкими драками, может, все и обошлось. Но Уграк был военный, благодаря своему роду и воспитанию, презиравший простолюдинов, а потому он ничего умнее не придумал, как приказал своим воинам обнажить мечи для устрашения. Что тут началось.

- Смотрите! – орала ораторша. – Они обнажили оружие против нас, а перед гандхарцами они бегают!

- Бей доспешников! – выкрикнул чей-то голос из толпы, и около трехсот разъяренных мужчин и женщин набросились на конвой. Уграк допустил очередную ошибку. Приказ обнажить оружие, который взбесил горожан, он отдал, а вот приказ рубить их, который мог бы остановить толпу, отдать побоялся. В итоге воины конвоя, бросая коней, начали спешенными отходить к стене дома, примыкающему к площади, прикрываясь щитами от летевших в них камней, гончарных изделий, палок.

- Нам конец! – сказал Парам, видя, как стащили с коня зазевавшегося Уграка и бегут к ним, с перекошенными от злобы лицами, а воины конвоя, обязанные их охранять, улепетывают к стене дома.

И тут произошло неожиданное.

Какая-то юная, стройная девушка, которая стояла с закрытым лицом как раз на дороге конвоя, вдруг подбежала и вскочила на повозку, на которой везли арестантов, и, указывая на Упаму рукой, громко закричала.

- Стойте! Это же Упама Зачатый в тюрьме, сын героя Арийавы и прекрасной Таруны!

Толпа, что уже подлетала с намерением убить дезертиров, остановилась в трех шагах от повозки, разом и неожиданно.

- Зачатый в тюрьме!

- Упама Зачатый в тюрьме!

- Упама, владетель Явана! – понеслись голоса.

- Яванцев сюда! – закричал кто-то.

- Где яванцы? Сюда их!

Сквозь толпу начали проталкиваться трое купцов из Явана, находившиеся по делам в Бахтрише, когда гандхарцы захватывали Яван. Естественно, домой они не вернулись. Естественно, они были раздражены потерей родного города. Естественно, возмущенные жители столицы приглашали их на все сборища, где поливали грязью армию за трусость и бездарность командиров. Естественно, были они в толпе на площади.

Девушка же, неожиданно, спрыгнула с повозки и приоткрыла лицо, но так, что видеть ее могли лишь Упама и Парам, сидевший рядом с ним.

- Курави! – ахнул Упама.

- Через два дня, в полдень, на краю дома, что за тобой! – объявила девушка и нырнула в толпу. Ее  не задерживали, так как всем стало не до нее.

Купцы из Явана начали кланяться и целовать Упаме руки.

- Господин, вы спаслись!

- Это наш господин Упама, сын Арийавы и Таруны! – громко объявил один из купцов.

- Это он, Зачатый в тюрьме! – громко вскричала одна из женщин, а торговка из Тайвара вновь завопила.

- Смотрите, люди! Они заковали героев! А трусы – на свободе!

Только тут толпе дошло, что их кумир в оковах.

- А-а! – взревела толпа от ярости. Многие стали оглядываться по сторонам, ища конвойных. Тем хватило ума скрыться в направлении дворца. Изрядно избитый Уграк бежал одним из первых.

Узники не долго были в кандалах. Толпа подхватила арестантов на руки, и доставила их в квартал медников, где местные умельцы сняли с них оковы. Освобожденного Упаму и стражей границы тут же повели в квартал, где располагались лучшие трактиры города. Упама, Парам и прочие освобожденные арестанты даже не протестовали, понимая, что все будет бесполезно, а потому, когда их посадили за лучший стол самого большого трактира и уставили его вином и угощениями, изголодавшиеся по дороге арестанты предпочли уважить местное население.

 

Во дворце в тот момент происходило следующее. Когда Уграк и его команда добежали до дворцовых ворот с сообщением, что только что на соседней площади взбунтовавшиеся горожане отбили у них племянника царя, которого они везли во дворец, их немедленно провели в зал приемов, куда спешно спустился сам Аршама.

Осмотрев потрепанных в свалке воинов, царь озабоченно покачал головой и обратился к Уграку, под правым глазом которого ярко-лиловым цветом разливалось огромное пятно.

- Представься!

- Сотник Уграк. Отряд тысяцкого Симхавишну. Левое крыло Южной армии.

- Ты младший сын наместника Меймена Кесата?

- Так точно, мой повелитель.

- Докладывай об Упаме.

- Четыре дня назад наш патруль в районе Бурзаха задержал шестерых подозрительных. Один из них утверждал, что он Упама, сын Арийавы, владетель Явана, ваш племянник. Не имея возможности проверить слова задержанного, но и не доверяя ему, тысяцкий Симхавишну, согласно Устава, направил всех шестерых задержанных в Бахтриш, во дворец повелителя, под конвоем. Но в Бахтрише, на площади, почти у самого дворца, на нас напала толпа горожан. Арестованные были отбиты, а мы еле спасли свои жизни.

- Что кричала толпа, нападая на вас?

- Первоначально толпа накинулась на нас, желая убить арестантов, как трусов и дезертиров, позорящих армию. Но когда одна из девушек объявила, что один из арестованных Зачатый в тюрьме, настроение толпы изменилось. Часть толпы начала освобождать арестантов, часть бросилась, чтобы убить нас и нам пришлось бежать.   

- Опишите арестованного, который называл себя Упамой.

- Стройный юноша лет семнадцати. Среднего роста. Светловолосый. Лицо худощавое. Приятное. Брови светлые. Глаза цвета спелой вишни. На нем был очень интересный пояс из наборных пластин. На каждой пластине было изображение животного. Глаза животных сделаны из мелких драгоценных камней. У каждого свои.

- Достаточно, – остановил царь Уграка и повернулся к вошедшему с ним в зал Тархуну. – Это Упама. Значит, мальчику повезло, и он сумел спастись из Явана.

- Повелитель, мы не знали! – разгорячился Уграк. – Только прикажите, мы перевернем весь Бахтриш, но найдем вашего племянника.

- Успокойтесь, сотник. А Бахтрише Упаме ничего не грозит. Разве что напоят до дузиков. Упама объявится сам. А вот вам лично и вашим воинам придется посидеть во дворце. Если вы попадетесь в руки горожан, они вас за арест Упамы не помилуют. Я подумаю, как вашему отряду незаметно покинуть Бахтриш. За арест племянника не виню. Вы и ваш начальник все делали правильно, как  положено по Уставу. Благодарю за службу, сотник Уграк! Благодарю за службу, молодцы!

- Рады стараться! – рявкнули довольные конвойные.

- Сотник Уграк, передадите мою благодарность тысяцкому Симхавишну. 

- Так точно, повелитель!

- Сейчас идите в казармы. Приведите себя в порядок. Отдохните. Сотник Чарумати покажет, где вам разместиться.

Один из офицеров охраны повелителя, находившийся в зале, отдал салют и увел за собой воинов из Бурзаха.

- Тархун, - Аршама повернулся к Хранителю печати, - пошли людей. Пусть узнают, чем занят сейчас мальчик.

 

                                           V

 

А «мальчик» в это время сидел в таверне, в окружении горожан и слушал их беседы с подвыпившими стражами границы.

- Что значит Зачатый в тюрьме? – спросил Парам у видного городского ремесленника, мастера по изготовлению украшений и резьбе по кости, по имени Прабхака.

- Вы не слышали? – удивился Прабхака вопросу. – Это же одно из самых известных сказаний про героя Арийаву и его супругу, прекрасную Таруну. В Бахтрише его знает каждый ребенок.

- Как герой Арийава дрался с тигром знаем, а про Зачатого в тюрьме не слыхали.

- Тогда слушайте.

Вокруг разом легла тишина. Все хотели еще раз послушать сказание про героя, которого так любил народ.

- Но прежде. Вы знаете сказание, как герой Арийава спас Каттаган?

- Это  у нас все знают. Самое популярное сказание среди крестьян.

- Так вот за этот подвиг на героя Арийаву разгневался его отец, могущественный повелитель Ариарамна. Ариарамна заточил героя в тюрьму и приговорил к смерти. Казнить его должны были в праздник Деда-земледельца. Услышала об этом прекрасная Таруна, дочь царя Согда Укара, пришла к повелителю и говорит: «Позволь сыну познать радость любви перед смертью! Я знаю, ты решил казнить сына!» - «Любишь моего сына?» - спрашивает прекрасную Таруну повелитель Ариарамна. «Люблю!» - отвечает прекрасная Таруна. «И готова сидеть с ним в тюрьме?» - «Готова!» - отвечает прекрасная Таруна. «Если так – иди к моему сыну!» - разрешил повелитель Ариарамна. Отвели прекрасную Таруну в тюрьму к герою Арийаве, и была у них там большая любовь. Много месяцев любили они друг друга в тюрьме, не видя белого света, и не желая расставаться друг с другом. И зачали они в тюрьме сына, Упаму.

Практически все присутствующие дружно посмотрели на Упаму, который с интересом слушал, как переиначили историю заключение его отца местные жители.

- Узнал повелитель Ариарамна, что прекрасная Таруна ждет сына, вывел ее из тюрьмы и поселил в своем дворце. Не захотел, чтобы его внук родился в мрачных стенах подземелья. Когда же прекрасная Таруна родила крепкого и здорового мальчика, сжалился повелитель Ариарамна. За великую верность и любовь разрешил он прекрасной Таруне уехать вместе с сыном в Яван, владение героя Арийавы. Самого же героя Арийаву повелитель Ариарамна простил за Каттаган и отправил в замок Амри на жительство. Пощадить сына повелитель Ариарамна пощадил, но к любимой не отпустил. Позавидовал повелитель Ариарамна любви героя Арийавы и прекрасной Таруны, любви которой сам не имел, хотя много жен и наложниц у него было, а потому не позволил герою Арийаве и прекрасной Таруне жить вместе. И жили они врозь целых семь лет до самой смерти повелителя Ариарамны, и все эти годы сохраняли верность друг другу. Герой Арийава жил в Амри, а прекрасная Таруна с сыном Упамой – в Яване. Когда же умер повелитель Ариарамна и на трон взошел наш повелитель Аршама, смогли соединиться любящие сердца. Любил наш повелитель своего брата героя Арийаву, очень любил, а потому отпустил в Яван, чтобы мог герой Арийава воссоединиться со своей семьей. Вновь встретились герой Арийава и прекрасная Таруна, встретились, чтобы не расставаться до самой смерти. Когда же погиб герой Ариарамна – проклятый горец подстрелил героя отравленной стрелой – прекрасная Таруна взошла на его погребальный костер, чтобы вместе с любимым уйти в небесные чертоги. За героя Арийаву и прекрасную Таруну! За их великую, достойную подражания любовь! За их сына, что сидит вместе с нами! – закончил тостом  свой рассказ Прабхака.

Присутствующие с энтузиазмом его поддержали. Упама, который с большим интересом выслушал рассказ Прабхака о тюремном злоключении отца в изложении жителей Бахтриша, выпил вместе со всеми. Когда же чаши и кубки опустели, один из горожан спросил у Парама.

- А какое сказание у вас на границе самое популярное о герое Арийаве?

- О том, как герой Арийава проучил горцев Шаша за их набег на селение Обики, – ответил за Парама Сушима.

- Не слышали! – зашумели присутствующие. – Расскажите.

Упама с удивлением посмотрел на Сушиму.

- Я тоже не слышал этого сказания.

- Мог и не слышать! – согласился Сушима. – Когда это произошло, ты еще не родился.

Случилось это, когда герою Арийаве только только исполнилось восемнадцать лет. Второй месяц был он повелителем Явана. Весна была в разгаре, когда примчался гонец с сообщением, что горцы Шаша разоряют окрестности селения Обики. Собрал герой Арийава сотню лучших воинов, а было их тогда в Яване всех воинов – сотни три, не более, и выехал к Обики. Хотел он прогнать грабителей с земель селения, да по дороге передумал и направился не к Обики, а к Шашу. Решил он захватить Шаш и дождаться грабителей с набега в их же доме. Воин герой Арийава был искусный и захватил Шаш тихо, без шума и боя. Жители Шаша обнаружили, что в селении отряд яванцев, только когда их пригласили на общее собрание на главной площади. Здесь герой Арийава попенял присутствующим за безобразное поведение мужчин селения, которые вместо того, чтобы работать, промышляют грабежом, и предложил всем сидеть по домам и ждать, когда их мужчины вернуться из набега. Предупредил. Если кто сбежит предупреждать мужчин, что в Шаше яванцы, селение будет превращено в дым. В противном случае все будет благополучно. Никто, мол, их мужчин убивать не собирается. Три дня просидели герой Арийава и его воины в Шаше. На четвертый день появились мужчины Шаша из набега. Они гнали перед собой трех волов, с десяток овец, везли несколько мешков зерна и вели пятерых крестьян, которых захватили во время сева. Обики им взять не удалось. Можете себе представить их удивление, когда навстречу им, из их родного селения выехал герой Арийава и сообщил, что все их семьи, как и Шаш, в руках яванцев. И если горцы хотят получить свои семьи обратно живыми и здоровыми, то должны выполнить одну работу. Горцы посовещались. Деваться некуда. Согласились. Тогда герой Арийава велел расчистить от камней большое поле за Шашем, вспахать его и засеять его зерном, которое они привезли. Руководителями же работ он поставил над ними тех крестьян, которых горцы привели пленными. Целую неделю трудились мужчины Шаша, обучаясь ремеслу землепашца, пока не засеяли все поле и не выучили от крестьян наизусть, как за ним ухаживать. Только после этого разрешил герой Арийава войти мужчинам в Шаш. Собрал все население вместе и объяснил, что, чем из-за нескольких мешков чужого ворованного зерна рисковать жизнью, не зная, удастся или не удастся достать еды на зиму, проще вырастить своим трудом в десять – пятнадцать раз больше, и быть спокойным и уверенным за сытую зиму. Пообещал прислать еще волов и предложил, если будут вопросы по землевозделыванию, обращаться за советами к жителям Обики. С того дня горцы Шаша ни разу не ступали на земли Явана, – закончил Сушима, под одобрительный шум слушателей.

- Они что занялись земледелием? – спросил кто-то.

Сушима улыбнулся.

- Горцы есть горцы. Урожай, из засеянного тогда зерна, они получил хороший. Но так как мужчины горцы к работе ленивы, они переложили все заботы о поле на женщин, а сами вернулись к прежним разбоям и набегам, чем промышляют и по сей день. Только в иных землях, не в Яване. С жителями Обики с тех пор у них дружба. Те помогают женщинам Шаша в земледелии, а горцы обучают молодежь Обики искусству охоты и… набегов на соседей.

- Вот же разбойники! – не выдержал кто-то.

- За героя Арийаву! – предложил тост Адитья. – Легенду границы!

- За небожителя! – дружно подняли чаши, рога и кубки все.

- А есть еще на границе сказания про героя Арийаву? – спросил кто-то.

- Десятки! – ответил Сушима. - Каждый поход героя Арийавы против горцев и нарушителей наших границ – это искусство и пример для подражания. 

- А можно послушать? – спросил хозяин трактира. – Саумой и вином я обеспечу.

- С удовольствием расскажем! – заявил под одобрительный шум собравшихся Сушима…

 

Было раннее утро, но солнце стояло довольно высоко, когда у только что открывшихся ворот дворца появилась шумная компания подвыпивших горожан. Несколько десятков мужчин и женщин, что шли в обнимку и горланили песни, остановились в трех десятках шагов от ворот, к которым сбегались, поднятые по тревоге, злые, не выспавшиеся стражи дворца. Кто знает, чем могла закончиться подобная встреча пьяных горожан и раздраженных стражей, если б у ворот не появился сам повелитель. Аршама частенько вставал с рассветом, чтобы предаться любимому занятию до того, как толпы вельмож, чиновников и просителей начнут одолевать его своими заботами. В эти ранние часы царь лично кормил рыб в садке и общался с лошадьми на конюшне. Аршама любил лошадей и они, кстати, его тоже. Самые злобные, дикие и норовистые жеребцы становились добрыми и ласковыми, когда царь подходил к ним, чем повелитель повергал в полное изумление свидетелей подобных встреч. Это утро было как раз таким, когда Аршама был на конюшне. Шум у главных ворот привлек его внимание. Повелитель подошел к воротам и негромко рассмеялся. Его племянник Упама и пятеро воинов в доспехах стражей границы, пьяные до невозможности, прощались со столь же «трезвыми» горожанами. Зная по опыту, что процесс расставания сочашников в таком состоянии может растянуться до бесконечности, Аршама подозвал к себе дежурного офицера.

- Видишь того светловолосого юношу в залитой вином рубахе, в дорогом наборном поясе и зеленых сапогах из буйволиной кожи, который как раз обнимается со здоровяком в безрукавке, с рисунком молота на плече.

- Вижу, повелитель.

- Когда он и те пятеро стражей границы распрощаются со своими сочашниками, проведешь их всех в комнату у конюшни и дашь им там всем проспаться. Когда же они очухаются и придут в себя, сообщишь мне.

- Исполню, повелитель.

Тихо посмеиваясь, Аршама отправился обратно на конюшню.

 

Открыв глаза, Упама долго не мог понять, где же он находится. Мягкая постель. Высокие каменные потолки. Барельефы с изображениями животных на стенах.. Он был во дворце, но не в Яване. Упама сел на постель. Взялся за голову и поморщился. Память начала медленно возвращаться к нему. Всплыли лица горожан. Трактир.

- Сколько же они выпили?

Упама тряхнул головой и взялся за нее от резкой боли.

- Очухался? – раздался знакомый, насмешливый голос от входа.

- Дядя? – Упама попытался улыбнуться.

- На, выпей это! – Аршама налил полную чашу какого-то тягучего напитка из кувшина, который стоял на резном деревянном столике, приютившемся в углу комнаты. – Гадость на вкус, конечно, но головную боль сразу же снимет.

Морщась и кривясь от горечи, наполнившей рот, Упама осилил всю чашу до дна. И… не поверил. Боль начала быстро уходить, пока не исчезла совсем.

- Что это? – удивленно спросил юноша.

- Понятия не имею, – ответил Аршама. – Смесь каких-то растений. Рецепт наших жрецов. Как, помогло?

- Просто не верится. В голове ясно. Боли нет.

- Если ясно, тогда пересаживайся на тот стул. – Аршама указал племяннику на стул, каждая ножка которого изображала связанного пленника из четырех, некогда завоеванных ариями, местных народов, а спинка представляла собой врезную картину унижения плененного вражеского вождя. – Поговорим.

Упама повиновался.

- О твоих похождениях в лесах Хаетуманта и дороге сюда Сушима и его ребята мне уже все рассказали. Как тебе удалось выбраться из Явана, поведаешь позже. Я же хотел с тобой поговорить о другом. Судя по тому, как ты себя вел по дороге в Бахтриш, из тебя выйдет достойный военачальник. Не хочешь возглавить одну из армий?

- Нет, дядя. Я не люблю войну и армию. Я человек мирный. Защищать свою жизнь, когда на тебя нападают – это одно, а служить в армии – это совсем другое.

- Жаль. Ладно, поживешь, пока, во дворце, а там посмотрим, чем тебя занять.

- Дядя, а мои сопровождающие?

- За них не беспокойся. Парни достойно вознаграждены, и все получили повышение по службе. Завтра они будут отъезжать в свою часть, и ты сможешь с ними попрощаться. Не хочу задерживать их в Бахтрише, иначе полгорода сопьется, – пошутил Аршама.

- Дядя! – встрепенулся Упама. – А какой сегодня день, если считать с момента, когда нас отбили горожане?

- Третий пошел.

Упама посмотрел на окно и заторопился.

- Дядя, мне в город надо.

- Сочашникам обещал?

- Нет. Девушку хочу увидеть, ту, что нас спасла.

- Кстати, приведи ее ко мне. Я тоже хочу взглянуть на ту, которая, рискуя жизнью, спасла тебя и твоих товарищей. Только, прежде чем идти в город, помойся и переоденься.

 

                                              VI

 

А в это время Курави решала, как выбраться на свидание и не попасть в руки стражей. Девушка хорошо помнила тот день, когда ее привезли во дворец. Тогда с ней долго беседовал главный евнух – молодой мужчина с добрым, жалеющим взором своих серо-голубых глаз по имени Зата, только только (как узнала позже Курави) назначенный на эту должность. Он пояснил девушке, что с того момента, как она переступила порог этого дома, жизнь ее изменилась навсегда. Она никогда больше не увидит своих родных и бывших друзей. Это запрещено повелителем. Она никогда не будет с ними переписываться или общаться посредством устных сообщений, передаваемых через рабынь и служанок. Это запрещено повелителем. Она никогда не покинет этого дома без сопровождения евнухов дворца. Это запрещено повелителем. И даже с сопровождением она могла покинуть дворец только с разрешения повелителя. Она никогда не осмелиться перечить повелителю или не выполнить его пожеланий. Она не смеет заводит друзей среди воинов охраны или служащих дворца. Это запрещено повелителем. За любое ослушание воли повелителя или нарушения его запрета – лютая смерть. Она не смеет устраивать драки с другими женщинами дворца. Рвать волосы, царапать лицо или наносить какие другие раны и увечья, способные испортить их красоту. За нарушение этого запрета – сто плетей. Она не смеет подслушивать чужие разговоры и выбалтывать чужие тайны. За нарушение – пятьдесят плетей. Она не смеет разговаривать с мужчинами дворца и стоять к ним ближе, чем на семь шагов. За нарушение – пятьдесят плетей. И так далее и тому подобное.

Только Курави плевать на это все хотела.

- Они что думают, что она выйдет за повелителя или станет его наложницей, если она любит другого? Ну, уж нет! То, что ее папаша сплавил ее повелителю без ее согласия, вовсе не означает, что она будет покорной овечкой, готовой на все. Она всем устроит такое, что они все взвоют. И сидеть взаперти она не намерена. Ей так хотелось посмотреть столицу, а ее провезли в закрытом возке, и она ничего не увидела.

Первым делом надо найти выход из этой благоустроенной тюрьмы, куда ее заперли, а во-вторых, выработать тактику ухода, такую, что б ее не могли хватиться во время ее отсутствия. Лучший способ сделать так, чтобы ее не искали – это найти всем евнухам и стражам женщин такое занятие, при котором им всем было бы не до нее. А что может быть лучшим, чем большая склока между женщинами дворца. Для опробования своей идеи, Курави, в первый же день своего пребывания при дворе, стравила между собой двух наложниц повелителя, а потом с интересом наблюдала, как евнухи растаскивали двух разгоряченных, бросающихся друг на друга, и поднявших визг на весь дворец, женщин. И как потом полдня потратили, разбираясь в причине их свары. До истины, конечно же, не докопались. Никому и в голову придти не могло, что новенькая, незначительного рода девушка, которую, случайно, заприметил повелитель, всего несколькими, небрежно брошенными словами, сумела стравить между собой двух, ревнующих друг к другу повелителя, чванливых красавиц знатного происхождения.

Второй раз свои способности по организации склок и свар, Курави применила месяц спустя, когда, наконец, решила проблему, как можно покинуть дворец, обходя стражей женской половины дома. Она не стала допытываться и выяснять, что делают жены и наложницы повелителя, если им хочется покинуть дворец и встретиться с любовником (о том, что такие случаи были, Курави не сомневалась). Она решила выяснить, что в таких случаях делают служанки и рабыни, которых стерегли с меньшим усердием, чем их хозяек. И проследила. На свою наблюдательность Курави никогда не жаловалась. Она обратила внимание, что все молодые рабыни, время от времени, посещают одну и ту же комнату, не имеющую хозяйственного значения. При чем, если входят в нее, то возвращаются спустя много часов. Выбрав момент, когда Зата устроил генеральную уборку помещений и загрузил работой всех без исключения рабынь и служанок, Курави забралась в эту комнату и начала ее изучать. Интуиция и наблюдательность не подвели девушку. В одной из стен (глухой, как были уверены все) оказалась искусно встроенная потайная дверь. Курави сообразила, что дверь сделали по просьбе рабынь строители, которые делали ремонт полгода назад во дворце. Девушки завели с ними шашни, а для встреч возлюбленных нужен был выход. Его и соорудили.

Узнать, как эта дверь открывается, труда не составило. Прихватив банку с краской, светящейся в темноте, которую применяли на праздниках для создания красочных картин, и которая легко стиралась. Курави выпачкала ею дверь и прилегающую стену. Выступ в стене, на котором через три дня не оказалось краски, оказался тем самым ключом, с помощью которого открывалась потайная дверь. Дверь выводила в соседние, редко посещаемые комнаты, через которые можно было выйти за пределы дворца, минуя все посты дворцовой стражи. Выпачкав в краску вторую часть двери и, с ее помощью определив, как открывается дверь с другой стороны, Курави приступила к организации своего первого выхода в город. 

Подобрала не броскую одежду, накидку на лицо, и, в нужное ей утро, подбросила вопрос наложнице Аламбуше в дворцовом саду, в тот самый момент, когда служанка наложницы Маданы находилась как раз за спиной Аламбуши.

- Правду говорят, что наложница Мадана самая красивая и самая желанная женщина нашего повелителя?

- Кто!? – мгновенно взъерошилась смуглая черноглазая Аламбуша. – Эта бесцветная старая вешалка? Да повелитель на нее смотреть не может, последний раз он посещал эту кривоногую года два назад!

Дальше все шло, как по накатанному. Служанка бесшумно скрылась с доносом, а спустя минуты в сад, где прогуливались женщины повелителя, ворвалась разъяренная Мадана.

- Это я старая вешалка!? – орала она, налетая на Аламбушу. – Это я кривоногая!? Ах, ты ж, черномазая образина!

Несколько звонких пощечин Аламбуше с обеих рук. Не менее энергичный ответ. И всеобщая свалка, когда кинувшиеся разнимать их женщины, сами передрались между собой, разом вспомнив старые обиды, накопившиеся за долгие годы совместной затворной жизни. Тщетные потуги евнухов разнять драку.

Курави не видела всего этого. Она к тому времени с чистой совестью и довольная, что удалось ускользнуть незаметно, шла по улицам Бахтриша и с интересом разглядывала незнакомый город. В тот день она гуляла недолго. Ей хватило двух часов свободы. Она уже была в своей комнате, отдыхая после прогулки, когда взмокшие евнухи, с помощью воинов охраны женской половины дома, развели разгоряченных и потрепанных участниц всеобщей потасовки по их комнатам.

Ближе к вечеру в комнату заглянул главный евнух с вопросом, какое она участие приняла в драке.

Курави искренне удивилась и ответила, что ее не было в саду, когда там была драка. Да и с кем драться? Врагов у нее нет. Подружек, кроме белокурой Мины, тоже.

- Они все считают, что я им не ровня. Я для них, видите ли, слишком низкого происхождения! – с обидой заявила Курави.

- Не переживай, девушка. Как только повелитель посетит твое ложе и определит твой статус: жены или наложницы, ты станешь для них своей!

- Когда это будет!

- Это ведомо лишь повелителю.

Зата вышел, а Курави мысленно усмехнулась, довольная собой.

Спустя неделю пришла весть, потрясшая Курави: гандхарцы захватили Яван. У девушки содрогнулось тогда сердце. Она убежала к себе и весь день не выходила из своей комнаты. Она вспоминала события двухлетней давности.

Ей было тринадцать, когда ее отец, владелец незначительного замка в центре страны, принял приглашение своего старого друга, жившего в Яване воина, посетить его с семьей. Их приняли очень сердечно, и встреча друзей затянулась. Ее ровесников в семье друга отца не было, заботы взрослых и малолетних ее не интересовали, а потому девушка оказалась предоставленной сама себе. Яван ей не понравился, а вот его окрестности привели в восхищение. Красивые луга, вперемешку с лесами. Небольшие озерца, полные рыбы. Море полевых и лесных цветов. Девушке понравилось гулять самой за городом. К тому же это было совершенно безопасно. Владетель Явана Арийава навел такой ужас на всех своих соседей, что его земли обминали все шайки грабителей, как иноземные, так и местные. Воины отряда, охранявшего городские ворота, быстро сдружились с хорошенькой девушкой, гостьей одного из командиров, кто так охотно болтала с ними и передавала их женам и детям букеты цветов, набранных ею в поле или лесу, и охотно выпускали и впускали Курави в город в любое время без сопровождающих.

Это случилось на четвертый день ее пребывания в Яване. Она гуляла в лесу, когда заметила юношу, почти подростка, который целился из лука в маленького олененка. Курави стало жаль малыша, и она громко крикнула. Олененок ударился в бега, а юноша повернулся к ней с лицом, наполненным гневом.

- Как смела вспугнуть мою добычу! – раздраженно спросил он.

- Вы дурно воспитаны! – заявила Курави, определив по одежде, что юноша высокого рода. – Воспитанные люди знатных родов не тыкают незнакомым девушкам.

- Ты еще меня будешь поучать!? – обозлился юноша.

- Я тебя не поучаю, а объясняю тебе, неотесанному, - Курави намеренно выделила слова «тебе» и «неотесанному», - как надо вести себя с девушкой.

- Слушай, нахалка, я тебя отлуплю! – пригрозил юноша.

- А сам получить не хочешь? – с насмешкой спросила Курави.

- Ну, знаешь, это переходит всякие границы! – заявил юноша. Положил лук и колчан со стрелами на землю. Отстегнул меч и кинжал, и снял с себя пояс.

- Я тебя выпорю.

- Ты, меня?

Курави внезапно налетела на, не ждавшего ничего подобного, юношу, сбила ловкой подножкой его на землю, и навалилась на него всем телом.

– Ну, кто кого отлупит? – спросила она, глядя в глаза цвета вишни, удивленного происходящим незнакомца.

- Я… тебя! – хриплым голосом заявил юноша, схватил обеими руками за шею Курави, притянул к себе ее лицо и … поцеловал в губы. Курави от неожиданности обмякла.

Потом они долго сидели рядом, пытаясь разгладить, помятую во время свалки, одежду друг друга и весело смеялись. Болтали о всякой всячине. И только при расставании представились друг другу.

- Я Курави, дочь Сама, мелкого владетеля из Митхила.

- Я Упама, сын Арийавы, владетеля Явана, – сказал юноша.

- Ты тот, кого называют Зачатым в тюрьме?

- Он самый.

- А ты расскажешь мне, как это произошло?

- Расскажу, если ты придешь завтра на это же место.

- Приду. А когда?

- Сразу после завтрака.

- Жди! – Курави поцеловала юношу в щеку и убежала.

С того дня они встречались каждый день. Гуляли. Собирали цветы, обсуждали растения, повадки животных, явления природы. Узнав, что Курави не любит охоты, Упама никогда больше не брал с собой лук и стрелы на их встречи.

Иногда целовались.

В день перед отъездом, когда состоялась их последняя встреча, Упама взял в свои руки ладошки девушки и, глядя ей в глаза, заявил.

- Курави, я люблю тебя.

- Я тоже люблю тебя, Упама, – просто, без затей, ответила девушка.

- Курави, я говорил о тебе с отцом. Он дал мне слово, что, когда тебе исполнится пятнадцать, он поговорить с повелителем, чтобы тот дал согласие на наш брак. Курави, ты пойдешь за меня?

- Пойду, клянусь именем Великих Богов!

- Я даю тебе свое слово, слово сына Арийавы и Таруны, взять тебя и только тебя в свои жены!

- Я буду жать тебя, Упама.

- Жди! Я обязательно приду за тобой!

Это было два года назад. Потом умер отец Упамы, и некому стало говорить с повелителем о браке между нею и Упамой. У Упамы наступили дни скорби по ушедшим родителям, а она, по глупому, попалась на глаза самому повелителю.

Кто же знал, что одинокий мужчина в лесах под Митхилом, которому она помешала убить лисенка, есть никто иной, как сам царь Аршама. Он посмеялся с ее пылкой речи в защиту маленького животного и… явился в дом ее отца. Когда он объявил, что забирает Курави во дворец, отец не только не возразил, но тут же начал собирать дочь в столицу, несмотря на все ее протесты. И самое противное в этой истории было то, что вся ее семья: мать, братья и сестры, тетки и дядья, - оказались на стороне отца. Никто из них не стал слушать ее возражений, никто не внял ее словам – все считали, что ей чудовищно повезло, когда она привлекла внимание самого повелителя. А она так мечтала об Упаме. И вот страшная весть. Яван захвачен гандхарцами. Судьба Упамы неизвестна.

Всю последующую неделю Курави металась по комнате, не зная, что предпринять, как узнать о судьбе любимого, а потом решила: надо идти в город. Возможно, там кто-то что-то знает. Может, она разыщет беженцев из Явана.

Утром следующего дня Курави подошла к высокой и стройной Дамаянти, одной из любимых младших жен повелителя, в момент, когда большинство женщин прогуливались по саду.

- Правда, что повелитель любит худеньких?

- Правда, девочка, – важно и намеренно громко заявила Дамаянти. – Такие, как я его идеал. Он терпеть не может грудастых коров, которые по недоразумению попали в его жены.

Дамаянти надменно посмотрела на Парвати, невысокую жену повелителя, гордившуюся своим роскошным бюстом.

- Это ты идеал красоты!? – Парвати презрительно расхохоталась. – Высохшая мумия. Вот кто ты, а не женщина!

- Я высохшая!? – мгновенно завелась Дамаянти.

- Да ты! – поддержала Парвати ее подруга Мадана.

- А ты б лучше заткнулась, бесцветная! – тут же влезла в перепалку Аламбуша.

- Ты опять черномазая здесь!? Я тебе мало прошлый раз всыпала!?

- Ты мне всыпала!? Ты!? – Аламбуша коршуном налетела на Мадану и начала рвать на той одежду.

На Парвати налетела Дамаянти. К ним на помощь пришли подруги, и понеслось.

Заметались евнухи. Схватился за голову Зата, а Курави удалилась в город, не опасаясь, что кто-либо обнаружит ее отсутствие.

За стенами дворца она узнала, что на площади собрались беглецы из потерянных городов, чтобы призвать сограждан самим защитить Родину, если это не в состоянии сделать армия. Курави поспешила туда. Вышла на площадь и увидела Упаму. Он в бронзовых кандалах, как и пятеро других узников, сидел на повозке, которую охранял отряд конных воинов. Курави подошла поближе, чтобы попытаться поговорить с любимым. И в этот момент толпа возжелала крови. Курави мгновенно сообразила, как спасти любимого.

Ей все удалось. Спасти Упаму, договориться с ним о свидании и вернуться во дворец до того, как там растащили драку.

 

                                               VII

 

- Послушай, Зата, - говорил царь главному евнуху вечером того же дня, - что у тебя происходит? Вторая драка за последние недели.

- Я все выяснил, повелитель, – евнух посмотрел на Аршаму. – Это проделки новой девчонки, которую вы привезли из Митхила.

- Курави, что ли?

- Да, повелитель. В первый же день после своего приезда, она стравила Аламбушу и Таравали. Потом организовала эти драки. Для чего, пока не знаю, но выясню.

- И как она их организовала?

- Ходит и задает с виду невинные вопросы, но так, чтобы слышали все. Кто самая красивая женщина во дворце? Кого из женщин дворца больше всех любит повелитель? Каких женщин предпочитает повелитель?

- Дальше не объясняй, – улыбнулся Аршама. – Я еще тогда, когда она читала мне нотацию о лисенке, понял, что девушка еще та стервочка.

- Повелитель, вы стали редко посещать женщин и они волнуются.

- Война, Зата. Война. Она съедает все мои силы. Но сегодня приду обязательно. Предупреди Парвати и Дамаянти. Я посещу их обеих, что б они не выясняли, кого из них я предпочитаю больше.

- Слушаюсь, повелитель.

 

                                           VIII

 

В день свидания Курави решила не повторяться, что б не вычислили, что это ее проделки. Она придумала, что скажет, если ее будут искать, повертелась у всех на глазах и ближе к полудню тихо скрылась обычным путем.

Она и не подозревала, что вскоре после полудня Зате захотелось пройтись по комнатам женщин, и он обнаружил нетронутый обед девушки. Вызвал евнухов и велел доложить, где Курави, почему не обедает? Евнухи бросились искать Курави и… не нашли. Опросили всех обитательниц женской половины дворца. Курави никто не видел. Тут уж Зата забеспокоился. Пропажа женщины повелителя – это не шутка. За такое можно не то, что место, голову потерять.

Опросили внутреннюю стражу дворца. Никто ничего не видел. Опросили внешнюю стражу дворца. И тут улыбнулась удача. Один из патрульных сообщил, что видел, как во дворец входила девушка, чье лицо было закрыто. Он не придал этому значения, так как этим входом во дворец постоянно пользовались рабыни и служанки дворца. Зата, который тут же вспомнил, что во время поисков Курави все служанки и рабыни были на месте, потребовал показать ему этот вход. Воин подвел главного евнуха к неприметной двери, в сотне шагах от главного входа. Зата сразу же, стараясь не шуметь, направился по следу ослушницы, которая, как объяснили ему стражи, прошла тут совсем недавно. Главного евнуха интересовала не столько сама Курави, как путь, которым она уходит незамеченной из женской половины дворца.

 

Приодетый Упама, в синей, расшитой леопардами рубахе, в своем поясе – единственной драгоценности, которую он унес из Явана, кроме меча отца – с мечом и кинжалом на поясе, стоял на углу дома, куда должна была придти Курави, привлекая внимание проходивших мимо горожан, которые с любопытством рассматривали незнакомого юношу.

Солнце как раз миновало оговоренную отметку, когда Упама, который как раз засмотрелся на красивые, перистые облака, плывущие в голубом небе, услышал подле себя знакомый голос.

- Кого ждешь, красавец?

Юноша обернулся. Перед ним стояла, закутанная с ног до головы, во все темное, девушка.

- Кура…

На губы парня легла теплая ладошка.

- Только без имен. Иди за мной.

Курави развернулась и быстро пошла за дом. Плохо понимающий, что происходит, Упама, пошел следом за девушкой. Курави же свернула еще в один переулок и вошла в низенькую полутемную комнату, в которой стояли три стола, несколько стульев и стойка, за которой расположился хозяин, невысокий лысеющий мужчина приятной наружности.

- Что изволите? – поспешил он к посетителям.

- Спокойно поговорить, – сказала Курави и положила на стол колечко из золота.

Хозяин забрал кольцо и поклонился.

- Как угодно, госпожа.

Курави дождалась, пока хозяин заведения вернулся за свою стойку, и откинула материю с лица.

- Что происходит, любимая? – спросил Упама, беря в свои руки руку девушки и целуя ее.                                         

- Пока все плохо. Упама, скажи, ты по-прежнему любишь меня?

- Больше жизни! – вырвалось у Упамы.

- Тогда, давай думать, что будем делать.

- Как что? Поднимаемся. Идем во дворец. Я представляю тебя дяде и прошу разрешения на наш брак.

Курави грустно улыбнулась.

- Упама, ты же умный, а не думаешь. Ты не подумал, что я делаю в Бахтрише?

- Пережидаешь нашествие гандхарцев.

Курави улыбнулась.

- Я не так труслива, чтобы бежать в Бахтриш из района, до которого гандхарцы не дошли.

Упама покраснел.

- Прости меня…

- Упама, я здесь по велению твоего дяди! – перебила юношу Курави.

- Ты его женщина? – вырвалось у Упамы отчание.

- Нет. Но стану, если мы с тобой что-нибудь не придумаем.

- Бежим.

- Куда? Был бы у тебя Яван, я бежала б с тобой прямо сейчас. Но Яван потерян. У тебя ничего нет: ни дома, ни денег; у меня – тоже. Нас быстро поймают. Как накажут тебя, не знаю, а меня убьют.

- Убьют? За что?

- Упама, ты не знаешь своего дяди и его отношения к его женщинам. Кто попал на женскую половину дворца, покинуть ее может только в случае разрешения повелителя. Иначе – смерть.

- Я поговорю с дядей о тебе.

- Если он узнает, что я тайно была в городе, я умру. Меня убьют сразу же. Таков порядок.

- Так что же нам делать? – расстроился Упама.

- Пока ничего. Немного подождем, пока я что-нибудь придумаю. Для меня важно было узнать, что ты жив и что ты по-прежнему любишь меня. Остальное я придумаю. Ты же ничего никому не говори обо мне и ничего не предпринимай. Жди. Я сама найду тебя. Ты ведь теперь живешь во дворце?

- Да. Дядя хотел отправить меня в армию, но я отказался. Так что теперь я обитатель дворца. Курави, но почему я не могу…

- Упама, ничего не делай, прошу тебя. Пойми. Ты не умеешь обманывать. Ты не умеешь хитрить. Ты не сможешь обмануть своего дядю. А если правда откроется сегодня, когда мы не готовы, я умру. Дай слово, что сам ничего предпринимать не будешь.

- Слово Упамы!

- Спасибо, любимый. – Курави встала.

- Куда ты?

- Мне надо идти.

- Я провожу тебя!

- Нет. Ты слишком приметен. Я не хочу, чтобы тебя видели вместе со мной. Я сейчас уйду, а ты посиди еще немного, и, только после этого, выходи. До встречи, любимый.

Курави наклонилась и поцеловала юношу в губы.

- До встречи! – и побежала к выходу из трактира.

- До встречи! – Упама проводил девушку взглядом и мрачно вздохнул: и что за неудачный год!

- Простите, - подошел к юноше трактирщик, - ведь вы же Упама Зачатый в тюрьме, сын героя Арийавы и прекрасной Таруны?

- Да.

- Не откажите. Выпейте со мной.

Трактирщик поставил на стол кувшин с вином и две чаши.

- Наливай! – махнул рукой Упама, расстроенный проблемами с Курави…

 

Вечерело, когда пошатывающийся Упама появился у входа во дворец.

Дежурный офицер послал воинов проводить Упаму до его комнаты и немедленно сообщил повелителю.

- Хороша девушка! – сказал Аршама, глядя, как его племянник сидит на постели, обхватив голову руками.

Упама поднял голову.

- Была девушка, но ее перехватили! – пьяно икая, ответил юноша и повалился на постель.

- Позаботьтесь о господине! – велел царь рабам, приставленным к Упаме, и покинул комнату.

 

                                             IX

 

Курави осторожно пробиралась на женскую половину дворца привычным путем. Она старательно выбирала комнаты, которые редко посещались даже слугами. Действовала она просто. Подходила к очередной комнате, чуть-чуть приоткрывала дверь и внимательно вслушивалась в звуки. Если что казалось ей подозрительным, она ждала несколько минут и, только убедившись, что ее страхи напрасны, рисковала приоткрыть дверь пошире и заглянуть в комнату. Никого? Никого! Курави быстро, и главное бесшумное, проскальзывала в комнату и закрывала за собой двери, но не плотно. Она хотела слышать, не идет ли кто следом за ней. Тонкий слух Курави еще ни разу не подводил девушку, и она привыкла ему доверять. Попав в комнату, Курави первым делом определяла, где можно спрятаться, если вдруг кто будет идти через комнату. Только после этого походила к следующей двери, приоткрывала ее и вслушивалась. Так она прошла одну комнату, вторую, третью… Громкие голоса, несущиеся оттуда, куда она направлялась, заставили девушку торопливо укрыться за золотистым занавесом, который прикрывал широкое окно от прямых солнечных лучей. К тому же Курави присела за спинкой резного кресла из сандалового дерева, придвинутого к окну.

- …этих тварей. Возьмешь их тихо, что б никто не знал…

- Повелитель! – ужаснулась Курави, узнав голос Аршамы. Руки предательски задрожали. Если ее обнаружат – лютая смерть неминуема.

- … отправишь их в замок Барух. Зата, ты чего здесь делаешь?

- Простите, повелитель, я не ждал вас тут встретить, – раздался молодой, бодрый голос главного евнуха. – Я шел по следу одной негодницы, осмелившейся нарушить ваше повеление: не покидать без особого разрешения женской половины дворца (Курави похолодела), но, похоже, упустил ее. Не успел взять с поличным.

- Кто такая? – в голосе Аршамы появились раздраженные нотки.

- Курави, дочь Сама из Митхилы.

Курави от ужаса чуть не грохнулась в обморок.

- Эта юная стервочка, – потеплел голос Аршамы. – Расследуй все и доложи лично. Я еще не решил, как с ней поступить: то ли жениться на ней самому, то ли выдать ее замуж за сына вельможи. Если ты сумеешь найти доказательства ее неподобающего поведения, сразу ко мне. Симха, оставь нас двоих. Мне надо поговорить с Затой.

- Господин! – командир охраны покинул комнату.

- Зата, - повелитель не мог стоять на месте и стал ходить по комнате к ужасу Курави (Найдет, убьет на месте!), - я хочу поговорить с тобой о Таравали.

- Вы хотите удалить ее от себя, повелитель?

- А ты наблюдательный парень, Зата.

- Должность обязывает. Сами знаете, что такое скучающие женщины.

Аршама рассмеялся.

- Молодец, Зата. Я знал, что не ошибусь в тебе. Только… Зата, как тебе новая должность?

- Это высшее о чем может мечтать человек в моем положении.

- Хорошо, что ты это понимаешь. Хочешь, чтобы эта должность осталась за тобой навсегда?

- Повелитель, моя безграничная преданность вам…

- Верю. Верю. Я наблюдал за тобой. Ты умеешь то, что дано очень немногим – держать язык за зубами и хранить чужие секреты. К тому же ты не любишь женщин. Больше того, ненавидишь их. Их-то ты можешь обмануть своим тактом, любезностью, красивым слогом и манерами, но меня не проведешь.

- Повелитель.

- Помолчи. Мне все это нравится. Только запомни, если тебе захочется на какой-то из женщин сорвать свою злость, спроси сначала меня, иначе пожалеешь. Из твоих недостатков я вижу один – ты слишком жаден и очень любишь деньги. Но любой недостаток можно превратить в достоинство. За каждое выполненное мое личное поручение я буду щедро вознаграждать тебя, но, если ты посмеешь за чужие деньги развязать свой язык, ничто не спасет тебя от лютой смерти!

- Повелитель, я безгранично предан только вам.

- Верю. Именно поэтому хочу поручить тебе исполнение одного щекотливого и опасного поручения. Всем в государстве известно мое жесткое требование в отношении моих жен и наложниц. Попавшая в их число умирает для своей прочей родни и всех друзей. Я никогда не позволю никому из них общаться с родными ни здесь, ни в ином другом месте. Я не желаю, чтобы одна из моих женщин сыпанула мне в вино или пищу что-нибудь по просьбе своей родни. А потому встреч ни с одной из моих жен или наложниц никто никогда искать не будет. Тем более, зачем искать этих встреч с риском потерять свои привилегии, которые родня моих женщин получает после переселения женщин во дворец. Это хорошо. Пусть все будут уверены, что хорошо пристроили своих дочерей. На самом же деле существует одна большая опасность для меня. Женщина повелителя, прожившая с ним много лет, становится потенциально опасной. За долгие годы рядом с повелителем, она узнает много тайн повелителя, о которых ей знать не положено...

У Курави начали затекать ноги, но она боялась даже пошевелиться. Обнаружить себя в комнате, после того, что она уже услышала, это значило умереть тут же, на месте. 

- …А так как все женщины дуры и не умеют держать язык за зубами, - продолжал Аршама, - то есть рубеж долголетия, который им не следует переступать. Я долго думал, какой рубеж долголетия для них наилучший, и решил, что это тридцать три года. Не будет сожалеть с возрастом об уходящей красоте, и повелителю спокойнее. Молодые думают о мужчине, ждут его к себе; старые занимаются интригами, сварами и выведыванием чужих тайн. Нет, лучше пусть умирают в возрасте тридцати трех лет, чем я буду иметь хлопоты с престарелыми дурами.

- Таравали. Ей тридцать три. Мадана. Ей тридцать три. Госпожи Гита и Сумана. Им по…

- Стоп. Стоп. Стоп. Мое решение не касается матерей моих сыновей. Пока сыновья живы, я буду вынужден терпеть их дур матерей. Госпожа Гита – дочь царя. Ей постоянно передают приветы послы ее отца и братьев. Мне только войны не хватало со Зранкой. Забудь о Гите.

- Господин уже решил, куда поедут Таравали и Мадана?

- В горный замок Раш. Будут жить в нем  в свое удовольствие. На деле же их надо похоронить по дороге в Раш, в замке Лотхал. Есть такая развалюха по дороге в Раш. Живут в ней с десяток престарелых воинов. Но там очень глубокие и запутанные подземелья. Удавка на шею, а лучше освежающий напиток, а тело вниз. Мне не хватало, чтобы эти дуры заводили себе в Раше любовников и разбалтывали им мои тайны. Еще меньше мне хочется терпеть их здесь.

- Повелитель может не беспокоиться. Я лично буду сопровождать тех, кому исполнится тридцать три года в Раш, через Лотхал. Будет предусмотрено вознаграждение для обитателей Лотхала?

- Конечно. Усиленное питание. Отличное вино. Юные рабыни для утех. И меч для болтунов.

- Повелитель может не переживать. Я лично посмотрю, кому можно остаться в Лотхале доживать свой век, а кому лучше отправиться к предкам. Когда прикажете ехать с Таравали и Маданой?

- Сразу после Праздника цветов.

- Повелитель может полностью положиться на своего преданного слугу.

- Не сомневаюсь. Симха! Симха, где ты там!?

Аршама прошел в соседнюю комнату. Зата вышел в другие двери – в направлении женских покоев.

Курави сидела ни живой, ни мертвой. И хотя все ушли - она слышала это точно - девушка боялась пошелохнуться. Она пыталась осознать услышанное.

- И это царь Аршама? Тот самый мило улыбающийся, приятный в общении, приветливый к женщинам человек, за которого ее хотят выдать замуж. Еще немного… и тридцать три года! Умереть в тридцать три года. Какой ужас! Какое чудовище. Надо всем рассказать об этом. Нет. Надо прикинуть. Если она расскажет об услышанном? Будут крики, шум, визги, скандал. Аршама и Зата от всего отопрутся. Свидетелей-то нет. Ее объявят наглой лгуньей, клевещущей на своего повелителя. Дальше пыточная и медленная смерть с одним вопросом со стороны палачей: с какой целью она оклеветала своего повелителя? Женщин она не спасет, а вот себя погубит наверняка. Лучше молчать. А почему молчать?

Курави оживилась. Мысль начала работать согласно поучению, которому ее учила старая жрица из храма Богини Кали: всегда, в любом, самом плачевном положении, думай, как использовать свои или чужие несчастья с пользой для себя.

- Этот улыбчивый негодяй Зата что-то пронюхал про нее. Раз поймал кончик ее проделок, то обязательно вытянет всю сеть и разоблачит перед повелителем. Тот либо убьет ее, либо выдаст за какого-нибудь ублюдка. А что, если использовать свое знание тайны повелителя, чтобы заставить его выдать ее за Упаму? Идея! Какая идея! Главное не спешить. Первым делом надо дождаться отъезда Таравали и Маданы, и возвращения Заты. Когда женщин убьют, повелитель уже не отопрется. Мадана из столь могущественного рода, что повелитель может потерять трон и жизнь, если отец и братья Маданы узнают, как поступил с их дочерью и сестрой повелитель Аршама. Надо затаиться. Ничем себя не выдавать. Не попадаться в ловушки, которые ей начнет расставлять Зата. Дождаться отъезда женщин и возвращения Заты, и только после этого, требовать встречи с повелителем. Легенда столицы, Зачатый в тюрьме, будет ее мужем! Только для начала надо добраться до женской половины и не попасться.

Курави прислушалась. Тишина. Никого рядом.

Девушка выбралась из своего укрытия и начала разминать, затекшие от долгого сидения в неудобной позе, ноги. Восстановив их подвижность, Курави продолжила свой путь.

 

- Где ты была? – встретила ее Мина, с испугом глядя на подругу. – Зата тут все перевернул, тебя разыскивая.

- Придремала на траве, в саду, за беседкой. Там, где мы обычно лежим в жару.

- В такую погоду? -  с недоверием спросила Мина. – На небе сплошные тучи.

- А мне чего-то захотелось полежать на траве. И сама не знаю чего. Ну, и уснула.

 

- Госпожа Курави. – главный евнух внимательно осмотрел девушку с головы до ног. – Мы сбились с ног, вас разыскивая.

- Я случайно придремала в саду, за беседкой.

Щека Заты едва дернулась от столь наглой лжи, но главный евнух сдержал себя.

- Повелительница Гита желает вас видеть, – вежливо сказал незваный гость.

- Иду! – Курави поправила перед бронзовым зеркалом свою прическу и отправилась к старшей жене Аршамы, матери царевича - наследника трона…

 

                                      IX

 

Оставшиеся до Праздника цветов недели, Курави вела себя воистину образцово. Ни одного нарушения распорядка, ни одной выходки. Государь, занятый войной с Гандхарой, не торопился наведывать своих женщин, и те были предоставлены сами себе. В итоге женщины начали позволять себе некоторые вольности. Те, кто был постарше, попивали редкие вина, которые им тайно приносили из царского погреба доверенные служанки и рабыни; молодежь затевала игры и проказы. Одна Курави оставалась в стороне от всей этой жизни. Каждый день она, как заведенная, делала одно и то же. Подъем. Утренние купания. Завтрак. Опять купания в бассейне. Обед. Шитье в своей комнате. Ужин. Опять бассейн и сон. Никто ничего не понимал. Куда делась дерзкая и любопытная девушка, не сидевшая долго за одним делом.

Зата, с недобрым предчувствием, наблюдал за образцовым поведением этой, как ее назвал сам повелитель «юной стервочки», и с каждым днем мрачнел все больше и больше. Но подозрения подозрениями, а доказательств-то нет. Повелитель же ясно сказал: нужны доказательства. И Зата дал указание двум проверенным евнухам  cледить за каждым шагом Курави и обо всех ее похождениях докладывать ему лично.

Праздник цветов Курави провела, как обычный день. Если и были отличия, то, разве что, участие в торжественном выходе в зале торжеств, где присутствовал сам повелитель. Потом жены и наложницы повелителя остались ужинать с Аршамой, а девушки вернулись к себе. Здесь они устроили танцы и свою пирушку, но Курави с ними не осталась. Сослалась на головную боль и ушла к себе.

 

На второй день после Праздника цветов в комнату к Курави пришла Мина. Хозяйка, которая вышивала, с интересом посмотрела на возбужденную подругу.

- Ты чего?

- Повелитель позволил Таравали и Мадане уехать в Раш. Он освободил их от всех обязательств перед собой и разрешил жить в Раше по своему усмотрению. Представляешь, как им повезло! – щечки Мины горели, карие глаза возбужденно сверкали. – Им всего по тридцать три года, а они уже свободны. Свободны от мужа, свободны от обязательств. Свободны от этой тюрьмы. Делай, что хочешь, и всего тридцать три года. Вся жизнь впереди! Во, повезло! Ты чего?

- Палец уколола! – Курави вытащила изо рта палец, который носил следы ее зубов. Так сжала его девушка, слушая болтовню наивной подруги. – Сейчас все пройдет. Скажи, когда Таравали и Мадана едут?

- Они уже уехали. Только что. Попрощались со всеми и уехали. Ой! Тебе не сказали? Ты же знаешь, как они к тебе относились.

- Я не обижаюсь. Не переживай. Я прекрасно знаю, что большинство здешних обитательниц меня терпеть не могут. Так что, поведение Таравали и Маданы объяснимы. Они сами поехали?

- Нет, конечно. С ними поехали их любимые служанки и рабыни. А сопровождать их взялся сам Зата.

- Так Зата уехал?

- Уехал.

- Ага! Это хорошо! – на губах Курави появилась хищная улыбка.

- Опять проделки? Я так и знала, что твое поведение паинькой было не более чем притворство, – воскликнула Мина.

- Слушай, подружка. Мне надо в город. Ты должна мне помочь. Зата приставил двух олухов из этих, кастратов, присматривать за мной. Их необходимо будет отвлечь.

- Ох, попадешься! И зачем тебе в город?

- Встретиться с будущим мужем.

- Что? – Мина и рот раскрыла от неожиданности. – Ты…

- Я не собираюсь за повелителя. Я люблю другого.

- И кого?

- Пока это секрет. Поможешь?

- Помогу, но ты мне потом все обязательно расскажешь.

- Обязательно расскажу.

 

                                         X

 

Удовлетворенный собой, Зата важно прошествовал в комнату евнуха Дасука, которого оставлял вместо себя на время своего отсутствия.

Дасук, который возлежал на ложе, застеленном шерстяным покрывалом, сшитым из разноцветных кусочков, торопливо поднялся при появлении начальства.

- Как тут без меня?

Зата прошел к столу и бесцеремонно налил себе вина из кувшина, стоящего на столе Дасука.

- Все, как обычно, господин. Только…

- Что только?

- Курави побывала в городе. В день, когда вы уехали.

- Что-о? – чаша с вином улетела за спину главного евнуха, покрыв темными пятнами стену и угол комнаты.

- Ее взяли с поличным?

- Нет, господин. Вардан и Плин прозевали, когда она ушла. Мы б и не знали, что она побывала в городе, если бы ее случайно не видел в городе Папак. Он пытался за ней проследить, но она обвела его вокруг пальца и скрылась.

- Папак точно уверен, что видел именно Курави?

- Никаких сомнений, господин, мы проверяли. Никто из обитательниц дворца не видел Курави в момент, когда Папак встретил ее в городе.

- Позови Папака.

Дасук едва ли не бегом выскочил из комнаты. Зата же выругался. Налил себе новую чашу и залпом выпил, после чего принялся в нетерпении барабанить пальцами по столу.

Наконец, появился хозяин комнаты. Он вел за собой немолодого, толстого евнуха, не один год служившего при дворце.

- Папак, ты уверен, что видел в городе Курави?

- Уверен, господин. Готов принести клятву на алтаре Богов.

- Что ж. Тогда пошли к Курави.

Девушка как раз вышивала, когда три евнуха, без стука, вошли в ее комнату.

- С приездом! – кивнула Курави Зате. Тот изумленно воззрился на девушку, но только на миг. В следующее мгновение главный евнух грозно свел брови.

- Курави, что ты делала в городе шесть дней назад, когда тебя там встретил Папак?

- А кто ты такой, чтобы мне, той, которая нравится повелителю, задавать подобные вопросы?

Зата и, пришедшие с ним, евнухи ошеломленно замерли. Такого хамского отношения со стороны женщин дворца к главному евнуху не видели со времен знаменитой Киртимати, любимой жены царя Ариарамны. Наконец, Зата взял себя в руки и вопросительно посмотрел на Дасука. Тот, в недоумении, пожал плечами.

- Повелитель не посещал своих женщин, пока вас не было.

Ноздри Заты раздулись от гнева.

- Как ты посмела…

- Слышь, заткнись! – перебила Курави главного евнуха спокойным тоном, не прерывая шитья. – Хочешь, чтобы повелитель снес тебе голову? Я это быстро организую.

Зата бросил еще один изучающий взгляд на девушку, которая продолжала вышивать с невозмутимым видом, повернулся и вышел.

Папак и Дасук выскочили за ним следом. Курави ехидно улыбнулась.

 

- Говоришь, ведет себя просто вызывающе? Грозила тебе от моего имени? Что ж, придется самому пройти и поговорить с юной стервочкой. Это даже интересно.

Аршама посмотрел на главного евнуха.

- Слушай, Зата, а не способ ли это заманить меня в свою постель?

 Главный евнух развел руками с видом: мол, повелитель, кто поймет этих женщин.

Аршама улыбнулся.

- Ладно, идем. Посмотрим, что опять затеяла эта хорошенькая стервочка.

 

Когда в комнату, где болтали Курави и Мина, вошли Аршама и главный евнух, девушки тут же вскочили на ноги и почтительно поклонились царю.

Зата жестом показал Мине, что ей надо покинуть комнату. Аршама подтвердил этот жест движением головы. Белокурая красавица еще раз поклонилась и вышла.

Аршама с интересом посмотрел на прелестницу, которая совершенно спокойно встретила его взгляд своими серыми глазами.

- Ты что-то хотела мне сказать, девушка?

- Да, – ответила Курави и предложила. – Только пусть этот кастрат выйдет вон. Я не буду разговаривать с мужчиной в присутствии бесполого существа.

Зата побагровел.

- Выйди! – велел Аршама главному евнуху, настораживаясь.

Зата повиновался. Прикрыл за собой дверь и остался стоять на страже у входа в комнату, охраняя своего повелителя.

- Итак, прелестница, мы одни. – Аршама хотел поправить рукой завитушку на лбу девушки.

- Не надо, господин! – качнула головой та. – Я не собираюсь выходить за вас замуж и становиться вашей наложницей.

Аршама был настолько ошарашен столь наглым поведением собеседницы, что вопреки характеру и привычкам, не рассвирепел, а спокойно спросил.

- И за кого же ты собралась?

- За вашего племянника Упаму Зачатого в тюрьме.

- Губа не дура. Ты с ним уже виделась?

- И не раз. Мы с ним знакомы два года.

- Спали вместе?

- Нет!

- Тогда почему вы оба решили, что я позволю вам пожениться? Упама внук двух царей, а ты… незначительный род, мелкая должность. Почти что пустое место.

- Мой отец, может быть, но не я. Повелитель, я знаю вашу тайну. Я молчу о том, что знаю, а вы разрешаете наш брак.

Аршама слегка прищурил глаза, изучая стоящую напротив юную нахалку. Курави смотрела смело. Глаз не опускала.

- И что же это за тайна, что я должен поступиться своими планами в отношении племянника?

- Я знаю тайну замков Раш и Лотхал. И не только. Если я умру насильственной смертью, эта тайна станет достоянием всех знатных семей государства и народа.

У Аршамы на миг перехватило дыхание. Он сильно покраснел, а, придя в себя, глухо спросил.

- Кто еще знает об этом?

- Пока только я.

- Где у меня уверенность, что ты не откроешь ее кому-либо еще?

- Для чего? Чтобы меня тут же убили?

- Как ты узнала?

- Подслушала, как вы давали распоряжения Зате.

- Я могу не выдать тебя за Упаму,  и ты все равно будешь молчать.

- Отнюдь. Я так люблю Упаму, что жизнь без него для меня не имеет смысла.

- А Упама согласится?

- А куда он денется, если вы ему прикажете.

- Бедный Упама.

- Повелитель, вы понимаете, вариант моей насильственной смерти не пройдет ни сегодня, ни в будущем, так же, как и с моими детьми. Малейшее подозрение, что я или мои дети умерли не сами, и тайна перестанет быть тайной.

В разговоре наступила пауза.

Царь Аршама смотрел на юную девушку, которая стояла напротив него, и спокойно ждала его решения.

- А ведь она не притворяется. Она говорит правду. Если ее убить, тайна перестанет быть тайной. Характер и ум у малышки налицо.

Аршаме вдруг стало страшно. Он понял, что впервые в жизни его прижали так, что он, повелитель могущественной державы, сделает все, что от него хотят.

- Яван потерян. Упама нищ. У тебя, как я понимаю, ничего нет. На что вы собираетесь жить?

- Повелитель не станет позориться, оставив своего единственного племянника, героя легенды, на улице.

- Есть город Усрушана у границы. Я дам вам дом в Усрушане. Подарю поля и скот. Вы сможете жить, как знатные люди, но вы забудете про Бахтриш, дворец и все, что здесь происходит. Если отвоюем Яван, вы не будете претендовать на него. Я же забуду о тебе и твоей семье. Устраивает?

- Договорились, повелитель.

- А ты безжалостная девочка.

- А чтобы я выиграла, пожалей ваших женщин? Смерть в пыточной? Мне она не нужна.

- Бедный Упама.

- Не беспокойтесь за племянника. Я не обижаю любимых мною людей.

Аршама подошел к двери и открыл ее.

- Зата.

- Я здесь, повелитель.

- Готовь свадьбу госпожи Курави и моего племянника Упамы на завтра. Упакуй вещи госпожи Курави. После свадьбы она покинет Бахтриш.

- Исполню, повелитель…

 

- Дядя, вы звали меня?

- Звал. Скажи, ты знаешь девушку по имени Курави?

- Знаю.

- И как она тебе?

Юноша покраснел.

- Говори смелее, я ведь все-таки твой дядя.

- Нравится.

- Очень?

- Очень.

- А женишься на ней?

- А можно?

- Теперь можно. Поздравляю, племянник. Завтра твоя свадьба с Курави. Ты женишься на девушке, и вы уедете в Усрушану, где сможете вести жизнь знатных людей. Указ о передаче вам дома и соответствующих имений я уже подписал. Ты хотел мирной жизни, ты получишь ее.

- Спасибо, дядя.

- Не стоит, мой мальчик. Я очень любил твоего отца. Люблю и тебя, хотя на отца ты совсем не похож, особенно характером. Потому, хочу тебя предупредить. Не шути с Курави. Она очень красивая, умная и безжалостная женщина. Она безумно любит тебя. Но если ты ее обманешь, она убьет тебя и рука ее при этом не дрогнет. Захочешь иметь любовницу или наложницу, лучше поговори об этом с Курави напрямую. Не вздумай обманывать ее тайно – погибнешь.

- Что вы такое говорите, дядя?

- Правду! Жениться не передумал?

- Нет, дядя. Вы правы, я совсем не похож на отца и деда. Не похож ни на вас, ни на дядю Арийанта, но в одном я из рода повелителей. Если я дал слово – я его держу. А я дал слово Курави, что мы поженимся при первой же возможности.

- Ответ мужчины! Прими мои поздравления и береги себя.

- Постараюсь, дядя…

 

 

                                           Часть III.

                                Правнук повелителя.

 

                                                    I

 

Владыка Бахоя царь Аршама умирал. Пробитое в последнем бою легкое не оставляло престарелому повелителю никаких шансов. Понимал это сам Аршама, понимали врачи, которые беспомощно разводили руками под вопросительными взглядами, шокированных нежданной бедой, придворных.

Сорок три года правил Бахоем царь Аршама. Много всякого случилось за эти годы. Неудачи первых месяцев сменились годами благополучия и процветания. Потом пришла военная гроза. Пять лет тяжелой войны с соседней Гандхарой. Аршама, армии которого в начале войны терпели неудачи, в конце концов, сумел мобилизовать силы и одержать победу. Гандхарцам нанесли поражение. Потерянное в начале войны вернули обратно. Опять наступили годы мира и процветания. На постоянные стычки и столкновения на границах с кочевниками на севере и харойвайцами на юге никто внимания особо не обращал – дело привычное. Долгие годы мира с одной стороны принесли процветание и богатство, с другой – большой вред. Они разложили армию, внесли лень и небрежность в дела чиновников, наместников, сановной знати. На ответственные посты, благодаря протекции, знатному происхождению и взяткам, стали проникать никчемные люди, мало пригодные для государственной деятельности. Аршама, который с возрастом обленился, стал часто болеть, ослабил личный контроль за делами, и… пожал плоды собственного благодушия.

С воцарением в Харойве воинственного Виджайи мелкие пограничные стычки очень быстро переросли в большую войну между государствами. Армия Бахоя оказалась не в состоянии отразить вторжение отлично обученных и воинственных харойвайцев. Поражениями бахойцев на юго-западе тут же воспользовался Рави, царь Гандхары, давно мечтавший о реванше за проигранную отцом войну. Когда армия Рави перешла восточные границы и разогнала (нельзя подобрать другого слова для тех, кто бежал при первом же натиске врагов) Восточную армию Бахоя, Аршаме пришлось вновь сесть на боевого коня. Царь собрал столичные войска и лично повел их против гандхарцев. Повел, чтобы проиграть битву, благодаря бездарным исполнителям, попавшим на свои посты не за способности и заслуги, и получить стрелу в правое легкое. И теперь он лежал в своем дворце в Бахтрише, то и дело теряя сознание, и наводил страх на шокированных бедой придворных.

Беда была не в смерти царя. Одни уходят к предкам. Трон занимают преемники. Государство живет. Придворные и знать благоденствуют. Так было всегда. Беда была в отсутствии преемника. Трое сыновей повелителя умерли от болезней. Внуков не было. Единственная дочь, юная Асвати, в повелители не годилась из-за своего пола. Посадить Асвати на трон и дать ей мужа – дело длительное и хлопотное. Начнутся склоки и ссоры – кто достоин, а кто недостоин занять трон рядом с Асвати – на это не было времени. Асвати не подходила. Племянник Аршамы, сын покойного Арийанты, младшего брата Аршамы, Саушкшатра из Усрушаны был слишком юн – ему едва минуло пять лет, чтобы стать повелителем. А больше… больше никого и не было. И это в тот самый момент, когда две огромные вражеские армии стояли в трех переходах от столицы. Спасало, пока, лишь то, что враги опасались друг друга и не хотели столкнуться в кровавой битве между собой. Зато посланцы победителей уже в Бахтрише – ждут приема у царя Аршамы, чтобы продиктовать ультиматум побежденным. Срочно нужен кто-то, кто б смог спасти страну, отстоять столицу, дать отпор зарвавшимся врагам. Нужен повелитель – мужчина, а не юная девчонка или пацан, едва вышедший из младенческого возраста. И этот кто-то должен быть из рода повелителя. Только из него. Любого другого народ, остатки армии и знать провинций не потерпит. Задачка. Правда, повелитель намекал, что сам назовет преемника, способного спасти государство. Только кого?

- Неужто у повелителя есть сыновья, про которых я ничего не знаю? – размышлял главный евнух дворца, постаревший, но еще бодрый и энергичный Зата. – Разве какие побочные, в провинции, где повелитель мог переспать с какой-нибудь местной девицей, забыть о ней и ее чаде, и вспомнить только сегодня.

- Неужели повелитель решился, наконец, последовать моему совету? – соображал военачальник Ород, командир гарнизона Бахтриша, происходивший из древнего и знатного рода. Ород считался одним из друзей царя Аршамы. – Сам назовет мужа Асвати, организует свадьбу дочери и возведет мужа наследницы на трон, пока еще жив. Хорошо, если он назовет моего Арташумару.

- Что придумал повелитель? Кого хочет возвести на трон? Скорее бы уже приходил в себя и называл имя преемника! – нервничал полнотелый и надменный Сардак, один из первых вельмож государства, обладатель высокого титула «Главный над людьми дворца».

- Только бы не меня! – придворный по имени Бхана, полнеющий, страдающий отдышкой мужчина сорока лет, имевший титул «Главный над слугами дворца» даже пальцы сложил в защитную мудру. – Только бы не меня! Принять власть в такое время – это самоубийство! Только бы не меня!

И Бхана, заметив, что царь открывает глаза, мелкими, едва заметными шажками поспешил спрятаться за широкую спину военачальника Багатуни, в немалой степени виновника последнего поражения армии Бахоя.

- Повелитель! – хранитель печати Вахудата, обвешанный драгоценностями, разодетый в дорогие одежды из льна и саржи, склонился к ложу, на котором возлежал умирающий. – Вы обещали назвать имя преемника.

- Да! – Аршама попытался приподняться. Закашлялся. Вахудата тут же подсунул под спину царя несколько подушек, а главный лекарь поднес к устам больного целебный напиток. Аршама сделал несколько глотков. Отдышался.

- Сегодня только один человек из моего рода способен спасти наше государство. Пусть он взойдет на трон. Его зовут Викрама. Он командир пограничной стражи города Тайды на северо-восточных границах нашего государства…

Гробовая тишина наступила в зале. Многие с недоумением переглядывались: не бредит ли повелитель? Какой Викрама? Какая граница? Никто не слышал о подобном человеке в роду повелителя.

- …Викрама внук моего брата Арийавы, сын Зачатого в тюрьме Упамы. Я виноват перед Упамой и Викрамой. Я забыл о них в годы своего благоденствия. Викрама доблестный и опытный воин, и способный правитель. Он спасет государство. Я, царь Аршама, повелитель  и владыка Бахоя, находясь в здравом уме, объявляю свою волю: Я оставляю трон Викраме, сыну Упамы, внуку моего брата Арийавы, правнуку моего отца царя Ариарамны! Я все сказал!

Зала оживилась. Зашумела. Зачатый в тюрьме. Многие вспомнили историю пятидесятилетней давности и сказания, ходившие по столице об Арийаве.

Так у Упамы есть сын – мужчина в расцвете сил, опытный в военном деле. Так это все меняет. Так это же прекрасно. Это же спасение. Прямой потомок великого Ариарамны, внук героя Ариайвы. Бывалый воин. Что может быть приятней для народа и воинов в эти тяжелые дни.

На лицах многих появилась надежда. Но не на всех.

- Фу-у-ух! Пронесло! – облегченно выдохнул Бхана.

- Сын Курави! Как же я мог забыть про эту нахалку! – Зата взялся рукой за нижнюю часть своего лица. – Если сынок пошел в свою мамашу, то пусть боги смилостивятся над нами!

- Эх, олух! Знать бы раньше, что у Упамы есть сын, принял бы меры! – Ород с досады прикусил губу. – Что стоило подослать к нему верного человека. Стычек на границе много. Случайная стрела и… скромные похороны павшего стража границы. Ах, не знал про Викраму. Как же так. Я был уверен, что повелитель назовет Арташумару своим зятем и своим преемником. Повелитель сам намекал на такую возможность за месяц до начала войны и так мимо цели!

- Деревенщину на трон? – Сардак пренебрежительно скривил губы. – Хотя, на время, пока идет война…

- Гарнизон Тайды? Викрама? – морщил лоб главнокомандующий Вигат, пытаясь вспомнить, что мог он слышать о таком офицере. – Один из людей Варки. Да, что-то было. Кажется, его хвалил Варка за рейд в степи саков в прошлом году. Говорил, что очень толковый парень. Хм! Варка редко ошибается. Ладно, посмотрим при личном знакомстве.

- Велю! – Аршама вновь закашлялся, а, отдышавшись, обратился к командующему Вигату.

- Вигат, Вахудата, пошлите за Викрамой. Пусть срочно едет в Бахтриш. Он должен успеть до того, как я умру, а мне осталось недолго. Скорее, иначе враги пойдут на штурм столицы!

 

                                             II

 

В городе Тайда, одном из опорных пунктов государства Бахой на северо-восточной границе, царило веселье. Жители шумно отмечали возвращение воинов своего города из успешного похода в степь.

Да, время было тяжелое. Да, они, жители Тайды знали, что грозные враги вошли на территорию страны и столица, да что столица, все государство в опасности. Они, горожане Тайды, были озабочены этим не менее прочих граждан Бахоя. Будущее казалось неопределенным и страшным. Тем больше было желание погулять, повеселиться. Кто знает, когда еще представится такая возможность. А тут их отцы, мужья, братья, сыновья вернулись с победой и добычей. Один из наиболее опасных родов сакаравли отброшен в глубь степей. Ничто теперь не угрожает Тайде. Чем не повод для веселья и радости.

- Слава Викраме! Слава нашим воинам! – звучало в домах, где стояли празднично накрытые столы, на улицах, где гуляли разряженные толпы подвыпивших горожан, в скромном доме правителя города, где собрались командиры, отличившиеся в походе воины и знатнейшие люди Тайды.

Сам хозяин, тридцатидвухлетний рослый широкоплечий сероглазый красавец со шрамом от уха до плеча – напоминанием о самонадеянной юности – весело скалил зубы и шумно смеялся соленым и грубым шуткам соратников и гостей. Викрама не был женат, а потому за его столом сидела чисто мужская компания, в которой можно было не стесняться и острить без оглядки на приличия.

- Врывается жена в спальню, - продолжал рассказывать сотник Гандар, усатый, широколицый, курносый мужчина с ярко-синими глазами, - и спрашивает мужа: «Что делает моя служанка в твоей постели?» - «Понимаешь, милая, - отвечает муж, - этот болван водонос не явился и оставил нас без воды, а потому твоя служанка обмывает мое тело своим языком. Не могу же я ходить грязным!»

- Ого-го!

- Уга-га!

- Ха-ха-ха! – понеслось по комнате громкое ржание восторженных слушателей.

К Викраме, который шумно смеялся вместе со всеми, подошел дежурный десятский.

- Командир, вернулся сотник Пракаш.

- Так зови его сюда!

- Он просит вас выйти к нему. У него важные вести.

- Важные? – Викрама, усмехаясь, поднялся из-за стола.

- Сейчас вернусь! – махнул рукой пирующим, и услышал голос Гандара.

- «А почему моя служанка голая? – спрашивает жена. «Что б не стряхнуть, случайно, пыль со своей одежды на мое вымытое тело!» - отвечает муж.

- Га-га-га!

- Ух-ха-ха!

Викрама смешливо фыркнул и вышел из комнаты, довольный жизнью. И чего не радоваться. Забот нет. Схватки с кочевниками степи – больше развлечение, чем труд. Мелкие свары горожан с успехом разбирает его помощник Икшваку, любитель расплетать чужие жизненные трудности. Отличные друзья. Девчонки? От желающих спать с ним, отбоя нет. Чего еще надо человеку. Кто откажется от беззаботной и интересной жизни?

- Рад тебя видеть, Пракаш! – Викрама обнял сотника, одного из немногих преданных лично ему людей. – С возвращением. Идем, повеселимся с ребятами. 

- Прости, командир, не до веселья, – невысокий, худощавый, с узким удлиненным лицом и гривой пышных светлых волос, сотник посмотрел на Викраму озабоченным взглядом своих серо-голубых глаз.

 С командира гарнизона Тайды слетело все веселье.

- Что? – глухо спросил он. Викрама слишком хорошо знал невозмутимого, хладнокровного Пракаша, чтобы понять: случилось нечто серьезное, если друг столь озабочен.

- Массагеты и саки объединились. В дни цветения тюльпанов они выступят на нас.

- Порадовал, так порадовал! – Викрама взялся рукой за шею. Потер ее и затылок. – Мысли есть?

- Какие мысли? Разве что место, где умрем в бою, покрасивее подобрать. Лично я за васильковую поляну. С детства хотел иметь там последнее пристанище.

- Кто еще знает об этом?

- Никто. Только я и Асакед. Он помогал мне допрашивать раненного массагета. Асакеда ты знаешь. Он будет молчать. Массагета я зарезал, чтобы он не разболтал новость моим ребятам.

- Никому больше не говори об этом. Пусть ребята и горожане поживут в спокойствии свои последние недели.

- В столицу сообщишь?

- А толку? Аршама не в состоянии отбить харойвайцев и гандхарцев. Могу себе представить, что начнется в Бахтрише, если там узнают о нашествии кочевников.

- Но кто-то же должен что-то делать? Принимать какие-то решения. Организовать отпор! 

- Ты прав. Кто-то должен. Я сообщу обо всем в столицу. Пусть думают. Пусть у них голова болит. У них есть для этого люди, ресурсы, а мы что? Мы люди маленькие. Три сотни Тайды и две сотни из Ашта – все, что мы можем выставить против двухсот тысяч кочевников. Ты прав. Нам остается только подобрать красивое место на природе, на котором будет приятно умереть в бою. И все. Ладно! – Викрама хлопнул друга по плечу. – Нашествие не наша проблема. Пусть в Бахтрише ломают голову, как его отбивать, а мы пошли веселиться. Даже, если нам осталось три-пять недель жизни, проживем их весело и со вкусом. Айда пировать, Пракаш.

И подхватив друга под руку, Викрама потащил сотника в зал, где шла гулянка.

- Друзья, взгляните, кто вернулся! – громко объявил Викрама на входе.

- О! Пракаш!

- Со счастливым возвращением!

- Друг наш, иди к нам! Давно не пили вместе!

- Нагулялся по степям, парень?

- Расскажи о своих похождениях!

- Какие новости, Пракаш?

- Друзья, о делах завтра. Сегодня гуляем. Налейте лучше Пракашу вина.

- Возьми рог. Он полон, парень! - сотник Ганур подал Пракашу свой рог, наполненный темной жидкостью.

- За возвращение нашего друга! – громко возвестил тост Викрама.

- За возвращение! – заревели все и осушили свои чары.

- Гандар, что ты тут рассказывал, когда мы вошли? – обратился к известному знатоку историй и случаев из жизни Викрама.

- Про купца Бару из Ашта. Как он ездил в Усрушану.

- Продолжай, послушаем.

- Продолжай, Гандар.

Сотник разгладил свои густые, черные усы и улыбнулся.

- Заходит Бара за девицей во двор ее дома и облизывается. Повезло, такая красавица его сама пригласила к себе. В Аште подобных не сыскать. Подходит с ней к дому, и обнимать девушку. Тут раскрывается дверь и из дома выходит три здоровенных лба. Каждый, что тот дикий бык. Бара струхнул и отпустил девчонку. Девчонка шасть в дом, только ее и видели. А главный из лбов и говорит: «Что, купчик, на блядки пришел? Сестру позорить? А ребра тебе не пересчитать? Короче, хочешь уйти живым и здоровым, бери вон ту глину и обмазывай ею эту стену. Обмажешь, так и быть, простим твое нахальство. Не обмажешь, поломаем ребра». Бара за глину и за работу. Лбы не уходят. Сидят. Греются на солнышке и наблюдают. К заходу солнца Бара управился. Посмотрел главный лоб на его работу и похвалил: «С тебя хороший строитель, купчик. Ладно, иди, отпускаем тебя без мордобоя». Вышел Бара со двора ни жив, ни мертв от радости, что пронесло, что не избили его, не изувечили, а навстречу ему девчонка, соплячка лет двенадцати, соседка красотки. «Вы, - говорит, - тоже попались?» - «Куда попался?» - спрашивает Бара. Девчонка же отвечает: «На красотку Чамунду. Вы уже десятый, кто им дом ремонтирует. Еще три-четыре таких любовника Чамунды, как вы, и она с братьями закончит бесплатный ремонт своего дома».

- Го-го-го!

- Га-га-га!

- Ах, ловкачи!

- Бесплатный ремонт дома! Ха-ха-ха!

- А вот еще одна история, – начал Гандар, когда шум поутих, а содержимое кубков и чаш перешло в желудки пирующих. – Приключилась она с десятским Курнакой из Ашта. Захотелось ему от жены налево сходить. Присмотрел он себе одну вдовушку…

В зал внезапно вошел незнакомый воин в полном доспехе, со знаками сотника, и громко объявил.

- Специальный посланник Хранителя государственной печати Вахудаты господин Кирти и командующий Правым крылом Северной армии десятитысячник Кертер!

Ошеломленные присутствующие начали торопливо подниматься со своих мест.

В зал же вошли десятеро. Впереди шел высокий старик в белых одеждах, с золотым диском на груди. Рядом с ним, отставая на полшага, известный тайдцам десятитысячник Кертер, невысокий, но крепко сбитый и сильный мужчина с пронзительным взглядом глубоко посаженных темных глаз. Он был при мече, но без доспехов.

При виде столь многолюдного сборища, участники которого почтительными поклонами приветствовали вошедших, старик растерялся и оглянулся на десятитысячника. Кертер тут же подошел к нему и зашептал на ухо, глазами показывая на Викраму, который стоял в ожидании: Чего это вдруг столь высокопоставленных гостей занесло в их забытую богами Тайду?

Старик же прошел к хозяину дома и низко поклонился ему, к полному недоумению самого Викрамы и его сочашников.

- Викрама, сын Упамы, внук Арийавы, правнук великого Ариарамны, - торжественно начал старик, выпрямившись, - тебе надлежит немедленно отбыть в Бахтриш. Повелитель Аршама избрал тебя новым царем государства Бахой. Поспеши, повелитель Викрама. Ты должен успеть в Бахтриш до того, как умрет царь Аршама, иначе враги атакую столицу. Повелитель Аршама очень плох, и жить ему осталось недолго!

- Ничего себе удружили! – вырвалось у Викрамы, когда ему дошло, что его ждет.

- Я почему-то был уверен, что проблему с кочевниками придется решать нам, а не повелителю Аршаме, – тихо сказал Викраме Пракаш, который стоял рядом с хозяином дома.

- Тс-с-с! – издал неопределенный звук Викрама. – И эту кашу расхлебывать мне!?

- Вам, повелитель! – по бескровным губам Кирти скользнуло бледное подобие улыбки. – Больше некому!

Викрама обратился к друзьям и гостям, которые, ошеломленные не менее хозяина, зашептались между собой.

- Гандар, Пракаш, Пандит, Араст едете со мной. С нами едут отряд Пракаша, отряд Пандита, сотня Гандара. Ганур возглавишь гарнизон Тайды. Твоя задача оповестить всех командиров границы о полной боевой готовности и призыве ополченцев. Место сбора войск я укажу позже. Простите, друзья, догуляете без меня. Моя беззаботная жизнь закончилась. Мне теперь предстоят такие удовольствия… - Викрама сокрушенно покачал головой. - Лучше б их не было. Гандар, Пандит, Араст, Пракаш, выступаем через час. Вы едете с нами, досточтимый Кирти или останетесь и отдохнете?

- Еду с вами.

- Мы будем ехать очень быстро, без отдыха.

- Я достаточно крепок, чтобы добраться до Бахтриша, повелитель.

- Тогда сядьте, перекусите вместе со своими людьми, и через час будьте готовы к отъезду. Я пройду, передам дела. Ганур – за мной.

 Викрама стремительно вышел из зала. Ганур, Гандар, Пандит, Араст, Пракаш и их люди поспешили следом. Оставшиеся потеснились, освобождая место за пиршественным столом гостям из столицы.

 

                                             III

 

В Усрушане, которая располагалась на юго-восток от Тайды, по дороге в Бахтриш, и где находился главный штаб пограничных войск их участка границы, Викрама задержался ненадолго. Здесь уже знали о его избрании новым правителем государства и встретили с подобающими почестями. Викрама отмел все попытки задержать его и устроить в его честь праздник со стороны местных властей. Он позволил себе лишь уединиться со своим бывшим начальником, старым пограничным волком по имени Варка. Разговор был коротким. Викрама изложил Варке все, что знал о готовящемся нашествии кочевников. Запретил сообщать еще кому.

- Пусть все думают, что мы собираем войска для отпора Харойве и Гандхаре. Если кочевники узнают, что мы в курсе их планов, они выступят раньше дней цветения тюльпанов, мы не успеем собрать войска и окажемся неспособными дать отпор. Гануру всяческую поддержку. Он очень толковый парень и хороший тактик. Ваша задача: вооружить и собрать в отряды всех способных носить оружие. Связь держим постоянно. О любых неожиданностях извещать меня тут же!..

Отмахнувшись от остальных:

- Некогда. Враги подступают к Бахтришу! -

Викрама продолжил свой путь.

Когда стены Усрушаны остались далеко позади, с конем Викрамы поравнялся Пракаш.

- Шушик в ярости, – сообщил он другу. – Рвет и мечет. Ее сторонники ошеломлены.

- Кто такая Шушик?

- Ты не знаешь!? – вскричал Пракаш, с изумлением взирая на друга. – Да, парень, ты явно не метил на трон и тебе, на самом деле, удружили, если ты даже не знаешь о своих конкурентах!

- Каких конкурентах, говори яснее, – попросил Викрама Пракаша.

- Шушик – жена Арийанта, младшего брата царя Аршамы, умершего два года назад. От их брака остался сын по имени Саушкшатра. Мальчику почти пять лет. Шушик была уверена, что после гибели сыновей Аршамы, ее сын единственный законный наследник трона по мужской линии. Узнав, что Аршама тяжело ранен и доживает последние дни, она уже начала собираться в Бахтриш и вести себя, как правительница государства, а тут ей такой сюрприз с твоим избранием царем Бахоя.

- Представляю, что б творилось с ней в Бахтрише, когда б к столице подошли армии Харойвы и Гандхары, а на север государства обрушились бы орды кочевников.

- Как что? Бабская истерика с подвываниями, а потом, в лучшем случае, младшей наложницей одного из победителей.

- Откуда знаешь про Шушик?

- Пошептался с местными, пока ты беседовал с Варкой.

- Вот что, друг. Поинтересуйся, кто еще из рода Аршамы метил или имеет права на трон. Чувствую, что как только мы выкрутимся и восстановим мир на границах, наверх полезет такое… Это сейчас они все, как тараканы, со страха по щелям позабивались…

 

                                          IV

 

Во дворец Аршамы в Бахтрише Викрама и Кирти входили вместе.

- Что повелитель? – спросил Кирти знакомого придворного, который попался им навстречу.

- Еще дышит, – вежливо, с поклоном, ответил придворный и с любопытством посмотрел на незнакомого ему Викраму.

- Хранитель печати Вахудата?

- Он сейчас у повелителя.

У входа в покой, в котором лежал больной Аршама, дорогу им преградили воины личной охраны царя. Все со знаками десятских. Командовал ими сотник.

- Никого пускать не велено! – сообщил сотник вновь прибывшим.

Кирти не растерялся.

- Дорогу повелителю Викраме! – объявил он.

 Воины с любопытством уставились на Викраму и тут же склонились в почтительном поклоне. Сотник прошел в покои первым.

- Повелитель Викрама и господин Кирти! – громко объявил он с порога.

 Группа людей, застывшая в унылом молчании у постели царя Аршамы, разом повернула свои лица к вошедшим. Больной зашевелился. Слабо махнул рукой, приглашая Викраму подойти к нему.

Сквозь расступившихся придворных, новый правитель Бахоя поспешил к постели Аршамы и склонился над стариком.

- Успел таки! – измученный болезнью, изможденный и бледный Аршама улыбнулся. – Прости, внучек, что передаю тебе государство в столь плачевном положении. Но я верю, ты справишься. Я давно наблюдал за тобой. Ты будешь хорошим правителем. Бери власть и действуй!

Голос Аршамы звучал все тише.

- Повелитель, - перед Викрамой склонился пожилой мужчина с бритой головой и в белых одеждах, - повелитель Аршама устал. Ему надо отдохнуть.

- Не будем ему мешать, достойные! – Викрама решительно указал придворным на дверь.

Последние поторопились выйти. Викрама еще раз поклонился больному, который следил за ним радостными глазами, и вышел последним.

- Представьтесь! – потребовал он у придворных, оказавшись за пределами покоя Аршамы.

- Хранитель печати Вахудата, – склонился невысокий темноглазый мужчина, обвешанный драгоценностями.    

- Главнокомандующий Вигат, – рослый, широкоплечий мужчина, приближающийся к полувековой отметке, склонил голову. Смелый взгляд синих глаз. Меч у пояса. Нарочитая небрежность в одежде.

- Главный казначей Артука, – невысокий, худощавый мужчина с бритой головой и пышными, пшеничного цвета, усами элегантно поклонился новому владыке Бахоя.

- Главный евнух Зата, – пожилой, высокий, полнеющий мужчина с одутловатым безбородым лицом поклонился и оценивающе посмотрел на нового царя своими серо-голубыми глазами.

- Главный над слугами Бхана, – полнеющий сероглазый мужчина сорока лет низко поклонился и уставился на Викраму любопытствующим взором.

- Верховный жрец храма Индры Махарши! – высокий, представительный, бритоголовый мужчина, с пронизывающим взором темных глаз, вежливо склонил голову. В одной руке он держал посох, другой придерживал золотой амулет, висевший на его груди.

- Верховный жрец храма Бога Солнца Хварна! – низенький толстяк, с умным взглядом своих серо-зеленых глаз, слегка склонил голову и с откровенным интересом принялся изучать прибывшего.

- Сколько у нас войск под рукой? – Викрама повернулся к командующему Вигату.

- Двенадцать тысяч в самом Бахтрише и десять тысяч в лагерях за городом.

- Сколько всего мы можем собрать по стране в течение месяца, если нам не будут мешать?

- Тридцать семь тысяч воинов и ополченцев тысяч двадцать – тридцать. Ополченцев пока соберешь. А главное для них нет оружия. В Китабе и Экачакре харойвайцы захватили наши главные арсеналы.

- Оружие ополченцев должно храниться у него в доме, а не в арсенале армии! – резким тоном сказал Викрама.

- Такова была воля повелителя Аршамы! – начал оправдываться Вигат.

- Повелитель Аршама боялся восстаний! – поспешил на помощь командующему Хранитель печати Вахудата.

- В результате воевать мы теперь должны палками и камнями! – фыркнул Викрама и обратился к Вахудате.

- Посланцы Виджайи Харойвайского и Рави Гандхарского уже здесь?

- Да. Они ждут приема повелителя Аршамы.

- Сколько времени займет коронация?

- Если самое необходимое, без торжеств и гуляний для народа, то две стражи от силы.

- Кто проводит коронацию?

- Мы! – вперед выступили трое.

Верховный жрец Храма Индры Махарши, Верховный жрец храма Бога Солнца Хварна и Хранитель печати Вахудата.

- Сколько вам надо времени подготовиться к коронации?

- У нас все готово, – ответил за всех Вахудата.

- Тогда назначим коронацию завтра, с восходом солнца. После обеда жду в тронном зале посланцев Харойвы и Гандхары. Достойные. – Викрама перехватил удивленные переглядывания придворных. – У нас совсем нет времени. Дорого каждое мгновение. Пропустим момент – погибнем все! Надеюсь завтра видеть вас всех на коронации. Достойный Бхана, где мне разместить прибывших со мной воинов и где могу переночевать я сам?

- Я покажу, повелитель, – Бхана поклонился и, отдуваясь, засеменил впереди Викрамы.

- Что происходит, Кирти? – потребовал объяснений от своего посланца Вахудата, когда царь и Главный над слугами дворца покинули комнату.

- Не знаю, – развел руками тот. – В Тайде, в его доме шла пьянка, когда мы туда прибыли. Все веселились. Никто никуда не спешил. Стоило нам сообщить ему, что отныне он правитель государства, как его будто подменили. Тут же покинул гулянку. Начал всех торопить. Через час мы уже покидали Тайду. До Усрушаны я был уверен, что он боится изменения решения повелителя Аршамы или его смерти, а потому и торопится, не желая упустить престол. Но в Усрушане, где мы пробыли меньше часа, он заперся с командиром пограничных отрядов северо-восточной границы Варкой и о чем-то беседовал с ним с глазу на глаз. Когда они вышли, на Варке лица не было, настолько он был взволнован. Повелитель Викрама не стал заезжать с визитом вежливости к госпоже Шушик, хотя обязан был это сделать, а нас не стал слушать. Для него хватило слов: надо заехать. Он тут же оборвал, вскочил на коня и погнал к Бахтришу. Сейчас же я лишний раз убедился, что для него главное не коронация, а разговор с посланниками. Однозначно, достойные, происходит что-то очень серьезное и опасное. Что-то, о чем мы ничего не знаем.

- Неужели нам грозит еще одна война? – высказал свое мнение главнокомандующий Вигат.

- О, только не это! – вырвалось у главного казначея Артуки. – Мы и так почти разорены. Еще одна война и мы пойдем по миру.

- Одно ясно. Повелитель Викрама не тот человек, который будет затевать спешку по пустякам. Я собрал сведения о нем. Он никогда не принимает поспешных решений, и терпеть не может спешки. Если же он сейчас спешит, то, действительно, происходит нечто серьезное и очень опасное! – заявил Хранитель печати Вахудата. – Поэтому, достойные, надо нам ускорить коронацию и прием посланников. Господин Кирти, прошу вас, уведомите посланников Джанада из Харойвы и Дандака из Гандхары, что они будут приняты завтра, сразу после полудня. Достойный Артука, нам понадобятся завтра деньги для раздачи населению по случаю коронации нового повелителя. Достойный Вигат, прошу. На рассвете город должен быть под контролем армии. Нам не нужны беспорядки на улице в такой день. Достойный Зата, предупредите женщин. Ни одна из них, госпожа ли, служанка ли, рабыня ли, не смеет завтра покидать женской половины дома. Об этом же предупредите охрану. Нам не хватало только бабских интриг в столь ответственный для нашего государства момент. Достойный Махарши, достойный Хварна, прошу пройти ко мне. Обсудим детали коронации.

 

                                          V

 

Большой тронный зал или, как его звали, Зал приемов дворца царя Аршамы был полон. Надменная знать, военные, с которых после последних поражений слетела вся их наглость и спесь, избранные из горожан Бахтриша, верховные жрецы всех храмов города, придворные и государственные служащие – все одетые в лучшие одежды, увешанные драгоценностями, все немного навеселе – только что закончился короткий пир, устроенный для них по случаю утренней коронации нового повелителя, собрались на первый прием иностранных посланников новым владыкой государства Бахой.

 Викрама в богатых одеждах, с золотым обручем на голове, восседал на троне и с непроницаемым лицом ждал появления посланцев держав победительниц. Рядом с ним стоял Хранитель печати Вахудата, он же, по совместительству, глава ведомства по иностранным делам государства. И хотя лицо Вахудаты имело постно-торжественный, соответствующий случаю вид, в глазах то и дело проскакивали искорки веселья: ох, сейчас и будет! Вахудата до сих пор восхищался идеей Викрамы принять обоих посланцев разом, не предупреждая их об этом. Впрочем, другого варианта и не было. Примешь первым Дандака из Гандхары, обидится Дханад из Харойвы и армия Харойвы двинется на Бахтриш; примешь первым Дханада, обидится Дандак и тогда армия Гандхары пойдет на столицу Бахоя. И так беда, и так беда.

Одновременно (все рассчитали до мелочей) отворились правая и левая двери и два глашатая, перекрывая друг друга, объявили:

- Достойный Дханад из Харойвы, главный конюший и личный посланник повелителя Виджайи из Харойвы!

- Достойный Дандак из Гандхары, главный кравчий и личный посланник повелителя Рави из Гандхары!

Оба посланника, увешанные золотом, в дорогих одеждах, вступили в зал и потрясенно уставились друг на друга. Сопровождающие посланников лица начали в недоумении переглядываться. Тишина воцарилась в зале, так как гости приема из Бахоя были шокированы происходящим не менее посланников.

- Достойные посланники, повелитель ждет вас! – отлично поставленный голос Хранителя печати особенно громко прозвучал в установившейся тишине.

Посланники разом повернулись лицами к трону и…

- Что за представление!? – вскричал Дандак из Гандхары, багровея прямо на глазах.

- Что за чучело на троне!? – возопил Дханад из Харойвы. – Где повелитель Аршама!?

- Это оскорбление моего государя! – возмущался Дандак из Гандхары.

- За эту шутку вы умоетесь кровью! – плевался слюной Дханад из Харойвы.

- Я покидаю место, где так оскорбили моего повелителя и пусть мечи наших воинов доскажут остальное! – гневно заявил Дандак из Гандхары.

- Я велю немедленно двинуть нашу армию на Бахтриш! – сорвался на визг Дханад из Харойвы.

Оба посланника развернулись к выходу и … замолчали, ошеломленные. У каждой из дверей, через которые входили посланники, стояли отряды воинов Бахоя с обнаженными мечами.

Зала безмолвствовала. Всем было интересно, как поведет себя новый повелитель в столь необычной ситуации.

- Это насилие! – возопил Дханад из Харойвы, обращаясь к Вахудате.

- Вы немедленно выпустите нас, или… - вторил посланцу из Харойвы Дандак из Гандхары.

- Хватит! – вдруг рявкнул Викрама так, что рядом стоящие с троном содрогнулись. – Вы два болвана, а не посланники великих правителей. Прекратите бабский визг и ведите себя достойно мужчин! А если нет, я отошлю ваши головы вашим повелителям с просьбой прислать ко мне достойных мужей для переговоров! Повелитель Аршама тяжело болен. Я его внук и соправитель повелитель Викрама. Вам ясно это, тупые бараны!?

Посланник Дандак первым сообразил, что в государстве Бахой произошла смена власти, и слегка склонил голову, пренебрежительно приветствуя преемника Аршамы.

За ним спохватился Дханад. Наглея, кивнул Викраме, точно извиняясь за свою ошибку, и надменно заявил.

- Будучи устами моего повелителя, я вопрошаю, когда вы выплатите нам дань, наложенную нами на повелителя Аршаму?

Дандак в гневе воззрился на Дханада.

- Как вы посмели говорить раньше меня, посланника Рави из Гандхары?

- Что-о!? – возмутился Дханад. – Я, посланник Виджайи из Харойвы должен уступить первенство какому-то…

- Я сказал, хватит! – вновь рявкнул Викрама и предупредил посланников, которые с изумлением воззрились на царя Бахоя. – Еще одно слово без моего разрешения и виновный останется без головы!

Викрама сказал это таким спокойным, будничным тоном, что посланники поняли: это не пустая угроза. Жить хотелось обоим, а потому и Дандак из Гандхары и Дханад из Харойвы, кипя от негодования и мысленно клянясь отомстить за унижение, как только выберутся из Бахтриша, крепко сомкнули рты.

- Говорить будете только, когда я позволю, – спокойно продолжал Викрама, под одобрительный гул собравшихся подданных и придворных. – Отвечать будете точно и четко, только на поставленные вопросы. У меня нет времени слушать лишнюю болтовню. Посланник Дханад, как быстро вы можете получить ответ своего повелителя?

- За два дня.

- Тогда пошлите к нему немедленно гонцов и передайте следующее. Тот, кто семнадцать лет назад охотился с ним в Горах львов, просит о немедленной встрече. Подчеркиваю, немедленной встрече. Встречу предлагаю провести в городе Бушта, который стоит между армиями Харойвы и Гандхары, ровно через семь дней. Посланник Дандак, вы немедленно отправите гонцов к своему повелителю с моей просьбой о встрече. Я прошу повелителя Рави приехать через семь дней в город Бушту на встречу повелителей. Передадите ему, что на эту встречу я пригласил также повелителя Самудру из Моури. Гонцы с приглашением к нему отбыли еще вчера. Достойные посланники, речь в Буште пойдет об объединении армий всех наших государств под единым командованием для отпора кочевникам. И хорошо, если наших объединенных сил хватит, чтобы остановить их. В дни цветения тюльпанов почти двести тысяч воинов массагетов и саков обрушатся на наши земли.

- О-о-о! – дружно вздохнули пораженные присутствующие.

Хранитель печати Вахудата побледнел. Главный казначей Артука обречено вздохнул. Главнокомандующий Вигат плотно сжал губы.

- Достойные посланники, как только получите весть от своих государей, немедленно известите. Я вас больше не задерживаю.

Бледные, испуганные Дандак и Дханад низко поклонились и пошли, каждый к своему выходу. За ними засеменили взволнованные сопровождающие. 

- Дханад! – насмешливый голос Викрамы остановил посланника из Харойвы в дверях. – Не как посланнику и не как повелитель, а как частное лицо частному лицу обещаю: за чучело ты еще мне ответишь – морду набью точно!

- Повелитель я…

- В этом вопросе я не повелитель, я офицер пограничной стражи страны Викрама, а ты в нем не посланник, а всего лишь вельможа из Харойвы. Уяснил? А теперь, брысь!

Вспотевший Дханад поспешно вышел из зала. Он был в ужасе от своей неосторожности. Назвать чучелом повелителя могущественной державы, и не просто повелителя, а как выяснилось, друга юности его собственного владыки. Дханад кое-что слышал об охотах в Горах львов юного, тогда еще даже не наследника трона, Виджайи и сорвиголовах подростках, которые компанией носились по горам в поисках дичи. Кто же думал, что новый повелитель Бахоя из той самой компании. Непростительная оплошность.

Викрама дождался, когда за посланниками закроют двери, и обратился к взволнованным и протрезвевшим от страшной опасности подданным.

- Достойные, я очень рассчитываю на помощь Самудры из Моури и Виджайи из Харойвы в борьбе с заречными племенами, но … Как говорят у нас на границе: на друга надейся, но сам не зевай! А потому мы должны быть готовы отбить вторжение самостоятельно.

- Это невозможно! – вырвалось у вельможи Артафарна, чьи обширные владения лежали на берегах реки Чач и который очень хорошо, не понаслышке, знал, что представляют собой массагеты и саки в бою.

- Нет ничего невозможного! – Викрама спокойно посмотрел на Артафарна. – Для вас скажу. Я раз двадцать участвовал в компаниях, когда враг имел превосходство в три – шесть раз и ни одной компании мы не проиграли. Так что меня интересует, сколько обученных воинов мы можем собрать, и чего для них не хватает. И второй вопрос. Кто из вас, какой вклад готов внести в дело защиты государства.

 

                                     VI

 

- Повелитель, я выяснил то, что вы просили узнать о возможных претендентах на трон, – докладывал Пракаш Викраме. – Их трое. Единственная дочь повелителя Аршамы Асвати. Ей едва минуло шестнадцать. Ни с кем не связана. Если ее и захотят использовать, то вряд ли она будет знать об этом, пока не окажется на троне. Вторым близким родственником повелителя Аршамы является пятилетний Саушкшатра, сын Арийанты, младшего брата повелителя Аршамы, и Шушик. Я говорил вам о них в Усрушане. Сыном повелителя Аршамы и рабыни является Бхана, главный над слугами дворца. О том, что Бхана сын повелителя Аршамы практически никто не знает. Это секрет для всех. Повелитель Аршама всегда стеснялся этой своей связи и никогда никому про сына не рассказывал. Сам Бхана тоже не афиширует свою родословную. Большинство считает его побочным сыном вельможи Кидары из Ваджа, умершего лет двадцать назад. Повелитель Аршама и Кидара были когда-то друзьями. А потому Кидара охотно брал на себя проделки своего царственного друга. Каких-либо еще родственников, если не считать очень дальних, не выявлено.

- Спасибо. Это упрощает дело.

- Я уже приставил наших людей наблюдать за ними.

- Отлично...

 

- Араст, тебе персональное задание. Знаешь Главного над слугами дворца Бхану?

- Да.

- Я должен знать о каждом его шаге.

- Будете знать.

- Пусть тебя не вводит в заблуждение его показное простодушие и болтливость. Что-то в нем не то. Что-то он темнит. Присмотрись к нему. О том, что ты наблюдаешь за Бханой, никому. Только мне лично.

- Слушаюсь, повелитель…

 

                                              VII

 

Небольшой городок Бушта был разукрашен знаменами, штандартами, тканями с изображениями священных символов четырех арийских государств и их правящих семей. Местный просторный дворец, некогда он был любимым местом великого царя Ариарамны, знаменитого прадеда Викрамы, был чисто выметен, вымыт и красиво убран. Хранитель печати Вахудата и Главный над слугами дворца Бхана лично проследили, чтобы покои, отведенные для проживания повелителей, радовали глаз своей красотой и благоухали ароматами драгоценных ароматических масел. Сотни слуг, сбиваясь с ног, готовили угощение для повелителей и их свит. Викрама решил блеснуть и закатить для своих гостей грандиозный пир. Главный казначей Артука только охал и ахал, когда прикидывал во что влетит казне встреча царственной четверки. А с другой стороны понимал, что если не будет союза, кочевники нанесут такой ущерб, что нынешние расходы покажутся наперстком воды среди огромных морских просторов.

Викрама, который на правах хозяина, прибыл на день раньше и успел побывать буквально везде, не забывая хвалить людей за рвение и награждать наиболее отличившихся в работе, был доволен. Все шло, как нельзя лучше. Все приглашенные дали согласие прибыть на встречу повелителей. Царь Харойвы Виджайа предвкушал встречу с другом детства и с улыбкой вспоминал совместное озорство их мальчишеской компании. Самудра из Моури горел желанием познакомиться с новым повелителем Бахоя, надеялся на взаимопонимание и длительный военный союз, без которого не могла спокойно жить ни одна держава. Царь Самудра слышал, что еще недавно царь Викрама был всего лишь командиром стражи на границе. Самудра сам в далекой молодости служил на границе и возлюбил тамошнюю опасную и интересную жизнь, а потому надеялся найти в Викраме родственную душу. Царь Рави из Гандхары, встревоженный угрозой нашествия кочевников севера, которые обязательно пройдутся по богатым землям его государства, ехал, желая не допустить грабителей в свои владения. За одним Рави хотел лично взглянуть, кого это старый пройдоха Аршама возвел на трон Бахоя. Царь Рави хорошо помнил древнюю мудрость: лучше один раз самому увидеть человека, чем выслушивать о нем сотню лиц, каждое из которых имеет свое мнение и свой взгляд на окружающий мир.

- Хотел бы я знать, что вы будете говорить, когда Рави и Виджайа будут хвастаться своими женами? – озабоченно спросил Викраму Хранитель печати Вахудата.

- Распишу, какие преимущества имеет холостяк перед людьми женатыми! – отшутился Викрама. – Что повелитель Аршама?   

- Врачи говорят. Самое большее – это две недели жизни. Юная Асвати, дочь повелителя Аршамы, очаровательнейшая из девушек…

Викрама поморщился.

- Сначала надо отбить кочевников. А девушки… Куда они денутся. Лучше скажите, что будем делать с помощником Артуки Балашом? Он опять запустил руку в казну.

- Балаш из рода Пуру. Пуруйцы многочисленны и могущественны. Весь восток государства в их руках.

- Только поэтому я советуюсь с вами. В противном случае я бы снес Балашу голову. Ненавижу негодяев.

- Балаш не является негодяем. Он так воспитан. Он сын знатного и могущественного владетеля и привык себе ни в чем не отказывать.

- Это не оправдание. Человек, запускающий руки в казну государства в дни всенародных бедствий и разорения, есть подонок и негодяй, кем бы он ни был по происхождению, и какую бы должность не занимал! – резко ответил Викрама.

Вахудата в ответ лишь поклонился и дипломатично промолчал.

- О! – вдруг сказал Викрама. – На ловца и зверь бежит. Досточтимый Балаш, подойдите к нам.

- Повелитель! – поклонился помощник главного казначея Артуки.

Никто никогда б не сказал, глядя на этого воспитанного, ухоженного, с изысканными манерами, красивого молодого человека, что перед ним наглый казнокрад и подлый развратник, не имеющий в душе ничего святого.

- Балаш, я слышал, вы неплохо показали себя на военных играх в Таше в прошлом году.

- Я был вторым на мечах и третьим в стрельбе из лука, – не без тщеславной гордости сообщил молодой человек.

- Отлично! Как раз то, что требуется, – улыбнулся Викрама. – Сегодня же отправитесь в Самарканту. Заберете в Самарканте пятьсот новобранцев, собранных военачальником Качой. Отведете их в Тайду, где поступите в подчинение военачальника Ганура. Я понимаю, за оставшееся время трудно превратить новобранцев в хороших воинов, но вам придется постараться, чтобы они не подвели вас в бою. Отличитесь на войне с кочевниками, я закрою глаза на ваши хищения из казны повелителя Аршамы. Струсите. Вы знаете, что делают с трусами по законам нашего государства.

- Повелитель! – робко заикнулся Балаш.

- Отцу писать не надо. Он уже просил досточтимого Вигата взять вас в поход на кочевников ординарцем. Я же такого не понимаю. Прекрасно владеющий оружием, обученный управлять людьми и командовать военными отрядами, молодой человек из прославленной семьи не может быть ординарцем, когда в армии не хватает грамотных и обученных командиров. Именно поэтому вы получаете назначение командира в северную армию, а не мальчишкой на побегушках при штабе. Надеюсь, вы не осрамите своего отца.

- Повелитель! – Балаш еще раз поклонился и ушел.

Хранитель печати Вахудата ухмыльнулся.

- Представляю физиономии старого Пуру и его супруги, когда они узнают, куда попал их сынок. Они же рассчитывали, что он покрутиться годика два-три при штабе главнокомандующего, подальше от вражеских мечей и копий, и, благодаря знатному происхождению, получит высокий воинский чин и провинцию в управление. А тут такой сюрприз. Зато его дядья – все завзятые рубаки – будут в восторге, что их непутевый племянник, наконец, пристроен к стоящему делу.

- Досточтимый Вахудата, вы человек знающий. Сколько при штабе Вигаты молодых бездельников из знатных семей, обученных военному делу и способных руководить сотнями?

- Десятка три наберется.

- Отлично! – Викрама обрадовался. – А мы ломали голову, где набрать офицеров для нового корпуса.

- Это может не понравится их отцам, – осторожно начал Вахудата.

- Их отцам можете передать. Времена правителя Аршамы ушли в прошлое. Отныне. Хочешь сделать карьеру в армии и получить в управление город или провинцию, послужи в боевых частях. Отличишься в сражениях – пойдешь вверх. Нет – даже не мечтай о карьере и высоких постах. Нам не нужны новые Багатуни.

- Гм! – Вахудата предпочел промолчать.

Пример Багатуни, главного виновника поражения армии Бахоя в битве, где был смертельно ранен повелитель Аршама, был, что называется, не в бровь, а в глаз. Багатуни стал командующим армией, просидев всю жизнь в столичном гарнизоне на штабных должностях. В первом же и единственном для себя большом сражении он наглядно продемонстрировал, что может произойти, когда подобному «специалисту» доверят войска для ведения самостоятельных боевых действий.

- Повелитель, – перед Викрамой склонился запыхавшийся десятский из отряда Пандита, начальника телохранителей нового царя Бахоя. – Повелитель Виджайа прибывает!

- Великолепно! – обрадовался Викрама, что друг его юности приехал первым и они успеют пообщаться какое-то время, как в старину, не вызывая ревности у прочих гостей.

Викрама тут же поспешил к главному входу, где уже собиралась свита повелителя для торжественной встречи первого из гостей.

 

Разряженные в свои лучшие наряды, обвешанные драгоценностями, на разукрашенных конях и колесницах встречали за городом знатнейшие люди Бахоя гостей из Харойвы.

Желающих сопровождать своего нового царя на встрече четырех владык было столько, что Вахудате, Вигату и Главному над людьми дворца Сардаку пришлось попотеть, отбирая то число лиц, которое было оговорено протоколом встречи. А сколько при этом было интриг, сколько взяток перешло из рук в руки, сколько обид – не перечесть. Ведь такое событие – встреча четырех повелителей сразу! Подобного не знала история Бахоя. Нечто похожее было сто семнадцать лет назад, когда тогдашний правитель Бахоя царь Артахшатра встречался в Сисимитре с правителем Моури царем Виштаспой. Но когда это было и встречались лишь двое. А тут четыре независимых владыки сразу. Есть о чем вспомнить, чем хвалиться перед друзьями, рассказывать детям и внукам. Так хотелось попасть – а тебя не взяли! Нанесли смертельную обиду, унизили твой род, твою честь! И кто? Два придворных болвана и тупоголовый военачальник, бездарно проигравший войну с соседями. И что делать? Обращаться к повелителю бесполезно. Викрама честно объявил всем, что он человек новый, в протоколах и тонкостях родословных не разбирается, а потому, кто едет с ним на встречу, решать Хранителю печати, Главному над людьми дворца и главнокомандующему. Сам же Викрама назвал троих, кого пожелал видеть в своей свите в Буште: главного казначея Артуку и военачальников Важаспу и Пракаша. С повелителем понятно. Он человек на троне случайный, мало знающий, но Вахудата и Сардак – два негодяя! Какого-то Пиршада из горной глуши берут, а меня родовитого и великого, чей род всегда стоял у подножья трона - нет! Ну, собаки, я с вами еще поквитаюсь!

Зато как раздувались от спеси и сознания своей значимости те, на кого пали благосклонные взгляды Вахудаты, Вигата и Сардака – этих достойнейших мужей, этих истинных правителей государства. Они присутствуют на исторической встрече! Они избранные! Для них открылись невиданные возможности! Пообщаться с достойнейшими людьми соседних государств, завести с ними дружбу, а то и породниться домами. А это в их смутное время много значит. Ведь ясней ясного, что после смерти повелителя Аршамы, как только минует военная опасность, выскочке с границы придется освободить трон, занятый им на время чрезвычайных обстоятельств. Не секрет, что со дня болезни повелителя Аршамы истинными правителями Бахоя являются: хранитель печати Вахудата, главный казначей Артука, верховные жрецы Махарши и Хварна и главный над людьми дворца Сардак, а они не потерпят в обычное время на троне безграмотного, не получившего должного воспитания знатного лица столицы, рубаку с границы, даже, если он правнук великого Ариарамны и внук героя Арийавы. Нет, на трон тогда взойдут либо юная Асвати, единственная дочь повелителя Аршамы, либо племянник последнего малолетний Саушкшатра. И в том и в другом случае будет смута и борьба за власть между высшими людьми государства. Кто в ней одержит верх, знают лишь боги, а потому самое мудрое провести эти дни у друзей или родни за границей.

Так рассуждали многие. Часть мечтала о другом.

- Это хорошо, что я тут. Главное не зевать. Выскочке осталось недолго – до конца нашествия кочевников. А там… Зата намекал мне, что у Асвати возраст как раз для брака. Подходящего сына у меня нет, а вот, если посодействовать браку Асвати и сына Рави из Гандхары или Самудры из Моури, то… это будет дело. Повелительнице Асвати и ее иностранному супругу понадобятся опытные советники, люди, знающие законы государства, имеющие влияние в вельможных родах. Можно стать первым, после правящей четы, человеком в государстве. Главное не зевать, главное переговорить с кем надо, а там, глядишь, удостоишься и личной аудиенции у повелителя Рави или повелителя Самудры.

- Этот дурак Герай, наверняка, мечтает об иностранном принце для Асвати, не понимая, что народ и армия не потерпит иностранца на троне. А вот, если посадить на трон Саушкшатру и договориться за невесту для юного повелителя – дочь правителя Рави или правителя Самудры – Шушик будет благодарна. Ей не помешает, если ее будущий свояк побряцает оружием в дни решения, кто - Асвати или Саушкшатра - больше достоин трона. Викрама – что? Случайное недоразумение. Сделал свое дело и пошел вон! Надо будет выяснить, кто из людей повелителей Рави и Самудры у них в особом доверии. С ними надо говорить прямо сейчас, в Буште.

Но были и исключения.

- Толковый парень этот Викрама. Всего восемь дней на троне, а уже организовал встречу четырех повелителей. И с кем встречаемся! С Рави и Виджайей. Теми, кто еще восемь дней назад угрожал нашему существованию, требовал от нас неслыханной дани. А как ловко отвертелся Викрама от набора свиты на встречу в Буште. Подставил вместо себя Вахудату, Вигата и Сардака. Это же сколько врагов они себе нажили за эти дни. А Викрама что, чистенький перед всеми. Я, мол, человек новый, никого не знаю, для меня все в новинку. Ловко под дурака прокосил. Нет, надо держаться Викрамы. Он точно усидит на троне, как бы ни мечтали о Саушкшатре и Асвати их сторонники.

- Если Викрама такой же военачальник, как и дипломат, то надо срочно переговорить с Канди. С Аршамой ей не повезло. Пусть обкручивает Викраму. Она у меня девочка сообразительная…

Рев рога разорвал тишину дня. Из-за леса появился царский поезд повелителя Виджайи.

Впереди шла легкая кавалерия, краса и гордость государства Харойва. За ней - колесницы повелителя и его ближайших вельмож. Затем, верхом на отборных скакунах, гарцевала разодетая в яркие разноцветные одежды свита избранных, удостоенных чести сопровождать повелителя на историческую встречу. За вельможами ровными рядами шла тяжелая кавалерия. А замыкали колону могучие боевые слоны, четверку которых Виджайа решил продемонстрировать своим соседям и возможным союзникам. За слонами тянулись повозки с припасами, рабами и прочими челядинцами, без услуг которых не может обойтись ни один знатный и состоятельный человек. Реяли десятки знамен и сотни вымпелов. Сверкали на солнце штандарты из золота и серебра.

При появлении гостей из Харойвы, Викрама выехал вперед. Чуть приотстав, его сопровождали хранитель печати Вахудата и главнокомандующий Вигат. За ними размещенные в колоне, в зависимости от положения и заслуг, ехали вельможи свиты в роскошных нарядах. И над их головами реяли знамена, сверкали штандарты. Только, если на красных и зеленых знаменах Харойвы были вышиты изображения слона, то малиновые и синие знамена Бахоя украшал разъяренный леопард, вставший на задние лапы.

Узрев повелителя Бахоя, колонна из Харойвы быстро перестроилась. Повелитель Виджайя, черноусый и черноголовый мужчина с простеньким золотым обручем на голове – по легенде он принадлежал некогда самому Варуне, одному из богов, покровителей государства – пересел из колесницы на своего великолепного белоснежного коня, чья сбруя была густо украшена сапфирами и рубинами. Кавалеристы, по команде, расступились столь слажено, освобождая проезд своему царю, что залюбовался даже Вигат, военачальник капризный и придирчивый, когда дело касалось снаряжения и выучки воинов. Повелитель Виджайя выехал вперед, возглавляя колону. За ним, перестраиваясь в пары, чинно ехали сопровождающие придворные и вельможи Харойвы.

Виджайя, который узнал Викраму по мере сближения колон, радостно улыбнулся. Викрама тут же забыл обо всех условностях протокола и этикета, отмахнулся от всех (в том числе и предупредительного окрика Вахудаты) и направил своего коня прямо к Виджайе. Тот, также игнорируя все правила и церемониал, толкнул пятками в круп белоснежного скакуна, отмахнулся от охраны и советчиков, и поехал сам вперед, к Викраме.

 Оказавшись в пяти шагах от друга, Викрама соскочил с коня. Виджайа соскочил тоже. Несколько шагов навстречу и друзья обнялись. Последующие минуты прошли в дружеских тычках и похлопываниях друг друга по плечам.

- А здоровяк какой! – восхищался Виджайя. – Был же тоньше тростинки!

- Ты тоже вымахал! Маленький, шустренький, а сейчас головой, наверняка, потолки подпираешь… А это что, живот, что ли… Виджайя, ты и живот… Засиделся. Обленился. Зажрался…

- Не все же по границам, как поджарые гончие, рыскали. Некоторые и головой работали!

- Сказал, так сказал! Бери два десятка воинов и выслеживай с ними двести кочевников, да так, чтобы и кочевников разгромить и самим живыми остаться. Какова задачка, а?

- Убедил! А вот тебе ответная шарада. Четыре человека имели доступ в твою комнату, из которой исчез важный документ. Каждый из них прослужил верой и правдой десять лет. Кто из них предатель?

- Никто! Виноваты - олух слуга, забывший запереть двери комнаты и охрана, не проверившая, заперта ли дверь, прежде чем покинуть пост.

- Во-о! – Виджайя даже голову склонил от восхищения. - Как ты догадался?

- Предатель не может служить верой и правдой десять лет. Где-нибудь за такое время да ошибется.

- Соображаешь! – Виджайа огляделся. Обе колоны застыли в почтительном ожидании, не смея мешать общению владык. – Поехали-ка к тебе, в Бушту. По дороге поговорим. А то тут, как два жонглера на представлении.

Оба друга вернулись на своих коней и направились в город плечом к плечу, предоставляя своим вельможам представляться друг другу самим, а не как полагалось по церемониалу. Свита начала выстраиваться за их спинами по четыре человека в ряд. Двое из Бахоя. Двое из Харойвы. В зависимости от ранга и положения.

И только воины охраны ехали колонами по одному. С левой стороны царственных особ и их свиты охраняли воины Харойвы, с правой – воины Бахоя.

- А где сейчас Шакти? – обратился к Виджайе Викрама. – Тот рыжий проныра, у которого отец был владетелем Тулака.

- Наместник провинции. Командующий армий Правого крыла Харойвы. Красавцем стал – таких поискать. Уж на что моя сестра Сарасвати переборчива и та выскочила за него без колебаний, едва посватался.

- Я же говорил проныра! – ухмыльнулся Викрама. – И тут пристроился.

- А ведь верно, я и не подумал! – расхохотался Виджайя.

- А что Васудева, сын Харишена из Зара. Тот, что спас тогда нас всех от банды массагетов? – Виджайя повернул лицо к другу.

- Правитель Зара. Сменил отца на этом посту. Женат. Имеет шестерых детей.

- А жен сколько?

- Одна. Помнишь Аву, сестру Азы из Заранда. Так она Васудеву охомутала. Так втюрился, нн на кого больше смотреть не хочет.

- Интересно. Надо будет как-нибудь пригласить их к себе. А что Будха из Парста?

- Погиб. Сорвался в пропасть, когда лез на гору за детенышами снежного барса.

- И давно?

- Лет десять назад.

- Жаль Будху. Хороший был парень. А что Ганур?

- Служил со мной на границе. Сейчас один из командиров армии, которую мы собираем на севере.

-  Слушай, а почему бы всех наших не собрать во время похода.

- Ты тоже намерен идти на массагетов и саков?

- А ты думаешь, раз у меня растет живот, так я воевать разучился? Конечно, пойду. Что я буду за правитель, если во время такого нашествия, воинов пошлю на смерть, а сам с женщинами и детьми останусь.

- Собираем! Я всех из Бахоя собираю, а ты из Харойвы и Харахваити.

- Договорились! Ух, и пирушку закатим!.. Кто-то уже прибыл?

- Ты первый.

- Так и намеревался. Не хотелось церемонии во время встречи с тобой разводить. Викрама, я знал, что ты правнук Ариарамны, но трон!

- За это мое личное спасибо тебе и Рави. Если б не ваши армии, я б сидел сейчас в Тайде и готовился б к геройской смерти в неравном бою с кочевниками. А так. Аршама смертельно ранен. У наших полные штаны. В армии разброд и недоверие к полководцам.

- Понятно! – рассмеялся Виджайа. – Срочно понадобился мужчина, способный дать отпор наглым врагам и вспомнили о тебе.  С тебя причитается, друг мой.

- Конкретнее, пожалуйста.

- Прогулка по памятным местам. Охота в Горах львов старой компанией.

- Как только отобьем кочевников, организую непременно.

- А что у тебя произошло с Дханадом? Он бедный так напуган, что едва ходит. Я даже в Бушту не стал его брать. Думал, умрет со страха, когда я только спросил его, не желает ли он в мою свиту.

Викрама весело усмехнулся.

- Он назвал меня чучелом на троне, а я пообещал ему набить за это морду.

Виджайа расхохотался.

- Ха-ха-ха! Бедный Дханад, я его понимаю. Он так боится боли. Историю с чучелом я знаю, но, что ты пообещал набить ему морду, об этом мне не доложили. Ха-ха-ха… Слушай, а ты женат?

- Нет.

- Но, друг мой, это ты напрасно. Такой видный мужчина и без жены. У меня пять жен и все красавицы, и все любят меня! Не прав ты, друг мой, не прав.

- Жена на границе? Для чего? Знаешь, какие пленницы иногда попадают в руки!

- Ах, вот в чем секрет твоего нежелания жениться…

- Повелитель! – с Викрамой поравнялся начальник телохранителей Пандит. – На подходе повелитель Самудра!

- Езжай, встречай! – добродушно усмехнулся Виджайа. – Доберемся сами.

- А добираться некуда. Мы у цели. Нам в эти ворота.

Рослые воины в парадных доспехах взяли «на караул» при виде повелителей двух держав.

Во дворе гостей уже ждала толпа слуг и чиновников из ведомства Главного над слугами дворца. Сам Бхана, обвешанный золотом, низко поклонился царям.

- Он разместит вас, и предоставит все необходимое. Бхана, я надеюсь, наши гости останутся довольны.

Виджайя оглянулся и сделал знак одному из своих вельмож. Дородный мужчина во всем синем, в украшениях из золота и сапфиров, подъехал к повелителю Харойвы.

- Чомал, познакомься со своим коллегой из Бахоя и порешай с ним все вопросы.

Харойваец тут же спешился и подошел к Бхане. Взаимное представление, и рабы побежали принимать коней от спешивающихся харойвайцев.

- Главный казначей Артука проводит повелителя Виджайю в его покои, – церемонно заявил Викрама, тем самым, давая понять другу, что Артука не из его доверенных лиц.

- Благодарю, повелитель Викрама. Надеюсь скоро увидеть вас вместе с повелителем Самудрой.

Викрама развернул коня. Взмах рукой и свита царя Бахоя вновь отправилась за город. Теперь уже встречать правителя государства Моури.

 

Здесь церемониал выдержали до тонкостей.

Сначала повелители встретились верхом на конях. Первым представился Викрама, как принимающая сторона. После этого представился Самудра, рослый атлетического сложения седеющий воин, покрытый многочисленными шрамами. Викрама слышал, что Самудра лично участвовал более чем в ста сражениях. Затем Викрама представил пять самых видных вельмож государства Бахой. Самудра представил пять самых видных вельмож государства Моури. После этого Самудра и Викрама поехали рядом, плечо к плечу, в Бушту. За ними парами выстроились вельможи. По бокам ехала охрана, как и в случае с Харойвой, справа ехали воины Бахоя, слева воины Моури. Опять сотни знамен, только на этот раз с малиновыми и синими знаменами Бахоя соседствовали черные и белые знамена Моури, на которых был изображен тигр.

Хранитель печати Вахудата тут же уточнил со своим коллегой из государства Моури, ведающим иностранными делами, некоторые мелкие детали церемониала будущих встреч царей. Основной церемониал был согласован раньше.

- Вы недавно с границы? – обратился Самудра к Викраме.

- Да. Еще десять дней назад я был командиром гарнизона в Тайде, пограничной крепости на нашей северной границе.

- И как вам перемены в вашей жизни?

Викрама столь красноречиво вздохнул, что Самудра негромко рассмеялся.

- Понимаю вас. Двадцать лет назад со мной произошло подобное же. Служил на границе. Радовался жизни. А тут, как какой злой демон пошутил: умер наследник трона, единственный сын нашего государя. Меня вызывают в столицу и объявляют, что отныне я наследник трона, как любимый племянник нашего государя. На этом и закончилась моя интересная и вольная жизнь.

- Я могу попросить вас, как пограничник пограничника.

- Слушаю вас?

- Если вы решите принять участие в войне с кочевниками, возьмите с собой в поход побольше ребят с границы. Своих я уже собираю в отдельную армию. Стойкость и маневренность воинов обычных частей не сравнима со стойкостью и умением быстро передвигаться, особенно ночью, стражей границ, а в этой войне нам понадобятся очень стойкие и ловкие ребята.

- Идея хорошая, – одобрил Самудра. – Я соберу ребят со своих границ. Я уже принял решение сражаться с кочевниками вместе с вами. Простите, если не тот вопрос. Как вам удалось заинтересовать встречей царя Виджайю и царя Рави? Они ведь ваши враги и ваша страна была бессильна остановить их армии.

- Это было несложно. Повелитель Виджайя воевал с повелителем Аршамой, а не со мной. Много лет назад, когда Виджайя еще не был наследником Харойвы, мы много времени проводили вместе, охотясь в Горах львов, и считались тогда в нашей компании самыми близкими друзьями. Повелитель Рави жаден. Когда он узнал, что массагеты и саки объединились, он понял, что-либо он с нами, либо от его владений останутся дым и пепел. Понятно, что сам он на войну не пойдет, но войска может послать. Я буду просить, чтобы войска Рави возглавил Дхарад, наместник Наранга, лучший полководец Гандхары.

- Дхарад – это хорошо. Вы очень способный молодой человек, венценосный Викрама.

- Благодарю, но меня лучше не хвалить. Могу зазнаться и наделать ошибок, – пошутил Викрама.

- Ошибка – это не страшно. Главное вовремя и правильно ее исправить. Я уже дал команду стянуть к Девагриху войска. Самое позднее через три недели мы будем у Усрушаны. Я слышал, вы именно Усрушану определили местом сбора вашей армии.

- Да, Усрушану. Там всем руководит полководец Варка, бывалый пограничный волк.

- Варка? Не тот ли, кто с отрядом в семьдесят воинов повязал как-то более тысячи сонных массагетов.

- Он самый.

- Буду рад с ним познакомиться.

- Дворец царя Ариарамны.

- Хорош! – Самудра с интересом рассматривал высокие стены, украшенные барельефами, изображающими сцены охоты. – Я много слышал о царе Ариарамне, но этого не знал. Оказывается, у царя Ариарамны был хороший вкус.

Двое юношей с золотыми дисками на груди – знаками высокого происхождения – подбежали помочь спешиться обоим повелителям.

Свита последовала примеру своих правителей.

- Красивый дворец! – Самудра одобрительно покивал головой.

К Викраме же с поклоном приблизился Главный над слугами дворца.

Викрама немедленно представил Бхану Самудре. Царь Моури подозвал своего Главного над слугами и представил его.

И в этот момент к Викраме подошел Пандит.

- Повелитель, повелитель Рави на подходе к городу.

- Встречайте! – развел руками Самудра. – А мы тут уже как-нибудь сами.

Царь Моури обратился к Бхане.

- Куда нам идти?

Викрама вновь сел на коня и жестом показал свите, что им надо опять ехать.

Охая и ахая, вельможи начали вновь возвращаться на коней, утешая себя мыслью, что это в последний, на сегодня, раз.

 

Повелитель Рави оказался невысоким, полнеющим мужчиной, с гладко выбритой головой и пышной, ухоженной черной бородой. Его маленькие глазки никак не стояли на месте, то и дело, стреляя по бокам, точно их владелец не доверял своей охране и все время ждал нападения на свою персону.

Когда оба повелителя в прежнем порядке – гость слева, хозяин справа – направились к Бушту, правитель Рави обратился к правителю Викраме.

- Что досточтимые Самудра и Виджайя?

- Они уже прибыли.

- Как всегда, позже всех! – недовольно пробормотал Рави. – Их мнение о кочевниках?

- Повелитель Самудра собирает армию. Повелитель Виджайя обещал лично возглавить свои войска.

- Это радует. Как здоровье повелителя Аршамы?

- Плохо. Ранение слишком тяжелое.

- Жаль, жаль, а я рассчитывал с ним породниться. Мне понравилось, как вы поставили на место моего посланника Дандака. Он на самом деле наглый, самовлюбленный и самоуверенный болван. Вы первый, кому удалось так жестко и доходчиво объяснить ему это. При этом вы очень четко показали Дандаку его место. Даже мне не всегда удавалось это. После приема у вас, Дандак стал вести себя много тише и с оглядкой. Меня это радует. А как повелитель Виджайя отнесся к тому, что вы назвали болваном его посланника?

Викрама усмехнулся.

- Смеется. Жаловался, что Дханад не захотел ехать в Бушту.

- Почему?

- Побоялся, что я при всех набью ему морду.

- Слышал, слышал об этой истории. Дханад наглец. Так оскорбить повелителя.

- Его можно понять. Он ждал Аршаму, а о моем воцарении ничего не знал. Как бы вы повели себя в такой ситуации?

- Промолчал бы. Вы и в самом деле избили б Дханада?

- Что его бить? С него хватило б одного удара, – ухмыльнулся Викрама. – Дханад провинился в одном: нельзя обзывать человека, которого ты не знаешь, независимо от его положения. Обозвал – получи по роже. Так принято и это правильно.

- У вас интересный взгляд на мир. Как поживает великолепная Шушик?

- Рвет и мечет. Бабская истерика. Пусть скажет спасибо, что не ее Саушкшатра на троне. Иначе, самое позднее, через два месяца брела бы она на цепи за кибиткой грязного кочевника, а труп ее сына гнил в какой-нибудь канаве.

- И что бы вы делали, если б вас не избрали повелителем?

- Подбирал бы место покрасивее, на котором наш отряд дал бы последний бой.

- Зачем?

- Ребятам так захотелось. Когда мы в своем отряде, в Тайде, узнали о нашествии, то решили: если умирать в бою, то лучше всего это сделать в красивом месте.

- Я вижу, вы человек со вкусом. А как себя ведет прекрасная Камала?

- Простите, а кто это?

- Вы не знакомы со старшей женой Аршамы, матерью прекрасной Асвати? – изумился Рави и, на всякий случай, стрельнул глазками: влево – вправо.

- У меня не было времени заниматься женщинами. Тут успеть бы до нашествия все подготовить.

- Разумно. Женщины существа нужные, но могут и подождать.

- Как здоровье прославленного Дхарада? – в свою очередь спросил Викрама.

- Хотите, что б он руководил армией Гандхары в походе?

- Если это возможно. 

- Разумеется, Дхарад возглавит мои войска. Он великий полководец. Если я не ошибаюсь, мы подъезжаем к охотничьему дворцу великого Ариарамны?

- Совершенно верно.

- Много слышал о нем, никогда не видел.

- С удовольствием покажу вам дворец.

Рави стрельнул глазками влево – вправо.

- Для начала отпустим свиты. Нас проклянут, если мы потянем наших обжор, лежебок и интриганов осматривать то, что им совсем не интересно.

Викрама рассмеялся.

- Это точно. Десяток телохранителей в качестве сопровождения хватит?

- Достаточно. Не люблю привлекать излишнее внимание.

Викрама обернулся и жестом подозвал к себе Хранителя печати и начальника охраны. То же проделал Рави. Только в его государстве второй человек после повелителя носил несколько странный титул «держатель подножья трона».

- Досточтимый Вахудата, проводите наших гостей во дворец, и проследите, чтобы их разместили с удобствами. Мы с повелителем Рави немного прогуляемся.

- Но, повелитель, церемониал…

- Ай, оставьте. Или вы хотите, согласно протокола, ехать всей компанией с нами и осматривать со всех сторон дворец моего прадеда?

Вахудата поклонился, демонстрируя всем своим видом, что подобного желания у него нет.

- Пандит, пятерых воинов со мной.

- Караман, пятерых воинов со мной. – Рави обратился к Викраме. – Надеюсь, с прочими разберутся без нас.

- Хранитель печати повелителя Аршамы муж многоопытный.

Рави улыбнулся и свернул в первый же переулок, из которого можно было обозревать дворец. Викрама повторил его маневр. Двенадцать человек, увешанных оружием: по пять телохранителей и два начальника охраны Пандит и Караман, - последовали за своими монархами. Прочие проследовали к дворцу, ведомые Вахудатой.

- Я страстный охотник, - делился Рави со спутником, - и давно мечтаю… Грандиозно!

Царь Гандхары остановил коня, восхищенный открывшейся панорамой. Сам того не подозревая, он случайно въехал на место, откуда дворец смотрелся, точно он лежал на ладони.

- Я тут не был! – с удивлением отметил Викрама, любуясь красотой строения.

Пандит поджал губы. С точки зрения его обязанностей лучшего места для обстрела обитателей дворца и найти трудно. Начальник телохранителей Рави, похоже, разделял мнение Пандита и неодобрительно качал головой.

- Ах, какая красота! – Рави явно наслаждался зрелищем. – Не знаю, смею ли я просить? Мне бы план дворца. Давно мечтаю построить нечто подобное.

Викрама улыбнулся.

- Я расспрошу наших зодчих и хранителей. Если план сохранился, вам сделают копию.

- Буду признателен. Иметь подобный охотничий дворец. Ах! – Рави приложил руку к груди.

Наконец, вдоволь насмотревшись, повелитель Гандхары обернулся к хозяину.

- Я вас не отрываю от дел?

- Нет, – пожал плечами Викрама. – Все прибыли. Всех встретил.

- Тогда, если возможно. Я слышал, стены дворца украшены барельефами, изображающими сцены охоты и животных.

- Желаете посмотреть?

- Если будете так любезны.

- Поехали.

- Давно хочу построить охотничий дворец, – делился Рави. – Много раз собирал зодчих. Беседовал с ними. Но все, что они предлагали, какое-то мелкое, невыразительное, или же прекрасный дворец, но не охотничий. Мне хвалили дворец повелителя Ариарамны, но что б посмотреть его самому. Не надеялся. Сейчас вижу. Слава дворца справедлива. Все есть. Где отдохнуть. Где провести время. Где держать собак. Где лошадей. И даже места для пойманных животных, как мелких, так и крупных. Рассказывают, повелитель Ариарамна обожал охоту. Теперь верю. Он не только увлекался ею, он любил ее всем сердцем и был большим ее знатоком. О-о!

Поток излияний повелителя Гандхары вновь иссяк.

Всадники подъехали к стене, и Рави жадным взглядом впился в барельефы, стараясь как можно лучше рассмотреть и запомнить все, что они изображают.

Викрама смекнул, что если они так будут изучать каждый из барельефов, то закончат осмотр, в лучшем случае, к утру, а потому предложил.

- Если вы пришлете своих художников и зодчих, я позволю зарисовать им все барельефы дворца моего прадеда.

- Я безмерно вам благодарен! Обязательно пришлю! – искренне обрадовался повелитель Гандхары. – Если согласны, объедем дворец. Я удовольствуюсь беглым взглядом. Как я помню, на вечер назначена встреча повелителей. Надо успеть отдохнуть перед ней.

Викрама не возражал.

Рави, то и дело восхищенно ахал, при виде очередного барельефа, забыв о политике, государственных делах. Перед Викрамой и воинами предстал человек, забывший обо всем, кроме охоты и планах строительства собственного охотничьего дворца.

Уже во дворе, когда знатные молодые люди приняли коней у повелителей, Рави опомнился.

- Я вам безмерно благодарен! – искренне сказал он хозяину приема. – Я пришлю в Бушту своих зодчих и художников.

- Им будет оказан наилучший прием, – заверил Викрама царя Гандхары. – Им покажут все, что они пожелают осмотреть.

- Еще раз благодарю.

Повелители расстались.

 

                                            VIII

 

Солнце клонилось к закату, когда отдохнувшие после длительного пути, гости собрались вместе с хозяином на «вечерние посиделки», как шутил впоследствии Виджайя.

И здесь церемониал был выдержан до тонкостей. Каждый повелитель восседал на небольшом переносном троне. Тронов было четыре, как и сторон света, а потому каждый трон стоял посреди одной из четырех стен квадратной комнаты. Вдоль стен стояли воины личной охраны повелителя – у каждой стены свои. Начальники телохранителей стояли каждый за троном своего государя. Рядом с повелителями размещались (они должны были стоять) по четыре ближайших советника. Кого взять с собой решал сам царь. Внизу, на коврике, у подножья трона сидели писцы – по три от каждой стороны. Подле трона также стояли переводчики, знатоки языков присутствующих. И хотя, благодаря родству народов Бахоя, Харойвы, Гандхары и Моури – все они считали себя ариями – цари прекрасно понимали друг друга, могли иметь место языковые тонкости и диалектные выражения. Потому их знатоки (по два от каждой стороны) принимали участие в совещании.

Викрама, как хозяин приема, вошел первым. Гости вошли одновременно через три разные двери. Церемонно раскланялись друг с другом и заняли свои места.

Как инициатор собрания, Викрама выступал первым. Он кратко изложил присутствующим все, что было ему известно о готовящемся совместном нашествии на государства ариев массагетов и саков. Коротко речь Викрамы звучала так.

  Выступят в дни цветения тюльпанов. Их будет около двухсот тысяч всадников. Это чисто грабительское мероприятие, так как они не берут в поход детей и женщин. Реку Чач перейдут между Самарканти и Усрушаной – точнее установить не удалось. На южном берегу Чача разделятся на две группы. Одна группировка поведет наступление через Самарканти, Бухару на Моури и Харойву. Вторая – через Усрушану, Вахш, Бахтриш на Гандхару.

- Могу добавить, - вмешался Самудра. – Не исключено, что к массагетам и сакам присоединятся даи. Это еще тысяч тридцать – сорок всадников.

Рави крякнул. Виджайя покачал головой. Викрама прикусил губу, а когда Самудра закончил, продолжил.

- Наше предложение. Объединить армии. Перейти Чач раньше кочевников и встретить врага на северном берегу реки под Кабардой, в районе которой находится удобная переправа.

- Почему не под Усрушаной? Если нас ждет неудача, мы сможет отойти в Усрушану. Под Кабардой отступать некуда. В случае поражения, армия погибнет полностью! – высказал свое мнение, с разрешения царей, военачальник Кандар, правая рука Рави из Гандхары по военным вопросам.

- Под Кабардой очень удобная местность для действий пехоты. Местность холмистая, имеет глубокие впадины и крутые возвышенности, неудобные для конницы. Под Усрушаной же ровная степь. Кочевники перестреляют нас на ней, как цыплят. Наша же задача втянуть кочевников в рубку, чтобы они не могли использовать луки,  – ответил Викрама.

- Разумно! – согласился Самудра и предложил. – Венценосные, не будем втягиваться в обсуждение плана компании. Это можно сделать под Усрушаной, где будет главный лагерь объединенных войск. Предлагаю решить главный вопрос. Кто сколько войск может выставить, и когда они будут в Усрушане. И этим ограничиться.

- Согласен! – кивнул Рави.

- Согласен! – Виджая важно наклонил голову.

- Согласен! – Викрама приподнял вверх подбородок. – Мы выставим тридцать две тысячи отборной пехоты, семь тысяч конницы и тысяч десять – пятнадцать вспомогательных войск. Самое позднее через две недели войска будут в лагерях под Усрушаной. Я сам поведу армию против кочевников.

- Сорок четыре тысячи пехоты и двенадцать тысяч конницы. В Усрушане мы будем через двадцать дней, считая с сегодняшнего. Я сам возглавлю армию Моури, – коротко сказал Самудра.

- Тридцать тысяч пехоты. Пятнадцать тысяч конницы. Триста двадцать боевых колесниц. Я направлю войско в Усрушану не позднее тридцатого числа этого месяца, – заявил Рави. – Армию поведет полководец  Дхарад, наместник Наранга.

 - Сорок семь тысяч пехоты. Пять тысяч конницы. Пятьсот боевых колесниц. Тридцать четыре боевых слона. Я лично поведу армию. В Усрушане мы будет не позднее сорокового дня, считая от сегодняшнего, – объявил Виджайя.

- Слоны не нужны. В сражении с массагетами они будут столь же опасны для нас, как и для врага. Кочевники первым делом перестреляют погонщиков слонов, а потом начнут метать стрелы в глаза слонов. А слон, раненный в глаз…

- Не продолжай! Слонов не будет! – Виджайя жестом показал, что полностью разделяет мнение Викрамы.

- Как долго может длиться эта компания? – спросил военачальник Кандар. – Меня интересует вопрос продовольствия и снаряжения.

- Будем рассчитывать на два месяца со дня цветения тюльпанов. Как я слышал, верховный вождь массагетов Скидура и верховный вождь союза племен саков Манту, мужчины азартные и предпочтут сразу же ввязаться с нами в битву, чтобы одним ударом открыть себе дорогу к беззащитным территориям. Хуже, если к ним присоединяться даи. Их вождь Васишка лиса хитрая и может затеять сложные маневры, что для нас не желательно, – пояснил Викрама.

- Может, нам не стоит рисковать. Стоит ли бросать все силы в одно сражение? А если проиграем? Может, лучше изматывать кочевников небольшими, но частыми боями? – предложил Рави.

- На таких условиях мы полностью проиграем войну, – пояснил царю Гандхары Самудра. – Пехота бессильна вести маневровую войну против конницы массагетов и саков. Они ее, попросту, перестреляют. Венценосный Викрама прав. Наш шанс – это втянуть кочевников в рубку в большом сражении. Если это удастся, мы победим, даже если их будет больше, чем нас. Нельзя позволять им обстреливать наши войска издали. Их подготовка позволяет стрелять не целясь и, при этом, точно попадать в цель. В небольших боях наши пешие отряды будут беспомощны против их лучников. В большом же сражении они все одно втянутся в рубку с нашими отрядами, а в рубке наши воины на голову выше их.

- Поступайте, как считаете нужным! – Рави жестом показал, что отдает вопрос о войне с кочевниками на усмотрение военных. 

- Я понимаю, что вопрос преждевременный, и все-таки, чтобы потом не было неприятностей и ссор, хочу спросить: как будем делить трофеи в случае нашей победы? – Виджайя обвел взглядом присутствующих повелителей.

- Всем поровну! – предложил Самудра.

- Мне все равно! – пожал плечами Викрама.

- Согласен с предложением досточтимого Самудры! – наклонил голову Виджайя.

- Присоединяюсь. Всем поровну!  - кивнул головой Рави.

Короткая пауза. Каждый мог обдумать, что б еще обсудить.

- Кто возглавит объединенную армию? – поинтересовался Рави.

- Предлагаю возложить командование на повелителя Самудру. Я готов во всем ему помогать, – предложил Викрама.

- Присоединяюсь к мнению досточтимого Викрамы! – Виджайя энергично поддержал друга.

Рави слегка наклонил голову в сторону Самудры.

- Повелитель Самудра, я распоряжусь, чтобы военачальник Дхарад в точности выполнял все ваши приказы.

- Благодарю за доверие, венценосные. – Самудра слегка наклонил голову в сторону каждого из присутствующих. – Я принимаю ваше решение. До моего прибытия в Усрушану, все войска, которые соберутся под Усрушаной, подчиняются венценосному Викраме.

Викрама наклонил голову в знак согласия.

На короткое время воцарилось молчание. Каждый обдумывал, чтобы еще обсудить.

- Венценосные, - внес предложение повелитель Рави, - главное мы решили. Прочие вопросы, думаю, вы решите по ходу дела в Усрушане.

- Согласен! – поддержал Виджайя.

- Согласен! – высказался Самудра.

- Согласен! Венценосные, на правах хозяина, приглашаю всех в большой зал, где уже собрались вельможи и ждут нас, чтобы начать пир. Я очень надеюсь, что вас не испугает, если красивые девушки Бахоя скрасят вашу ночь.

- Девушки дело тонкое! – засмеялся Виджайя. – У каждого свой критерий красоты.

- Надеюсь, всем понравятся те, кто посетит вас этой ночью, – хитро усмехнулся Викрама.

- Не сомневаюсь, что повелитель Викрама заранее разведал вкусы каждого из нас, – засмеялся Рави.

- А это ночью мы проверим! – ухмыльнулся Самудра.

 

                                                 IX

 

Гулко лаяли охотничьи псы. Десятки и десятки всадников (многие с опухшими от пьянки или невыспанными лицами) – вельможи из свиты четырех царей – сдерживали горячих скакунов, рвущихся на простор.

Повелитель Виджайя, прикрывая рот широким рукавом золототканой материи, позевывая, обратился к своему соседу – повелителю Самудре, который успокаивающе похлопывал по шее своего любимого жеребца.

- И стоило затевать охоту сразу после пира?

Самудра, который чувствовал себя бодрым и свежим, сказывались привычки границы: утром быть в полной форме, не зависимо от того, спал ты всю ночь или всю ночь просидел в дозоре, - весело усмехнулся.

- Посмотрите, какой день, венценосный. Свежо и тихо. Стрела летит куда надо. Лучшего времени для охоты и придумать трудно. Венценосный Викрама обещал охоту на тигра, что может быть лучше?

- На трех тигров! – подъехал к повелителям, слышавший последние слова Самудры, Викрама. – Начальник охоты только что сообщил, что в кольцо загонщиков попали не менее трех тигров.

- Отлично! – обрадовался Самудра. – Будет весело!

Из глубин дворца появился повелитель Рави, с красными от бессонницы глазами. Не без труда взобрался он на подведенного ему коня и, держась рукой за поясницу, то и дело, охая, подъехал к тройке независимых владык. 

- Повелитель Викрама этой ночью устроил покушение на мою жизнь! – объявил Рави присутствующим. С повелителя Виджайи мгновенно слетела вся сонливость, а его лицо приняло хищное выражение. Лицо повелителя Самудры окаменело. Викрама в полном недоумении уставился на Рави.

- Он прислал мне трех ненасытных красавиц, - продолжал царь Гандхары, - которые не дали мне ни минуты поспать, и выпили все мои жизненные соки. Двинуться не могу, так ломит поясницу.

- Ну и шутки у вас, венценосный! – пробурчал Самудра, улыбаясь, а Виджайя залился хохотом.

- Если венценосные готовы, можем ехать! – предложил Викрама, у которого отлегло от сердца.

- Вперед! – Самудра решительно тронул коня.

За ним Виджайя. Викрама махнул рукой, давая знак начала охоты. Последним ехал стонущий Рави. Он устал. Он был разбит. Но пропустить охоту на тигров? Никогда! Подданные Гандхары знали, что их повелитель столь страстный охотник, что забывает обо всем, когда есть возможность потравить зверя. На всю Гандхару прогремел случай, когда повелитель Рави, которого в пути свалила лихорадка, и которого несли на носилках, мгновенно вылечился, когда под его носилками прошмыгнула обнаглевшая лиса. Забыл о лихорадке. Взлетел на коня и преследовал рыжую, пока не убил. Так и теперь. Бессонная ночь. Измученное тело. Но пропустить охоту? НИ ЗА ЧТО!

Куда хуже приходилось вельможам, особенно тем, кто относился к охоте с прохладцей. Это надо же. До глубокой ночи пировать, а на рассвете тащится в лес из-за сомнительного удовольствия затравить лису или еще какую несчастную зверюгу, попавшую случайно в кольцо загонщиков. Тут голова трещит с похмелья: поспать бы или опохмелиться в хорошей компании. Нет же, тащись в лес. Демоны дернули повелителей отправиться на охоту. Никакого уважения к подданным…

 

                                        X

 

Проводив гостей (встреча царей шла всего два дня – военная гроза не позволяла задерживаться на больший срок), Викрама распустил свиту и быстрыми переходами, не заезжая в Бахтриш, в сопровождении лишь охраны, направился в Усрушану, куда стягивались части армии Бахоя.

В ночь перед последним переходом в Усрушану, повелителя и его воинов нагнал отряд Пракаша. Пандит, которому доложили о прибытии старого друга, тут же прошел к Пракашу.

- Повелитель просил тебя зайти к нему в любое время, сразу же после прибытия.

- Раз надо, идем.

Офицер без излишних разговоров направился с начальником телохранителей к шатру царя.

- Погоди, я разбужу его! – попросил Пандит Пракаша и нырнул в шатер. Отсутствовал недолго. В шатре зажгли светильник.

- Заходи, он ждет.

Пракаш вошел в шатер. Викрама без сапог, в одних штанах и шкуре леопарда, наброшенной на голое тело, сидел на разобранной постели. Показал рукой на раскладной стул, что стоял у столь же раскладного столика.

- Налей себе вина.

- Не хочу, – отмахнулся Пракаш, усаживаясь на стул.

Викрама молча смотрел на начальника своей контрразведки. Правда, об этой должности Пракаша, пока, знали лишь двое: Викрама и сам Пракаш.

- В ходе встречи в Буште подозрительными показались действия четырех: главного над людьми дворца Сардака, одного из помощников Вахудаты по имени Герай, вельможи Палы и командующего Вигата. В ночь пира Сардак уединялся с Дхаккадом, советником повелителя Рави. После охоты, когда Рави отправился отдыхать, Сардаку была оказана честь тайной аудиенции у царя Ганхдары. После Сардака Рави также тайно принимал у себя командующего Вигата. Когда и с кем Вигат договорился об аудиенции у повелителя Гандхары сказать трудно. Слишком многие вельможи Гандхары общались с Вигатом в ходе пира. По нашим наблюдениям Вигат и Сардак встречались с Рави независимо друг от друга. Герай о чем-то вел переговоры с повелителем Самудрой из Моури. В ходе пира он общался с Шанахшепе, доверенным лицом царя Самудры, а после охоты был принят царем Самудрой, но успеха, похоже, не добился. Наш человек говорит, что Герай был очень расстроен, когда выходил из покоев царя Моури.

- Он предлагал Самудре помощь в организации переворота в Бахтрише, если Самудра даст согласие на брак его второго сына с Асвати, дочерью Аршамы. Самудра выгнал его.

- Откуда сведения?

- Самудра рассказал мне о Герае при расставании. Герай не знает, что Самудра бывший пограничник и таких гнид, как Герай, на дух не переваривает.

- Что будем делать с Гераем?

- Ничего. Я рассказал о Герае Вахудате. Тот аж позеленел от злости и заверил меня, что с Гераем разберется сам.

- Вельможа Пала непонятно через кого тайно посетил повелителя Виджайю.

- Я в курсе. Виджайя расспрашивал меня и Вахудату про Палу. Пала просил у Виджайи разрешения на брак его сына с троюродной племянницей Виджайи Дамаянти, дочерью владетеля Караха. Вахудата назвал Палу пронырливым шакалом, о сыне же отзывался очень высоко. В итоге Виджайя обещал подумать. Хочет прежде сам взглянуть на сына Палы. Сардак. С ним понятно. Мечтает посадить вместо меня куклу на троне. Там не ясно лишь одно. Он действовал по согласованию со всей пятеркой ставленников Аршамы или плел свою сеть. А вот Вигат – это серьезно. Даже нелюбимый воинами командующий может натворить таких дел, что всему Бахою придется умываться кровью.

- Мне удалось привлечь на свою сторону личного раба Вигата. Парень раб от рождения. Мечтает о свободе. Вигат же кормит его завтраками. Я обещал парню за помощь свободу.

- Хорошая работа.

- У Сардака есть любовница. Девчонка из знатного рода. По молодости сделала глупость: переспала с рабом. Сардак узнал об этом и, угрожая разоблачением, заставляет спать с ним. Девчонка аж горит, как ей хочется воздать за все Сардаку и избавиться от этого негодяя. Она обещала сообщать мне все, что узнает о его связях с Рави и его сторонниками. Удалось также привлечь на нашу сторону личного раба Сардака. Сардак дурак. Несколько раз без какого-либо повода избил старика, а отсылать не стал. Мы обещали рабу за содействие деньги, а также свободу ему и его сыну, рабу от рождения.

- Отлично.

- О Сардаке. Скорее всего, он плетет свою сеть. Мы наблюдали за Вахудатой. Он, пока, ведет себя безупречно. Один много знающий придворный из низших служителей рассказал, что Вахудата очень предан повелителю Аршаме и, пока тот жив, ничего предпринимать против воли последнего не станет. Вы будете встречаться в Усрушане с Шушик и ее сыном?

- Для чего? У нас и так времени в обрез. Дорог каждый час, а терять время, чтобы общаться с обозленной бабой? Не вижу смысла.

- Я приставлю к ней людей для наблюдения.

- Если считаешь нужным. Главное, Вигат. Шушик, Сардак, Асвати – это все несерьезно. Вигат серьезно. Если он пошел на сговор с одним иностранным правителем, то где уверенность, что он не затеет переговоры еще с одним или двумя, к примеру, со Скидурой и Манту, и не преподнесет нам подарок во время сражения?..

 

                                                 XI

 

В Усрушане Викрама не задерживался. Узнал, что Варка за городом в лагерях, которые готовили на всю объединенную армию, и  проехал к нему.

Варка встретил царя мрачным.

- Среди наших есть предатель! – ошарашил он Викраму, едва тот переступил порог временного командующего собираемой армии.

- Мои ребята в степях за Чачем подстрелили неизвестного. Взгляните, что они нашли при нем.

Варка протянул Викраме свернутый пергамент. Повелитель развернул его  и углубился в чтение.

«Великому Скидуре, повелителю массагетов.

Они договорились в Буште. Сбор войск под Усрушаной. Армии ведут три повелителя: Викрама, Виджайя, Самудра, - и полководец Дхарад. Главным избран Самудра. Викрама соберет тридцать две тысячи пехоты, семь тысячи конницы, десять – пятнадцать тысяч ополченцев; Самудра приведет сорок четыре тысячи пехоты, двенадцать тысяч конницы; Виджайя выставляет сорок семь тысяч пехоты, пять тысяч конницы, пятьсот боевых колесниц; Рави пришлет тридцать тысяч пехоты, пятнадцать тысяч конницы; триста двадцать боевых колесниц. Самудра будет под Усрушаной восемнадцатого, Дхарад после тридцатого, Виджайя – восьмого следующего месяца. Они перейдут Чач у Кабарды. Они намерены втянуть ваши войска в рубку на неудобных для кавалерии позициях».

- Тело убитого привезли? – Викрама угрюмо посмотрел на Варку.

- Не получилось. На ребят наскочил отряд саков. Еле ушли.

- Его приметы?

- Невзрачный мужичонка с бесцветным лицом среднего возраста. Таких тысячи. 

- Много наших собрано?

- Пять тысяч в Тайде. Я поставил над ними Ганура. Шесть тысяч в Аште. Ими командует десятитысячник Кертер. Восемь тысяч тут. На подходе отряды Левого крыла Западной армии и гарнизон Шахра.

- Отряды пограничников?

- Собираются в Нуре. Ими командует Сампрати.

- Самудра обещал привести своих пограничников. Объединим их с отрядами Сампрати. Что кочевники?

- Взяли трех языков. Подтверждают, что собираются воины всех племен массагетов и саков. Ждут даев и восточных тохар. Но последние не ясно, то ли будут, то ли нет.

- Нам только тохар не доставало, – пробурчал Викрама и, свернув письмо, направился к выходу. – Если понадоблюсь, я у себя.

Пандиту, который встречал повелителя на входе из шатра, Викрама мрачно бросил.

- Пракаша ко мне! Немедленно!

И не оборачиваясь, царь быстро пошел к шатру, разбитому для него воинами охраны.

Пандит переглянулся с Ваюкртой, одним из своих заместителей.

- Похоже большие неприятности.

- Давно я его таким злым не видел.

 

Едва Пракаш переступил порог шатра повелителя, где тихо рычал про себя взбешенный Викрама, как хозяин жилища тут же протянул ему перехваченное письмо.

- Из наших эти сведения знали лишь те, кто присутствовал на совещании, – пояснил Викрама хмыкнувшему Пракашу, когда тот прочел письмо.

- Точно из наших?

- Точно. Ребята Варки уверены. Гонец был от наших. Жаль, не смогли привезти тело. Это б упростило дело.

- Есть предложение.

- Слушаю.

- Отправить ребят Варки в степь, туда, где был убит неизвестный гонец. Если он еще там, вложить ему в сумку письмо и сделать так, чтобы его нашли саки или массагеты. Если тела нет, можно потерять письмо в месте, где, наверняка, подберет разъезд кочевников.

- Хорошая идея. – Викрама в волнении прошелся по шатру. – Как быстро можешь подготовить письмо?

- К утру будет готово.

 - Уберешь про Кабарду и рубку, и сократишь на треть количество войск Харойвы и Гандхары. Добавь, что одна из армий будет направлена к Самарканте для ее защиты. Прочее не меняй. Еще раз присмотрись ко всем, кто был на совещании повелителей.

- Воинов охраны я отбрасываю сразу. Письмо писал человек образованный и умеющий кратко излагать свои мысли.

- Это умеют все писцы, оба переводчика, Вахудата, Вигат, Артука, Важаспа.

- Вигат и Важаспа никогда б не написали «десять – пятнадцать тысяч ополченцев». Они бы указали максимальное количество «вспомогательных войск с легким вооружением». Писцов проверить не проблема. Им приходится много писать. Автор же… Я видел уже этот почерк. Это переводчик Худака, тот, который плакался всем, что его родители и братья погибли во время набега массагетов.

- Значит, не погибли.

- Привезти Худаку сюда?

- Зачем? Сам допросишь его и его людей. На допрос пригласи Вахудату. Ему будет интересно. Иди, готовь письмо. Если тебе нужен документ для Вахудаты, нарисуй, я подпишу.

 

                                            XII

 

Город Усрушана имел мощные укрепления и считался центром оборонительных рубежей северо-восточных границ государства Бахой. Отсюда нередко уходили в походы повелители Бахтриша, сюда стягивались войска для отпора очередному нашествию с севера. В городе держал личный штандарт, а, следовательно, и ставку, один из братьев, сыновей или племянников владыки державы. Но никогда еще под стенами города не собиралось столько войск. Почти две сотни тысяч воинов, десятки тысяч лошадей, сотни тысяч голов скота на пропитание воинам нашли себе пристанище в лагерях под городом. Реяли тысячи знамен. Блистали бесчисленные штандарты. Ошеломленные жители Усрушаны и окрестных селений никак не могли отойти от потрясения. Каких-то два месяца назад они в отчаянии и растерянности собирали немногочисленных поселенцев границы, не веря, что им удастся отстоять родной город в случае нападения одной из вражеских армий, будь то гандхарцы, харойвайцы или кочевники, а сегодня… Никогда еще ни одно государство ариев не собирало такие силы. Четыре отборные армии, прославленные полководцы, и это все под Усрушаной, благодаря энергии и находчивости нового повелителя. Кто слышал о Викраме два месяца назад, кроме жителей Тайды, Ашта и горстки стражей границы. Сегодня же его имя у всех на устах. Собрать такие силы для отпора кочевникам. Нет, само небо послало им такого повелителя. И пусть плюется жена покойного наместника Арийанты, пусть исходит от злоречия, ненависти и жалоб. Ей не найти понимания и сочувствия у горожан Усрушаны. Может, год – два назад, в мирные дни, случись такое, ей бы сопереживали, ее б жалели, негодовали б вместе с ней, что юный Саушкшатра не стал повелителем, а Усрушана не прогремел, как город, где родился новый владыка. Но сегодня? Глупая баба! Чего злится? Чего жалуется? Это счастье, что повелитель Аршама обошел с троном ее сына. Теперь есть надежда уцелеть. И не просто надежда. Какие армии! Какие полководцы!

А те, на кого надеялись горожане, сидели в шатре Самудры и внимательно рассматривали искусно исполненный рисунок местности у Кабарды, где объединенная армия должна была дать бой кочевникам. Викрама, который лично составлял его прямо на местности, объяснял свои идеи Самудре, Виджайе, Дхараду и их заместителям.

- Здесь поставим большие передвижные щиты, которые прикроют наших лучников, а чтобы кочевники не видели их до последнего момента и не подожгли, разместим их на этом склоне. Гребень холма прикроет их от кочевников, а  когда они их обнаружат, будет поздно – они попадут под обстрел в упор… Здесь можно отрыть уступ и прикрыть его сверху травой. Ни всадники, ни кони не будут его видеть и знать о нем до последнего момента, пока не начнут ломать себе ноги лошади… В проходах между армиями предлагаю замаскировать деревянные конструкции: заостренные колья на больших деревянных подставках. По сигналу воины поднимут за веревки колья, и прорвавшиеся всадники погибнут на них… Ополченцев оденем, как стражей границы. Стражей границ оденем ополченцами. Соответственно одежде дадим знамена и штандарты… Флот разместим вдоль берега. Лучники с кораблей остановят их атаку…

- От уступа, на котором будут ломать ноги лошади, предлагаю отказаться, – негромко высказывал свое мнение Самудра. – Конь для кочевника – это друг и кормилец. Кочевник скорее простит свое увечье, чем преднамеренное увечье коня…

- Считаю, что о флоте кочевникам знать не надо. Пусть думают, что в случае победы над нами, они без труда перейдут Чач, – внес предложение Тиккала, помощник Дхарада…

- Предлагаю в отряды ополченцев для стойкости придать тысячу, другую стражей границ. Мало ли у пограничников личных врагов. Может, кто из вождей захочет поквитаться за старые обиды. – Виджайя обвел взглядом присутствующих, желая знать какова их реакция на его слова.

- Разумно, – одобрил Самудра. – Оставим в отряде ополченцев наиболее известных волков границы, которых приграничные саки и массагеты знают в лицо, а во главе поставим Варку…

- Предлагаю оставить между моими отрядами широкие проходы. Если кочевники ворвутся в них – их запрем с трех сторон и уничтожим; если побояться идти в столь откровенные ловушки, будем скатывать по проходам повозки с горючей смесью, – излагал свои предложения Дхарад…

  - И помните. Держать позиции! Если они прорвутся к реке и разорвут нас на части, мы погибнем…

- Колесницы лучше поставить за этим холмом, чтобы до последнего момента они о них не подозревали…

- Моя кавалерия разместиться здесь. – Виджайя ткнул пальцем в карту. – Отсюда она засыплет стрелами фланг атакующих…

И так далее, и тому подобное. Обсуждение битвы шло много часов кряду. Все прекрасно сознавали, что от ее исхода зависит судьба четырех государств.

… - И последнее. - Самудра обвел взглядом усталых собеседников. – Обращаюсь к венценосному Виджайе и к венценосному Викраме. Венценосные, если я во время сражения на ком-то из вас оторвусь, вы уже не обижайтесь на меня!

- О чем речь, командир! – весело ухмыльнулся Викрама, а Виджайя с улыбкой добавил.

 - Войны без ругани не бывает!

Присутствующие военачальники весело закивали головами в знак согласия.

 

У входа в шатер Викраму остановил Араст, заместитель Пандита по охране повелителя.

- Пракаш вернулся, – сообщил он.

- Зови его ко мне, – распорядился Викрама и прошел в шатер, где его давно ждал остывший ужин.

- Повелитель? – полог шатра откинулся, и глава контрразведки оказался в шатре.

- Присаживайся, ешь! – махнул рукой, в которой как раз находилось крыло курицы, Викрама и откусил большой кусок от краюхи хлеба.

Пракаш, не колеблясь, подставил к столику второй раскладной стул и налег на холодное угощение.

Несколько минут слышался только хруст костей и сопение утолявших свой голод мужчин.

- Сардак предложил Рави выдать одну из его дочерей за Саушкшатра, сына Шушик и Арийанты, – начал доклад Пракаш, запивая вином кусок пирога, только что проглоченного офицером. – Обещал, в случае согласия со стороны Рави, уступить Гандхаре Вайшали с областью.

- Заманчивое предложение, – согласился Викрама.

- Сардак просил Рави поддержать Саушкшатру после его восхождения на трон силой оружия. Обещал, что вы мешать не будете.

- Что ответил Рави?

- Сказал, что подумает. Предложил вернуться к разговору после окончания войны с кочевниками.

- И что Сардак?

- Ждет конца войны и ведет переговоры с Шушик. Последняя выжидает. Не дала согласия, но и не отвергла. Сардак в легкой растерянности. Он был уверен, что Шушик прибежит к нему с распростертыми объятиями. Просил свою любовницу переговорить с матерью, чтобы та повлияла на Шушик. Оказывается Шушик и мать любовницы Сардака двоюродные сестры. Мы посоветовали девушке выполнить просьбу Сардака. Обещали, что ее матери за это ничего не будет.

- Утверждено! Налей себе лучше золотистого, по-моему, оно вкуснее.

- Мать девушки выехала из Бахтриша в Усрушану к Шушик. Действительно вкуснее и намного! Что это?

- По-моему абрикос, перемешанный со степными травами. Какие настроения в столице после смерти Аршамы?

- Затаились. Ждут конца войны с кочевниками. Я намекнул жрецу Хварне о возможном сговоре Сардака с Гандхарой. Хварна побежал с сообщением к Вахудате. Хранитель печати пришел в ярость и обещал свернуть Сардаку шею, если тот не успокоится. Сардака вызвали на Совет пяти и потребовали объяснений. Сардак от всего отперся и заявил, что это грубый поклеп, после чего насел на Хварну, требуя, чтобы тот рассказал, откуда он, Хварна, взял, что он, Сардак, изменил интересам страны. Хварна отговорился, что об этом ходят слухи среди почитателей Бога Солнца, и обещал разыскать и наказать распространителей слухов. На том и успокоились.

- Еще кувшинчик золотистого?

- С удовольствием.

- Сирух!

- Звали, господин?

- Сирух, золотистое еще есть?

- Есть.

- Тащи кувшин!

- Несу! – слуга скрылся.

- Раб Вигата нашел в вещах господина документ с печатью повелителя Рави.

- Как настроение у Камалы и прочих жен Аршамы? – перебил друга Викрама.

- Камала горюет, прочие радуются. Аршама замучил капризами своих жен в последние недели своей жизни. Но главное не в этом. Какая-то сволочь пустила слух, что Аршаму похоронят по древнему обычаю ариев и все его жены взойдут на небо вместе с ним.

- Представляю состояние женщин, – хмыкнул Викрама.

- Понятно, когда слухи не подтвердились, и женщин не умертвили, они не могут скрыть своей радости. Ждут вашего решения по их судьбе.

- Спасибо, Сирух. Можешь идти. Разливай!

- Асвати, дочь Аршамы наивная, юная девчонка, искренне горюет по отцу. Если кто и надумал ее использовать, то явно без ее ведома. Ах, да. Помощник Хранителя печати по имени Герай стал жертвой ночных грабителей. В Бахтрише, оказывается, иногда грабят с применением оружия. Грабители пробили кинжалом сердце Герая. Стражи правопорядка в поисках ночных убийц усердствовать не стали. Совет не стараться в поисках пришел им из «дома печати».

- Лихой мужик, смотрю, этот Хранитель печати. Так что там раб Вигата?

- Документ нашел с печатью правителя Гандхары. Читать не умеет. Ничего умнее не придумал, как спереть документ и принести моему парню. Спасибо, Вигат не хватился. Разумеется, документ скопировали и вернули на место. Вот документ.

- Оставь у себя. Прочту завтра. О чем в нем? Изложи своими словами.

- Назначение Вигата наместником Бахтриша и всего Бахоя при правителе Рави из Гандхары.

- А если это на самом деле подделка, чтобы поссорить нас с Рави?

- Я тоже о такой возможности подумал. Почему срочно и приехал. Есть одна идейка.

- Идейку оставим на завтра. Сейчас допиваем вино, и спать.

- Согласен…

 

 - Как тебе мое золотистое? – ехидно ухмыляясь, спросил Виджайя, поглядывая на Викраму, который, то и дело, морщился от головной боли. – Вижу, пришлось по вкусу.

- Так это ты Сируха вином снабдил, – догадался царь Бахоя, разворачивая коня следом за другом в направлении зеленой долины, где выстраивалась на смотр конница союзников.

- Ты думал, оно с неба само пришло? Как вино-то?

- Отменное!

- Семейный секрет. Его еще мой дед изобрел. Большой любитель выпивки был, но толк в винах понимал. Сейчас вся Харойва пьет пять видов вина, изобретенных моим дедом.

- А есть такое, чтобы утром голова не болела?

- Есть. Приходи вечером на посиделки. Угощу.

- Когда?

- Как солнце сядет.

- Жди! Буду обязательно!..

 

Солнце клонилось к западу, завершая очередной день, когда Викраме, наконец, удалось встретиться с Пракашем.

На этот раз контрразведчик был мрачнее тучи.

- Ты чего? – Викрама с удивлением посмотрел на друга, когда они оказались вдвоем, в шатре царя.

- Оказывается, в моем отряде встречаются олухи. Две недели в Усрушане крутился тайный посланец массагетов, а в итоге мои олухи его упустили.

- Кто таков?

- Купец из Шахрисабза. Мои засекли его давно, еще, когда в Тайде стояли гарнизоном. Заметили что, как этот гад проедет со своими товарами, обязательно жди набега массагетов. Хотели тогда еще взять его за жабры, не получилось. Не застали его в Аште, хотя он ехал туда. Куда исчез, никто сказать не смог. А тут, две недели назад, один из моих парней, из тех, кто ездил со мной в Ашт, сталкивается с купцом едва ли не в центре Усрушаны. Парень умница. Сообразил, что купца надо не брать, а наблюдать за ним, с кем он будет общаться. Две недели вели, а этой ночью упустили. Ушел гад.

- Может, еще появится.

- Куда там. Он уже за Чачем. У Кабарды переправился. Его видел один из наших сторожевых патрулей. Документы у него были в порядке. Ребята его и отпустили. Ушел гад.

- И с кем он встречался?

- В основном мелочь. Такие же купцы, как и он, из местных. Поил, угощал, собирал слухи. Доил их, короче. Мы даже брать их не стали. Поинтересовались о каждом, взяли на заметку, на всякий случай, на будущее, и оставили на свободе. Пусть живут. Хуже другое. Говорят, его видели в компании Вигата.

- Вигата!?

- Да. О чем они говорили, никто не знает, но купец ушел со встречи весьма довольный.

- Пошли к Самудре! – предложил Викрама и направился к выходу из шатра.

 

Главнокомандующий был один, а потому принял повелителя Бахоя и его друга незамедлительно. Пракаш коротко изложил все, что знал о Вигате. Лицо царя Моури приняло озабоченное выражение.

- То, что вы рассказали – очень серьезно, а с другой стороны нам ничего не дает. Мы не можем арестовать Вигата лишь на основании, что он встречался с каким-то подозрительным купцом. Документ Рави же в его вещах, не важно, настоящий он или поддельный, говорит о том, что Вигат предатель.

- Может, изменим план битвы?

- А как объясним наше желание остальным? Когда Вигат встречался с купцом?

- Восемь дней назад, – ответил Пракаш.

- А план мы утвердили лишь вчера.

- Но Вигат мог передать купцу план сражения через кого-то. Тот получил его и исчез.

- Из людей, общающихся с Вигатом, никто с купцом не встречался. А вчера никто из них лагерь не покидал. Хотя... связником мог быть любой из офицеров и воинов армии.

- То-то и оно.

- Вигат не такой дурак, чтобы передавать купцу план битвы. Попадись купец нам в руки – это смерть Вигату. Ведь план купцу мог дать только знающий его представитель высшего командования, а таких немного и предателя легко найти. Вигат что-то передал устное, легко запоминающееся и такое, что не может уличить его в измене, если купец попадется. Только что?

- Но тогда почему купец исчез именно этой ночью, сразу после совещания?

- Потому что он знал то, чего не знаем мы. Думаю, кочевники на подходе, и если мы немедленно не выступим, у Кабарды нам сражаться не придется, – сделал вывод Самудра.

- Почему? – спросил Викрама.

- Купец выяснил численность и состав наших армий и до последнего находился рядом с их расположением. Однозначно, Скидура и Манту выступили раньше Дня цветения тюльпанов и они где-то недалеко. Им три-четыре дня пути до Чача. Немедленно поднимаем армию и идем к Кабарде. Нам надо успеть переправиться и занять позиции до того, как они подойдут к Кабарде.

- А не нарвемся ли мы на них при переправе?

Викрама с удивлением посмотрел на друга.

- Ты что, Пракаш? Перепил вчера, что ли? Их основные силы подойдут не раньше, чем через день-два, после того, как появятся их передовые разъезды. Наши разъезды стерегут степь на два дня пути от Чача. Как только хоть один разъезд врага появится, наши начнут разворачивать и перехватывать всех, кто б куда не ехал. Так что купец, чтобы добраться до массагетов без проблем, должен выехать самое позднее за три дня до появления передовых разъездов кочевников. У нас еще есть время перейти Чач и выйти к Кабарде.

- Так что Вигат?

- Скорее всего, он попытается помочь врагу в ходе сражения, отдав какой-нибудь нелепый приказ. Ошибки бывают у каждого. И, таким образом, Вигат ничем не рискует. Победят кочевники – он оказал им помощь. Победим мы, ну, ошибся – с кем не бывает в горячке боя. В самом худшем случае понизят в должности.

- Пракаш, твоя задача в сражении. Будь рядом с Вигатом. Увидишь, что не так, хватай, вяжи, убивай, короче, решишь на месте, что с ним делать, но предать он не должен.

- Сделаю.

- Поднимайте армию, венценосный. – Самудра посмотрел на Викраму. – Выступаем к Кабарде! 

 

                                              XIII

 

Четыре верховных вождя: Скидура - массагет, Манту – сак, Васишка – дай, Гурек – тохар, - внимательно рассматривали развернувшиеся вдоль Чача порядки объединенной армии четырех арийских государств, которые темнели от горизонта до горизонта.

- Серьезно! – нарушил первым молчание вождей Гурек и потер свой нос с горбинкой, присущей большинству тохар.  – Никогда не видел подобной армии врага. А некий болван уверял нас, что они еще в Усрушане.

- Это не армия, а четыре армии недолюбливающих друг друга правителей. Не забывайте, еще три месяца назад воины этих армий яростно резали друг друга. Объединились исключительно из-за страха перед нами. Союзы подобных не прочны, – высказал свое мнение Васишка, рослый, голубоглазый воин с прямым носом и правильными чертами чисто выбритого лица.

- Предлагаете отойти и дождаться, пока развалится их союз? – спросил верховный вождь тохар, самый молодой из присутствующих. Ему едва минуло тридцать пять лет.

- Зачем? Если мы отступим, наша армия также распадется. Много воинов и вождей останутся недовольными. Голодная весна не повышает их благорасположенности к центральной власти. Предлагаю не атаковать армию ариев, а обойти. Если мы обрушимся на владения Моури, а тысяч двадцать конницы направим на Гандхару, их армия рассыплется, как сноп несвязанной соломы. Каждый кинется спасать свои владения, и мы сможем громить их по частям.

- Не получится! – вмешался в беседу вождей Манту. Узкое лицо с ястребиным носом, глубоко посаженные глаза с горящим взором хищника, жаждущего крови и добычи. Кто видел верховного вождя саков, понимал: перед ним воитель, воитель до мозга костей. – Я тут кое-что узнал за последние дни от пленников, которых захватили мои разъезды. Викрама и Виджайя – друзья детства. Они не бросят друг друга в беде. К тому же владения Виджайи нам не доступны. Самудра воевал с нами раз двадцать.  Викрама тоже лет пятнадцать прослужил на границе. Ни он, ни Самудра не купятся на столь простую уловку. Они отправят Дхарада с конницей против наших двадцати тысяч, а сами сядут нам на хвост, и  будут всячески мешать. Нам все одно придется сражаться с их объединенной армией, только произойдет это уже в глубине их владений, откуда, в случае нашего поражения, спасутся немногие. Лучше решить все здесь и сегодня. Или мы победим, и тогда их земли некому будет защищать, или потерпим поражение, но сохраним большую часть наших воинов для будущих походов. Решать надо сегодня.

Три вождя разом посмотрели на Скидуру, коренастого, курносого мужчину с бесстрастным взглядом серых глаз и коротко постриженными светлыми усами, единогласно избранного главой похода и объединенных войск, как наиболее знаменитый Герой степи.

- Драться будем здесь! – изрек нехотя верховный вождь массагетов. – Самудра слишком опытный военачальник, чтобы играть с ним в дичь и охотника. Рано или поздно он поймает нас на чьей-нибудь ошибке. Сегодня же, он дал нам шанс. Он допустил ошибку, когда перевел свою армию на северный берег реки. Если мы его разобьем, их воинам некуда будет бежать. Они погибнут или сдадутся нам. Мы превратим в дым их владения.

Скидура движением руки пригласил присоединиться к верховным вождям группу вождей и десятитысячников, составлявших верхушку командования и штаб объединенной армии кочевников.

- Ваше мнение, достойные, о враге? – обратился к подъехавшим главнокомандующий.

- Сомнем! – уверенно заявил вождь Спаргапайса, прославленный и бесстрашный воитель. – Предлагаю бить их по частям. Атаковать на стыке армий двух государств – это, наверняка, их слабое место. Разорвать строй. Выйти к реке. И навалиться всем скопом на отрезанных. Затем проделать то же с другим флангом. А на закуску – перебить центр.

- Можно ударить по правому крылу их войск. Взгляните, как растянуты их отряды на стыке армий Моури и Бахоя, – предложил десятитысячник Атайя.

- Там атаковать нельзя!

- Но, владыка, их там всего тысяч десять – двенадцать. Мы их сомнем без труда.

- Уверен? Взгляни. Над ними штандарты отрядов стражей границ Бахоя и Моури. Что это значит? Ответь.

Атайя смутился.

- Видишь, сам понимаешь! Мы прорвемся там только, когда падет последний из них! А сколько мы положим при этом своих? Троих - четверых на одного!

- А если это хитрость и там, на самом деле, новобранцы? – высказал предположение Васишка. – Самудра бывалый воин.

- Датана, Даргатаву сюда…

 

- Мда-а-а! – облаченный в чешуйчатый доспех, с толстым железным диском на груди, Самудра взглядом озабоченного человека рассматривал ровные ряды первоклассной степной конницы, протянувшиеся от горизонта до горизонта.

 

- Тохары с ними! – закованный с ног до головы в броню и восседавший на великолепном вороном красавце, Виджайа показал рукой Дхараду, облаченному в доспехи из кожи, с нашитыми на ней металлическими бляшками.

- Успели таки! – махнул с досады рукой, затянутой в кожу и металл, наместник Наранга и похлопал по шее своего гнедого – злого, воспитанного специально для участия в боях, полудикого жеребца. – Предлагаю передвинуть колесницы поближе к флангу. Иначе они могут не успеть развернуться.

- Согласен! – кивнул головой Виджайа, назначенный Самудрой командующим левого крыла союзных войск, куда входили армии Харойвы и Гандхары.

Сам Самудра держал свой стяг за пехотой Бахоя, приглядывая за центром и правым флангом, на котором плотными рядами выстроились пехота и кавалерия Моури.

Викрама от командных должностей категорически отказался.

- Если они нанесут удар по центру, кто-то должен воодушевить воинов там личным примером. Поражение одного из флангов – это поправимо, а вот разгром центра – это конец всей армии, – заявил царь Бахоя на последнем совещании перед битвой и стал в первом ряду своих воинов, в окружении любимых им пограничников.

 

- Гурек, тебе сражаться с харойвайцами. Обрати внимание на их кавалерию. Это лучшие конные лучники, каких я когда-либо видел. Доспехи у них отменные: пробиваются только тяжелыми стрелами… Манту, твоя задача будет: опрокинуть отряды Моури… Васишка, ты должен будешь прорвать ряды бахойцев через отряды, над которыми реет личный стяг царя Бахоя. Там стоят их новобранцы. Чтобы придать им уверенность, Викрама лично возглавил их… Спаргапайса, твоя задача – связать пехоту Бахоя. Она не должна оказать помощь Викраме и его новобранцам…

- Звали, великий? – перед Скидурой осадил коня вождь Даргатава, знаменитый своими набегами на земли Моури и Бахоя.

- Даргатава, ты знаешь многих стражей границы Бахоя и Моури в лицо. Посмотри налево. Узнаешь знамена отрядов границы? Нам надо знать. Там на самом деле стоят их стражи границ или это военная хитрость для прикрытия плохо обученных отрядов.

- Посмотрим! – Даргатава гикнул, пустив коня вскачь, и махнул рукой своим соплеменникам, которые расположились неподалеку. Около двух сотен саков помчались к отрядам Варки за Даргатавой.

- Не пойму, что за построение у гандхарцев. При таком расположении их войск, мы пройдем их как нож сквозь сыр, – высказался вслух Гурек.

- Дхарад не так глуп, чтобы выстраивать войска бестолковым образом. Скорее всего, нас заманивают в ловушку. Постарайся не попасть в нее.

- Я прикажу нашим воинам прорываться на стыке гандхарцев и харойвайцев. Когда мы выйдем к реке, участь гандхарцев при таком построении будет решена, чтобы они там не придумали, - решил Гурек и обратился к Скидуре. – Я могу начинать? Мои ребята уже застоялись.

- Начинай! – согласился главнокомандующий, и верховный вождь тохар умчался со своим штабом на правый фланг объединенной армии, чтобы развернуть атаку на отряды Харойвы и Гандхары и отвлечь их от основных событий в центре и на левом фланге, где наступали главные силы кочевников.

Стоило Гуреку доехать до своих, как двадцать тысяч конных тохар сорвались в атаку с криками, гиканьем  и завываниями. За ними, сотрясая землю, пошли еще двадцать тысяч. Вторую линию вел в бой сам верховный вождь тохар.

 

- Тохары пошли! – обронил Самудра военачальнику Гупте из Моури, с которым восседал на конях на вершине высокого холма, расположенного как раз на стыке армий Гандхары и Бахоя, за линией отрядов пехоты из Бахтриша. Гупта, правая рука и сподвижник Самудры во многих сражениях, не ответил. Он внимательно наблюдал, как опускается на колено первая шеренга пехоты Харойвы и Гандхары, и устанавливает на землю свои большие квадратные щиты. Вторая шеренга тут же сделала два шага вперед, сомкнулась с первой и поставила на щиты первой свои щиты. Стена щитов и копий выросла на пути наступающей конницы. Полетели первые стрелы. Наиболее умелые лучники начали стрельбу. Появились первые убитые и раненные с обеих сторон.

 

Вождь Даргатава, не доехав несколько десятков шагов до отрядов Варки, повернул назад, не сделав ни единого выстрела.

 

- Убедились! – ухмыльнулся Самудра и перевел взор на левый фланг армии ариев, где тохары, перестроившись в последний момент в клин, ворвались в узкий проход, разделявший армии Харойвы и Гандхары.

 

Скидуре и его окружению было хорошо видно, как лихо, с разгона, конница тохар, успевшая сделать два залпа по ариям, пошла вверх по косогору. Как степные храбрецы  разорвали передовой строй вражеских воинов и ворвались в проход, который отделял армию Харойвы и Гандхары друг от друга. Стремительно пошли по проходу.

 

- Давай! – махнул рукой Виджайя, который наблюдал за прорывом врага, и серебряный горн звонко пропел команду воинам обеих армий. Десятки рук дружно потянули за веревки из джута и конского волоса и десятки острых кольев поднялись из земли, разрывая нижние части тел лошадей кочевников,  пронизывая падающих с них воинов. Десятки воинов тохар посыпались на землю, где уцелевших добивали мечами, булавами и копьями воины ариев.

 

Скидура, которому было прекрасно видно, что произошло на косогоре, издал досадливое восклицание и обернулся к вождям. – Всем ясно? По стыкам армий не прорываться. Там ловушки.

- Владыка! – к Скидуре подскакал вождь Даргатава. – Это стражи границ. Я узнал Бандхи, Палиту, Гада и Азилиса – все бывалые офицеры границы. Ведет их сам Варка – страж северо-восточной границы Бахоя.

- Владыка, - к Скидуре обратился вождь Варйака, чьих соплеменников много лет назад повязал сонными Варка, - позволь моим орлам вступить с ними в бой. Мои орлы давно точат на Варку зубы за позор нашего племени.

- Если тебе не жалко своих, то атакуй! – разрешил Скидура и обратился к верховным вождям.

- Владыка Манту, начинай!.. Владыка Васишка, вперед!

Конные вожди тут же разъехались по своим местам.

Первыми пошли в бой даи. Тридцать тысяч всадников, вооруженных луками и мечами, в высоких колпаках, ринулись в атаку под руководством своего прославленного вождя. Васишка лично вел в бой своих воинов. Слева и справа от клина даев, нацеленного в центр армии Викрамы, на пехоту Бахоя накатывались корпуса вождей Спаргапайсы и Атурпаты. Каждый по десять тысяч всадников.

За ними вторая линия. Тридцать тысяч массагетов. Вооруженные луками и боевыми топорами, с распущенными длинными волосами они шли в конную атаку, ведомые знаменитым рубакой Широм, братом Скидуры.

Последними тремя волнами пошли на армию Моури саки. Шестьдесят тысяч всадников вели братья верховного вождя Манту.

Сам Манту остался с резервом левого крыла кочевых армий. Двадцать тысяч отборных воинов в конусообразных войлочных шапках, вооруженные луками, мечами и боевыми топорами, ждали своего часа.

 

- Приготовились!.. Лучники!.. – понеслись команды вдоль рядов пехоты Бахоя и Моури.

 

- Парни! Стоять крепко!.. Не трусить!.. Кто струсил, тот погиб!.. Помните, бежать нам некуда!.. Победа или смерть – другого не дано!.. – наставляли новобранцев и ополченцев отрядов Варки бывали стражи границ.

Выстроенные в восемь шеренг с большими круглыми щитами, прикрывавшими большую часть тела, с мечами и боевыми топорами в руках, ополченцы и молодые воины Бахоя с волнением смотрели на всадников массагетов, которые накатывались на них грозной лавой. И только бывалые пограничные волки Бахоя и Моури, из которых Варка выстроил две последние шеренги своих отрядов, со спокойствием матерых вояк ждали врага и чувствовали себя в своей стихии.

 

- А что, парни, разомнемся! – весело скалил зубы Викрама, чьи богато украшенные золотом пластинчатые доспехи сияли на солнце так, что больно было смотреть. В защищенных, усеянными шипами рукавицами, наручниками и налокотниками, руках царь Бахоя держал тяжелый двулезвийный топор. Небольшой круглый щит висел за его спиной.

- Пора бы уже. Застоялись! – проворчал воин по имени Деша, сжимая в одной руке большой круглый щит, в другой – булаву, сделанную в виде головы быка с рогами.

- Эх, не повезло! Даи! – громко воскликнул сотник Гандар, опираясь на свою булаву – треногу, каждый конец которой был выполнен в виде копыта сайгака. – Нет, чтобы послать против нас голых массагеток!

- Га-га-га!

- Го-го-го! – прокатилось по рядам воинов.

- Внимание! – загремел подобно грому голос тысяцкого Сампрати, командира сводного отряда стражей границ Бахоя и Моури, в первом ряду которых стоял сам Викрама. – Первая и вторая шеренги на колено! Лучники!

Воины первого и второго рядов, рослые молодцы, вооруженные, в основном, ударным оружием: булавами, чеканами, клевцами, тяжелыми топорами и двуручными мечами, - выставляя перед собой круглые щиты, дружно опустились на землю. Над их головами засвистели стрелы. Это лучники, выстроенные в третьей и четвертой шеренгах, принялись расстреливать конницу даев…

 

На фланге пешие лучники Харойвы и Гандхары, выстроенные ровными шеренгами на косогоре, посылали стрелу за стрелой в отряды тохар. Задние ряды воинов степи энергично слали ответные стрелы, в то время как передовые части тохарского воинства сошлись в тяжелой рубке со щитоносцами ариев.

 

Залп. Еще залп. Гудят тетивы. Пешие лучники Моури, выстроенные на гребне холма, спешат. Им надо успеть сделать два – три выстрела и отступить под защиту щитов до того, как их настигнут всадники саки. Тяжелые стрелы, предназначенные для охоты на кабанов и диких быков, производят страшное опустошение в рядах наступающих, вышибая всадников. Сотни кочевников валятся с коней. Падают раненные и убитые лошади. Мимо проносятся их более удачливые товарищи. Однако стрелы не в состоянии остановить лаву степных воинов.

 

- Парни! Помните за нами беззащитные люди и земли! – успевает крикнуть Викрама, замаскированным под ополченцев, стражам границ, уже поднявшимся с колен, и передовые сотни даев врезаются в их ряды.

 

- Пока все хорошо! – заметил Самудра Гупте, наблюдая, как отряды кочевников, успевшие сделать по два залпа, врубились в передовые ряды пехоты Бахоя, и как бегут к себе в тыл воины Моури.

 

Скидура обратился к стоящему неподалеку десятитысячнику из массагетов.

- Тигр, возьми свой корпус, зайди с фланга и атакуй кавалерию Харойвы. Свяжи ее рукопашной. Хватит им расстреливать наших, точно дичь на охоте!

 

- Куда, трусы! – в гневе вскричал Винда-фарнах, брат Манту, когда несколько тысяч, стоящих на гребне холма воинов Моури развернулись и обратились в бегство куда-то вниз, за холм, и махнул мечом своим воинам. – Догнать! 

Винда-фарнах первым взлетел на холм, туда, где только что стояла пехота Самудры. Взлетел, чтобы получить меткую стрелу в горло.

Первый ряд саков, как косой скосило. Удобно устроившись за возами и большими щитами, лучники Моури расстреливали кочевников, точно на обычной тренировке, на ристалище. Сотни и сотни воинов полегли прежде, чем вожди сумели остановить разгоряченных всадников, не доезжая, ставшего местом смерти гребня.

- Повелитель! – перед Манту на взмыленном коне остановился гонец. – Атака захлебнулась. Вождь Винда-фарнах убит. Вождь Анаксарет тяжело ранен. Вождь Аспабара принял командование. В низине, за гребнем, стена из повозок и больших щитов.

- Вождю Аспабаре. Спешить часть воинов. Разместить их на гребне холма. Засыпать врага стрелами! Прочим перегруппироваться, обойти моурийцев с фланга и развернуть наступление вдоль реки. Скачи!.. Вождь Саудья. Немедленно взять две сотни повозок потяжелее. Нагрузить их чем угодно, лишь бы были тяжелыми, и доставить сюда. Мы спустим их с гребня холма на моурийцев.

 

- Пора! – разрешил Дхарад, и в проходах между отрядами армии Гандхары  появились повозки, наполненные горючими материалами. Толкавшие их воины разгоняли повозки, поджигали смеси и скатывали их по косогору на растерявшихся тохар.

 

- Пора! – дал команду Виджайя и восемьсот двадцать колесниц вышли из-за кавалерии Харойвы, на которую развернул атаку корпус Тигра, и атаковали кочевников. Тысячи стрел и сотни дротиков обрушились на воинов десятитысячника.

 

- Аргот, - Скидура обратился к брату, - бери свой корпус и спасай Гурека и Тигра.

 - Боги с нами! – крикнул верховному вождю Аргот и взмахом руки указал направление атаки своим воинам, пристраиваясь по ходу в первую линию тридцатитысячной конницы массагетов, что сорвалась с места и, постепенно набирая разгон, устремилась на воинов Харойвы и Гандхары. Последние, отразив с большими потерями для врага, натиск тохар и массагетов, торопливо перестраивали свои ряды. Раненые и усталые отходили в тыл. Их место занимали свежие, еще не бывшие в битве воины.

 

- На! – Викрама, отразивший щитом три стрелы, летевшие в него, могучим ударом разрубил надвое вождя даев, рискнувшего вступить в поединок с царем Бахоя. Отбил щитом меч спешенного воина дая и, приседая, подрубил ноги коня, с которого его пытался достать боевым топором рослый кочевник. Воин-дай перелетел через голову коня на землю. А ему на голову опустился бронзовый шар булавы Мавака – одного из телохранителей Викрамы.

 

- Не меня ищешь? – вооруженный щитом и тяжелым мечом Варка вырос перед неиствовавшим в первых рядах вождем Варйакой.

- Тебя! – искренне обрадовался вождь массагетов, поправил рукой свой слегка сбившийся рогатый шлем и поднял для удара боевой топор.

Варка умело подставил щит и топор ушел в сторону, но и меч стража границ не достиг цели, отраженный овальным щитом массагета.

Соседние воины враждующих армий посторонились. Никто не смеет мешать поединку вождей. На короткое время сражение между воинами Варйаки и отрядом Варки прекратилось. Всех интересовало, чем закончится поединок предводителей.

 

Самудра заметил ошибку Аспабары. Последний оставил на гребне холма лишь спешенных лучников, а всю конницу увел к реке во фланг армии Моури, где ввязался в тяжелую рубку с семнадцатитысячный кавалерией ариев.

Самудра подозвал тысяцкого Варйакарму из армии Бахоя и указал ему на гребень холма, на котором укрепились лучники саков.

- Сбрось их с гребня и тут же отходи.

Семьсот всадников Бахоя прошли за спинами воинов Варки, и, неожиданно, в открытый проход между защитными повозками и щитами, вырвались с фланга на гребень холма, где начали рубить разбегающихся пеших саков.

- Тупой баран! – выругал младшего брата Манту и послал десять тысяч всадников во главе с вождем Асурахом на выручку своим спешенным воинам.

Варйакарма, который заметил опасность, тут же начал отходить. Маневр ему было сделать тем проще, что пока саки бегали, пехотинцы Моури продвинулись вперед вместе со своими повозками и щитами, и водрузили их на гребне отбитого холма. И теперь уже не Варйкарма и его всадники, а десятитысячный корпус саков Асураха, который шел на помощь своим, попал под ливень стрел и, теряя воинов, начал в беспорядке отступать.

Манту опять выругался и обратился к ближайшему оруженосцу.

- Аспа, узнай, чего там возится Аспабара.

Младший вождь тут же умчался на фланг, где сражалась конница саков.

 

Скидура похлопывал рукой по бедру, озабоченный тем, что на главном направлении шестьдесят тысяч даев и массагетов никак не могу сломить сопротивление каких-то пятнадцати тысяч ополченцев Викрамы.

- И кто-то обещал помощь. Где она?

 

Вигат с удивлением наблюдал за резней в центре армии Бахоя, где бесстрашные стражи границы во главе с царем, который рубился в первых рядах своих воинов, предоставив руководство армией Самудре, остановили многократно превосходящие их силы врага.

- Не прорвут! – мрачно подумал Вигат и перевел взгляд налево, где грозной лавиной накатывались массагеты на отступающие союзные колесницы и кавалерию Харойвы. Там еще было все впереди. Посмотрел на правый фланг армий ариев, где насмерть стояли смешанные отряды Варки и воины Моури, и где, чуть ли не в водах Чача, шел тяжелый бой конниц. Стало ясно, что сами кочевники могут и не справиться.

А прозябать командиром захолустного гарнизона? Вигат не сомневался, что он будет смещен со своего поста новым царем. Никто не станет держать на посту главнокомандующего человека, проигравшего большую войну. Его и так уже сместили до уровня командира пешего корпуса армии Бахоя.

- Пора! – решил Вигат и обернулся к десятитысячнику, одному из командиров пехоты Бахоя, что держала оборону как раз напротив Вигата и его штаба.

- Атрак, руководи. Я сейчас буду. Всем оставаться на местах! Меня не сопровождать! Я сейчас вернусь! – приказал Вигат своим оруженосцам и офицерам  сопровождения, развернул коня и направился к ближайшему соседнему сигнальщику.

Вигат понимал, что отдать стоящему рядом с ним сигнальщику тот приказ, который он заготовил – это значило получить удар мечом. Атрак мужчина горячий и раздумывать не будет. Зарубит на месте.

Отъехав к соседнему холму, на вершине которого в одиночестве стоял воин с горном – один из тех, кто дублировал приказы, чтобы они были слышны всем – Вигат осмотрелся. Высших офицеров рядом нет. Группа всадников, которая расположилась по соседству, не в счет. Среди них нет никого выше сотника.

- Труби отступление! – велел Вигат воину.

- Без личного приказа моего командира не могу! – ответил молодой парень с красивыми черными усами.

- Труби, я твой командующий! – рассвирепел Вигат, выхватывая меч.

Подле сигнальщика, едва ли не из земли, неожиданно появился Пракаш с группой воинов.

- Командующий Вигат сдайте оружие!

- Что!?

- Вы обвиняетесь в измене и сговоре в с врагом!

- Да я вас! – Вигат взмахнул мечом и тяжело рухнул с коня, задыхаясь от ловко наброшенной удавки.

Двое воинов быстро разоружили и связали военачальника прежде, чем до них добрались оруженосцы главнокомандующего армии Бахоя, которые заметили арест своего командира, и теперь спешили на помощь.

Пленника погрузили на коня и увезли, что называется, из-под носа оруженосцев. Дорогу последним преградил конный отряд, замеченный Вигатом подле холма.

Оруженосцы тут же вступили в перепалку с воинами отряда, требуя пропустить их для преследования похитителей. Всадники не расступались. Обстановка накалялась. Засверкали мечи, когда к месту спора подъехал военачальник Заван.

- Что происходит? – суровым тоном спросил он оруженосцев Вигата.

- Измена, господин! Какие-то люди схватили главнокомандующего Вигата. Мы хотим их догнать, а эти не пускают!

- Кого догнать? Что вы врете! Какое похищение? Мы ничего такого не видели! Струсили! Драпаете! – перебил оруженосцев сотник конного отряда. – У меня не сбежите. Вернитесь на позиции!

- Это мы трусы!? – разъярился один из оруженосцев, со знаками десятского.

- Остыньте, ребята! – обратился к оруженосцам Заван. – Сотник прав. Сейчас вы все одно не найдете командующего Вигата. А будете искать, вас могут порубить, обвинив в измене или трусости. Командующего ведь не убили, а всего лишь увезли. Значит, жив. С прочим разберемся после битвы. Вместе подойдем к государю. Все одно, отсюда похитителям бежать некуда.

- Но, господин…

- Ты, что не понял? Хочешь отправиться на поиски? Да любой командир вправе обвинить тебя, как этот сотник, в трусости и казнить на месте! Желаешь проверить мои слова? Вперед! Ищи! Нет? Тогда вернись туда, где вы были, и жди команды старшего по званию!

Оруженосцы нехотя развернули коней и поехали к Атраку и его офицерам. Заван обратился к сотнику.

- Что вы делаете на этой позиции?

- Проезжали мимо, господин. Смотрим, несется группа трусов. Что б не устроили паники, решили задержать. Остальное вы знаете.

- Следуйте согласно приказу.

- Слушаюсь!

Заван проводил взглядом всадников и вернулся в свою часть.

- Что там, Заван? – тихо спросил Атрак офицера, когда тот подъехал к нему.

- Кто-то схватил и увез Вигата, – столь же тихо ответил Заван.

- Слава Богам, которые услышали наши молитвы и убрали этого дурака из нашего отряда! – с облегчением вздохнул Атрак.

 

Пятеро телохранителей Васишки, здоровенные мужики большой силы прорвались к царю Бахоя. Васишка, который не рискнул сам вступать в поединок с рослым Викрамой, дал им приказ убить владыку Бахоя или умереть. Верховный вождь даев рассчитывал, что смерть царя внесет панику в ряды его воинов, даи прорвутся к реке, и сражение будет выиграно кочевниками. Откуда было знать Васишке, что против него сражались не обычные воины, а те, кого не смутит гибель повелителя, и которые будут держать позиции до тех пор, пока последний из них не падет под ударами вражеских мечей, копий и топоров.

Викрама, который столкнулся с нешуточной опасностью, продемонстрировал, что значат опыт и умение. Тяжелый двулезвийный топор молнией описал полукруг перед лицами отшатнувшихся даев и рубанул по ногам крайнего воина прежде, чем тот успел отскочить. Викрама тут же отпрыгнул назад, и булава дая пролетела мимо его головы. А о щит дая зазвенели двузубые вилы. Это Араст пришел на помощь своему повелителю. Викрама успел прикрыться щитом от кинжала, летевшего ему в лицо, и вновь крутанул топором. Телохранители Васишки отшатнулись. Бывалые воины не стали подставлять свои щиты под опасное оружие. На крайнего из даев обрушился могучий Мавак. Его булава с грохотом опустилась на щит телохранителя Васишки. Тот ответил ударом топора. Мавак отразил топор щитом. Араст отвлек на себя еще одного воина из ближайшего окружения Васишки, и Викрама остался один против двоих. Тяжелый металлический цилиндр с шипами проломил край щита Викрамы. Удар двулезвийного топора обезоружил второго дая. Его булава улетела в гущу сражающихся. Телохранитель отскочил и подхватил с земли копье павшего воина.

- Привет! – перед противником вырос Пандит и нанес удар тяжелым чеканом. Дай еле успел прикрыться.

Молнией пролетел двулезвийный топор и щит телохранителя Васишки распался на две половинки. Раненный воин – дай взмахнул своей цилиндрической булавой…

 

- Повелитель, повозки готовы! Куда их? – обратился к Манту вождь Саудья.

- Поздно! Они уже не нужны! – отмахнулся верховный вождь саков и подозвал к себе ближайшего воина.

- Скачи к Асураху. Пусть выводит своих из боя. Ему не одолеть в перестрелке лучников Моури!

 

Туча стрел, выпущенная всадниками Аргота, обрушилась на пеших воинов Харойвы и Гандхары. Большинство из них беспомощно отлетели от великолепных доспехов, в которые были облачены харойвайцы.

Лучники ариев дали залп в ответ.

Еще залп массагетов и воины кочевников сменили в руках луки на боевые топоры.

 

Раненный в ногу Варка отбросил своим мечом в сторону топор Варйаки, ударом щита в щит сбил на землю вождя массагетов и вогнал острие своего меча под пластины доспеха противника.

- Варка-а!!! – восторженно взревели воины Бахоя и Моури и с такой силой обрушились на массагетов, что те попятились.

 

Вбирая в себя разрозненные отряды тохар и массагетов Тигра, конница Аргота быстро поднялась по косогору и устремилась в проходы между отрядами пехоты ариев, рассчитывая захватить их прежде, чем пехотинцы Гандхары и Харойвы успеют пустить по ним свои огненные повозки.

 

- Попались! – радостно ударил ладонью о ладонь Виджайя, велел сигнальщику подать сигнал и махнул рукой военачальнику Гандхары.

- Дхарад, пора!

Несколько отрывистых звуков горна и отряды пехоты обрушили на кочевников, которые неосторожно вошли в проходы, удары тяжелых копий и боевых топоров на длинных древках, а со стороны реки, запирая проходы, поднялись большие щиты, утыканные шипами и острыми кольями.

Пятнадцать тысяч кавалеристов Гандхары, ведомые Дхарадом, над головой которого развевался ярко-синий стяг с золотым львом, прошли берегом реки за спинами воинов Харойвы и разметали корпус, который сражался с кавалерий Харойвы и колесницами на фланге.

 

Корпус Спаргапайсы сломил сопротивление первой линии бахойской пехоты и начал теснить ариев по всему фронту.

- Спаргапайса! Спаргапайса! – кричали кочевые воины, напирая на вторую линию дрогнувшей пехоты Бахоя.

- Достойные! – десятитысячник Атрак вытащил из ножен меч и обратился к окружавшим его офицерам штаба. – Мы не должны побежать! Честь воина и благополучие Бахоя не позволят нам это сделать! Воодушевим наших воинов личным примером! Вперед, достойные!

 

Самудра подскакал к тысяцкому Варйакарме.

- Забирай всю кавалерию резерва и помоги Атраку!

- Да, мой командир!

Варйакарма поднял вверх свою правую руку, затянутую в перчатку из кожи и металла. – Вперед, воины! За Бахой!

- За Бахой! – заревели в две тысячи глоток кавалеристы, окрыленные успехом своей предыдущей вылазки, и устремились следом за своим бесстрашным командиром.

 

Верховный вождь массагетов Скидура обратился к своему младшему брату, воинственному Санаване.

- Бери своих. Спасай Аргота и Гурека, иначе их разгромят.

Десять тысяч массагетов ушли в атаку на левое крыло армии ариев. Туда, где намечались всего лишь отвлекающие бои, и куда пришлось двинуть, спасая положение, едва ли не все резервы кочевников.

 

- Владыка! – подле Манту появился Аспа. – Вождь Аспабара не может прорваться в тыл моурийцам!

- Передай ему мой приказ отойти! – распорядился Манту и обратился к вождю Скунху, старому воину, пользовавшемуся уважением верховного вождя массагетов.

- Вождь, прошу, передай Скидуре, что мы отходим, чтобы перегруппировать силы.

 

Выслушав вождя Скунха, Скидура еще раз внимательно окинул взглядом поле битвы и подозвал сигнальщика.

- Общий отход!

- Отрывистые громкие звуки горна перекрыли на время шум битвы.

 

Вождь Санавана, чья конница чуть-чуть не дошла до врага, пожал плечами и начал разворачивать коня. Десять тысяч массагетов последовали его примеру.

 

- Владыка! – подле, забрызганного чужой кровью, Гурека, появился вождь Укар. – Сигнал отхода!

- Отходим, воины, отходим! – закричал громким голосом Гурек и начал разворачивать коня. Его знаменосец закачал штандартом с изображением волка, сигнал тохарам к отступлению.

 

Вождь Спаргапайса, который только что сразил очередного пехотинца врага, не верил своим ушам.

Нет, он не ошибся. Рога трубят сигнал отступления.

- Проклятия великих! Отступать, когда они так близки к победе!

- Вождь, сигнал отхода!

- Слышу, не глухой! – Спаргапайса ругнулся и начал разворачивать своего коня. Бахойцы не мешали массагетам отходить.

- Неужели выстояли! – Атрак с облегчением вздохнул и обратил свой лик к небу. – О, великий Митра, благодарю тебя за твою милость!...

 

- Когда возобновим атаку? – подъехал Аспабара к старшему брату.

- Не сейчас! – отрезал Манту и отправился к Скидуре на совещание.

 

- Ух! – Викрама вытер грязной рукой мокрое лицо и, радостный, обернулся к Арасту, кто мокрый насквозь от пота, как и его командир, с удовольствием приходил в себя после жестокой рубки. – Выстояли!..  Мавак, Чандра! – махнул Викрама двум здоровенным воинам, которые входили в его охрану и сейчас были покрыты с головы до ног грязью и кровью врагов. – Поднимите меня!

Воины подхватили царя за ноги и взметнули вверх.

- Парни! – громко закричал Викрама, обращаясь к своим воинам, кто усталые до смерти, но довольные, глазели на уходящих кочевников. Тысячи лиц обратились к правителю Бахоя. – Всем спасибо! Молодцы!

- Слава Викраме! – дружно рявкнули несколько тысяч глоток.

Несколько даев вскинули свои луки, намереваясь послать свои стрелы во вражеского предводителя, но их остановил окрик Васишки.

- Не стрелять!.. Викрама доблестный воин. Он заслужил этот миг славы своим мужеством! – пояснил верховный вождь даев свой поступок окружению.

Вожди закивали головами в знак согласия. Сил говорить ни у кого не было.

 

- Что делаем? – спросил Гурек Скидуру, когда верховные вожди собрались вокруг своего командующего.

- Солнце желает спать, – ответил верховный вождь массагетов. – День скоро умрет. Разбиваем лагерь к западу, на берегу Шаша. Подсчитайте потери. С заходом солнца прошу в мой шатер. Обсудим план битвы на завтра.

 

- Кочевники вышли к Чачу, к западу от нас и разбивают лагерь на берегу, – докладывал Самудре командир конного разведывательного отряда, который шел по следам объединенной армии повелителей степи.

- Воинов накормить. Расположить на отдых, не меняя позиций. После захода солнца военный совет, – распорядился Самудра, обращаясь к окружающим его военачальникам.

 

К царю Викраме, который только что закончил выслушивать рапорты командиров подразделений о понесенных потерях и состоянии войск, подошел Пандит.

- Повелитель, тысяцкий Заван и оруженосцы Вигата просят выслушать их. Они утверждают, что в ходе сражения неизвестные в одежде наших воинов похитили командующего Вигата.

- Я выйду к ним. Будь наготове.

- Понял!

Когда Викрама вышел из своего шатра, подле него в окружении воинов Пандита, стояли шестеро оруженосцев Вигата и тысяцкий Заван.

- Вы пришли просить за Вигата? – спросил Викрама ближайших людей арестованного.

- Нет, повелитель, – мгновенно смекнул, что за вопрос им подбросили, Заван, опытный и ловкий царедворец, поднаторевший в интригах при дворе царя Аршамы. – Мы пришли доложить, что в самый тяжелый момент битвы неизвестные схватили и увезли главнокомандующего Вигата.

Викрама улыбнулся, восхищенный внимательностью и сообразительностью военачальника.

- Бывший главнокомандующий Вигат арестован за трусость. В самый ответственный момент сражения он дал приказ отступать.

- Кому? – вырвалось недоверчивое у одного из оруженосцев.

- Сигнальщику.

Заван жестом предложил оруженосцам Вигата молчать.

- Простите, что побеспокоили вас, повелитель. Но мы считали своей обязанностью доложить о случившемся с… Вигатом.

- Правильно побеспокоили. Так и должны поступать хорошие воины. Заван, возьмите всех людей из окружения Вигаты, пока, под свою команду. Позже мы решим, куда их направить.

- Слушаюсь, повелитель.

Заван откланялся и едва не вытолкал недоумевающих оруженосцев подальше от царя.

- Никогда не поверю, что господин трус. Я с ним в стольких боях был рядом… - донеслось до Викрамы возмущенное высказывание одного из оруженосцев арестованного.

- Дурак! – вызверился на воина Заван. – Ты что не понял, что Вигат не трус, а предатель! Исполни сигнальщик приказ Вигата, мы бы все полегли под мечами кочевников. Иди, дурак, и благодари богов, что вас не арестовали вместе с Вигатом!..

- Это точно! – подумал Викрама, поворачиваясь навстречу подходящему Гануру.

 

- Гурек, что у вас?

- Три тысячи сто сорок два убитых. Двенадцать тысяч двести семьдесят один раненный. Из них семь тысяч могут завтра участвовать в сражении.

- Васишка, у вас?

- Тысяча семьсот двадцать два убитых. Четыре тысячи девяносто три раненных. Из них завтра будут в строю тысяча восемьсот воинов.

- Манту?

- Три тысячи восемьдесят пять убитых. Девять тысяч девятьсот сорок семь раненных. К утру поставим на ноги четыре с половиной тысячи воинов.

- Массагеты потеряли убитыми две тысячи шестьсот восемьдесят два воина. Ранено десять тысяч триста семьдесят пять. В бой способны вернуться около четырех тысяч, – доложил Скидура. – Таким образом, общие потери составили: более десяти тысяч убитых, почти двадцать тысяч серьезно раненных и более семнадцати тысяч легко раненных. То есть каждый шестой воин нашей армии пострадал в сражении. Какие будут предложения?

 

- Достойные, наши потери в сражении составили. Армия Моури две тысячи семьсот сорок три убитых. Семь тысяч триста восемнадцать раненных. В строй из раненных способны вернуться три тысячи пятьсот двадцать один воин. Армия Бахоя. Четыре тысячи семьсот одиннадцать убито. Шесть тысяч тридцать восемь ранено. В строй способны вернуться две тысячи тринадцать воинов. Армия Харойвы. Убито восемьсот сорок три воина. Ранено восемь тысяч шестнадцать воинов. В строй способны вернуться шесть тысяч сто сорок семь воинов. Армия Гандхары. Убито три тысячи двести восемнадцать воинов. Ранено семь тысяч пятьсот десять. В строй способны вернуться три тысячи шестьдесят три воина. Таким образом, мы потеряли седьмую часть нашей армии. Но мы выстояли. Это успех. Но есть вопрос. Что мы должны изменить, чтобы завтра вновь устоять?

 

- Предлагаю не вступать завтра в битву, – взял слово верховный вождь даев. – Нам не выбить их с занятых позиций, не выиграть сражения с их армией, но мы можем выиграть войну. Блокируем их на их позициях. От реки они отойти на смогут. В чистом поле мы их разгромим. Будут держаться своих позиций. Мы же переправим часть армии на тот берег Шаша. Пока одна наша армия будет блокировать врага у берега реки, вторая займет противоположный берег и не позволит им построить переправу или переправиться как-то иначе через Шаш. Третью армию мы пустим грабить земли Бахоя и Моури. Ее некому будет останавливать.

- Интересное предложение! – оживился Манту.

- Мне оно нравится! – поддержал Васишку Гурек.

- Разумно. Приятно слушать бывалых воинов. Предлагаю обсудить, какие силы мы можем выделить на каждую из трех армий. – Скидура обвел взглядом присутствующих на совещании вождей. – Или у кого есть еще какие предложения?..

 

- Кочевники будут ждать, что мы завтра встретим их на этих позициях. Они, наверняка, учтут все свои промахи, и у нас будет очень тяжелый день. Поэтому я предлагаю ошеломить врага. Преподнести ему то, чего он не ожидает. – Викрама даже раскраснелся от удовольствия, что он, еще недавно скромный офицер пограничных войск, может решать судьбу больших военных компаний. – Предлагаю атаковать их лагерь этой ночью.

- Великолепно! – вырвалось у Дхарада.

- Интересная идея! – отозвался Виджайя.

- Не забывайте, большинство наших войск – это пехота. Если кочевники обнаружат ее на марше, а обнаружат они ее непременно, она погибнет, – охладил пыл присутствующих Самудра.

- А зачем пехоте маршировать через степь? – удивился Викрама. – Кочевники допустили грубую ошибку, разбив лагерь ниже по течению. Пехота спуститься на плотах и атакует лагерь кочевников со стороны реки. А когда у них начнется паника, конница и колесницы ворвутся со стороны равнины. Предлагаю вызвать также наш флот, чтобы он встал прямо против лагеря кочевников. Враг должен знать, что перейти на южный берег он сможет лишь в одном случае: если разобьет нашу армию.

- С вызовом флота согласен. О нападении на лагерь. Давайте обсудим еще раз достоинство и недостатки этого предложения…

 

- Решили! – Скидура говорил медленно и четко. – С рассветом армии Манту и Васишки выходят в направлении Кабарды и там переправляются на южный берег Шаша. Я и Гурек выступаем с основными силами к позициям врага…

 

- Таким образом, наиболее обоснованным является предложение наместника Дхарада. Ровно в полночь кавалерия Моури и Бахоя атакует лагерь кочевников. Спустя смену стражи атаку повторяет кавалерия Гандхары. На пути ее отхода организуем засаду кавалерии Харойвы. Как раз рассветет и лучники венценосного Виджайи проявят свои лучшие качества. К этому времени пехота должна стоять на исходных позициях. Флот выйдет с рассветом к лагерю кочевников. Задачи поставлены. Прошу всех приступить к их выполнению. 

Присутствующие военачальники поднялись и дружно покинули шатер командующего.

Самудра с сожалением посмотрел на тигриную шкуру, которой было застелено его ложе, тяжело вздохнул и вышел готовить кавалерию к ночной атаке.

 

                                                 XIV

 

Едва плеча Скидуры коснулась рука его верхного телохранителя и слуги Такши, как верховный вождь массагетов открыл глаза.

- Что?

- Атака врага!

Но Скидура уже и сам понял. Крики. Ржание лошадей. Отрывки команд.

- Давно? – натянуть сапоги и доспехи было делом нескольких секунд.

- Только что. Напали со стороны степи. Откуда наши не ждали.

- Не ждали! – передразнил Такшу раздраженный Скидура. – Военачальник, который не ждет на войне нападения врага, не военачальник. Ему лучше с женщинами одежду шить. Шлем!..

- Обстановку! – потребовал Скидура у группы вождей массагетов, собравшихся у шатра командующего, и освещенных огнем немногочисленных факелов.

- Атакованы Манту и Васишка. Силы атакующих неизвестны. Мы сомневаемся: слать помощь сакам и даям или нет. Не потоптать бы в темноте союзников.

- Что за глупости! Разумеется, слать. Тигр, поднимай свой корпус - и на помощь Васишке. Герай, перекрой подходы к реке. Следить за водой. Они могут спуститься на плотах прямо под наш лагерь. Аргот останешься за меня. Следи за ситуацией. Я - к Манту. Со мной идут воины Паракпарсы и Амайаки. По коням!

- Владыка, нужно время! – робко сказал брат повелителя массагетов Аргот. – Мы послали за лошадьми. Они вот - вот будут.

- Куда послали? Где лошади?

- В степи, на пастбищах.

- Как они там оказались?

- Я разрешил. Брат, я не думал…

- Идиот. Самудра и Викрама пограничные волки. Для них угнать табун у зазевавшихся обитателей степи плевое дело. Ладно, с тобой потом разберемся. Моли богов, что б коней не угнали.

Скидура забрался на своего гнедого.

- Все, кто на конях, за мной!

 

Манту нашли в окружении толпы спешенных саков, сбежавшихся для защиты своего владыки. Они стояли кто в чем, но с оружием и факелами.

Верховный вождь саков был вне себя от ярости и, не стесняясь, поносил всех и вся, пока травник – жрец перевязывал его простреленное плечо.

- Что? – Скидура спешился подле Манту.

- Они ушли. Конница Самудры. Ехали к лагерю в полном молчании. Часовые решили, что это наши табуны возвращаются, ну и…

- Вы тоже отпустили своих лошадей в степь?

- В том-то и дело. – Манту опять ругнулся. – Посмотрел на ваших табунщиков и … Дурной пример заразителен (Эпитеты в адрес всех, кто не думает)! Если табунщики не догадались отвести табуны подальше (поток ругани) …

- Владыка! – к Скидуре подскакал разгоряченный всадник. – Владыка Гурек отбил часть наших табунов и ведет бой с врагом. Он просит помощи!

- Знаешь, где он сражается?

- Да!

- Веди! – Скидура взлетел на своего коня. – Манту остаешься за меня! Организуй оборону! Все, кто на конях, за мной!

Тысячи всадников массагетов и саков, сметая все на своем пути, устремились во мрак ночи, за проводником, который уверенно вел к месту, где великий вождь тохар Гурек перехватил ночных налетчиков.

Огромную массу коней из десятков тысяч голов, что выросла впереди, обошли стороной. Это воины Гурека гнали к лагерю отбитых лошадей саков, даев и массагетов.

Когда беспорядочные тысячи обозленных воинов, жаждущих поквитаться с врагом, вышли к месту сражения, то застали лишь тохар, которые при свете факелов искали своих раненных и обирали убитых врагов.

- Ушли! - Гурек, окруженный вождями и воинами личной охраны, не скрывал своей досады, что противник скрылся без ощутимых потерь. – Я не рискнул преследовать. Мне сообщили, что на подходе отряды конницы Бахоя и я остановил преследование. К сожалению, мы отбили не все табуны.

- Спасибо, что хоть что-то отбили! – Скидура еле сдержался, чтобы не выругаться.

- Пойдем по следу?

- Бесполезно. Собирайте своих. Будем возвращаться.

- Владыка, где владыка! – громкие крики в темноте возвестили, что прибыли очередные вестники несчастий.

Спустя минуту перед обоими верховными вождями предстали три взволнованных воина массагета.

- Владыка! – доложился один из них Скидуре. – Даи разбиты! Владыка Васишка погиб! Конница Гандхары прорвалась в расположение наших войск!

- К лагерю быстро! За мной! – Скидура сорвался с места в карьер.

- За мной! – махнул рукой своим Гурек, стараясь не отстать от командующего объединенных войск.

- Факела! Факела туши! – понеслись со всех сторон крики глупым и неповоротливым.

Оно и понятно. Только полный болван может идти в ночную атаку с факелом в руке. Мишень для вражеских лучников лучше не придумаешь.

Вновь длинные минуты бешеной скачки по ночной степи.

Вновь обходили стороной отбитые табуны, которые тохарские воины не рискнули вести к лагерю, в котором явно шло нешуточное сражение.

Когда Скидура, Гурек и тысячи их воинов, наконец, достигли охваченного огнем лагеря, они успели увидеть лишь арьергардные сотни уходящих гандхарцев. Озаренные огнем пылающих шатров, повозок и воинского имущества, они мелькнули, как видение и скрылись в подступающей темноте. 

- Догоним? – предложил горячий Гурек.

- Нет! – Скидура остановил союзные отряды, которые шли за ним. – Я не слышал, чтобы среди нападавших были харойвайцы. А это значит, что они ждут нас в засаде. Скоро будет светать и мы как раз, с рассветом, попадем под их стрелы. Самудра воин бывалый. Лучше направим отряды для охраны и сбора отбитых и разбежавшихся табунов. Не хватало нам их еще раз потерять.

 

- Молодцы! Молодцы! – Самудра даже не скрывал своего восхищения действиями союзной кавалерии. – Обезлошадить часть вражеской армии! Молодцы!

- Но мои парни остались без дела! – с обидой проговорил Виджайя.

- Чепуха! – отмахнулся Самудра. – Не пошли за Дхарадом, не попали в засаду и ладно! Главное, отбили часть лошадей! Не думал я, что Скидура так опозорится. Бывалый военачальник, а выпустил лошадей в степь рядом с вражеской армией. Это верх легкомыслия с его стороны.

- Он был уверен в себе!

- Забыл, с кем воюет! – весело ухмыльнулся подошедший Викрама. Он только вернулся из ночного набега. – Наш главнокомандующий из стражей границ. А ночь для пограничника лучшая подружка и защитница.

 

                                              XV

 

Солнце стояло довольно высоко, когда не спавшие всю ночь кочевники, наконец-то разобрались с неразберихой, царившей в лагере с начала боя. Потушили пожары, навели порядок, собрали раненных и павших, и подсчитали потери.

На высоком, но большом, плоском холме, с которого было отлично видно весь лагерь, где спали умаявшиеся воины, и могучий Шаш (или Чач, как называли его в Бахое), на водах которого застыли десятки судов с лучниками Бахоя, Скидура собрал верхушку объединенной армии.

Восседавшие на конях вожди и десятитысячники вели себя тихо. Некоторые угрюмо опускали глаза и головы. Их жег стыд, что они приехали на совет вождей на чужих лошадях, а их великолепные скакуны в руках противника. Большинство же стыдилось за бездарно проведенную ночь. Только Гурек и его тохары, отличившиеся в ночном бою, смотрелись орлами.

- Достойные! – начал Скидура. – Только за эту ночь мы потеряли убитыми и серьезно раненными до семи тысяч наших храбрецов. В ночном бою пали владыка Васишка и десятки вождей. Более сорока тысяч наших коней попали в руки ариев. Большой поклон и великая наша общая благодарность владыке Гуреку и его воинам. У них хватило ума не отпускать коней в степь на ночь.  В результате они отбили часть потерянных нами табунов. Представляете, на какой смех бы подняли нас старики и женщины в родных кочевьях, если бы мы, всадники степей, вернулись бы пешком домой из похода. Стыд и срам! Мы все благодарны вам, владыка Гурек, и вашим воинам! – Скидура искренне поклонился Гуреку и его вождям.

Примеру верховного вождя массагетов последовали почти все присутствующие.

– И это не все! – продолжил свою речь Скидура. – Взгляните на реку. Видите корабли. Это флот Бахоя. Как я выяснил от пленников, его создал царь Викрама за какие-то три недели. К чему я говорю. Вы должны знать правду. Перед нами сильная армия. Во главе ее грамотные командиры. Прославленный Дхарад из Гандхары. Воинственный Виджайя из Харойвы. Викрама, новый царь Бахоя, показавший себя за эти недели крайне опасным и находчивым противником. Всем нам известный Самудра. Военачальник, каких мало. Сражение, которое мы имели с ариями вчера, и прошедшая ночь развеяли надежды о легкой прогулке по беззащитным землям. Война предстоит тяжелая. К тому же, уходят домой даи. Им предстоит безрадостный труд: доставить в родные степи великого Васишку. Ваше мнение, достойные!

- Надо прекращать поход! – громко предложил вождь Аспабара, младший брат Манту. – Пятая часть воинов саков осталась без лошадей. Каждый шестой воин ранен.

Тохары переглянулись и начали совещаться.

- Еще какие мнения? – громко спросил Скидура зашумевших вождей.

- Предлагаю дать еще одно сражение! – известный вождь Спаргапайса был настроен решительно. – Если проиграем, значит, боги отвернулись от нас!

- А вдов и сирот вы будете кормить, вождь Спаргапайса? – возмутился вождь Пахлудар, предводитель крупной племенной группировки массагетов. – Нам и так предстоит тяжелый год. Потеряем кормильцев – сколько детей погибнет от голода и лишений. Предлагаю помириться с ариями, забрать тела павших и идти домой.

- Предлагаю обменять пленных ариев, схваченных нами за последние годы, на наши табуны. Год предстоит голодный, и эту ораву пленников и рабов мы все одно не прокормим, – предложил вождь Скулапита из саков.

- Разумно! – зашевелились пожилые, умудренные жизнью и войнами, вожди. 

- Вернуться без славы! – возмутился молодой вождь Тигратава из массагетов запада. – Нас засмеют!

- Лучше пусть засмеют, чем проклянут! – перебил его вождь Патак из приозерных племен. – Если мы опять проиграем битву, то вернемся и без людей и без коней. А мы ее проиграем. Прикиньте. Мы не смогли победит ариев, когда наша армия была в полном составе. А что мы имеем сегодня. Даи уходят. Каждый пятый тохар убит или лежит пластом. Убит или серьезно ранен каждый десятый сак и массагет. Пятая часть оставшихся из превосходных всадников превратились в пехоту, уступающую ариям во всем. То есть, мы потеряли почти четверть армии. И с оставшимися, павшими духом от неудач, воинами мы собираемся разгромить окрыленные победами отряды ариев, во главе которых стоят способные полководцы. Одумайтесь, вожди! Не плодите вдов и сирот! Пожалейте своих соплеменников!

- Мои воины не пали духом! Они рвутся в бой! – выкрикнул вождь Таргатава. Но его уже никто не слушал.

Верховный вождь тохар Гурек поднял руку в знак того, что собирается говорить. Из уважения к герою ночной битвы, все быстро смолкли.

- Достойные, мы, тохары, как никто жаждем мести за понесенные потери. Нам стыдно будет вернуться домой из далекого похода без добычи, без славы! В нас будут тыкать пальцами. Над нами будут смеяться многие. Но вождь Патак прав. Нам не разбить ариев. Повелитель Моури Самудра наглядно доказал нам всем, что его слава, гремящая в степях, подтверждается делами. Я и мои вожди не верим, что нам сегодня или завтра удастся разбить Самудру. Напрасно потеряем воинов. Мы, вожди тохар, согласны с вождем Патаком. Не будем плодить вдов и сирот!

- Так что, конец походу? – недовольно воскликнул вождь Аргот и осекся под грозным взглядом брата. Скидура больше ни словом не упрекнул Аргота за его глупость с табунами, но Аргот-то знал, кто виновник, что сорок тысяч прекрасных степных коней саков, массагетов и даев попали в руки ариев. А могли и все угодить, если б не Гурек и его тохары.

- Идем домой!

- Домой! – все громче начали требовать вожди из пожилых, умудренные жизнью и войнами.

Верховный вождь саков Манту покосился на верховного вождя массагетов. Скидура еле заметно кивнул.

- Вожди племен, храбрецы степи! – владыка Манту говорил громко и четко. – Я предлагаю заключить мир с ариями. Забрать тела павших. Договориться об обмене пленных ариев не только на наших коней, но и на продовольствие. Вождь Скулапита прав. Нам не прокормить пленников в этом году, а у ариев много зерна.

- Что скажете вы, владыка? – обратился к Скидуре десятитысячник Тигр. 

- Война уже проиграна. Я за мир. Его условия прекрасно изложил владыка Манту.

- Кто поедет нашими посланцами на переговоры с Самудрой и прочими царями ариев? – спросил опять десятитысячник Тигр.

- Предлагаю от саков вождя Скулапиту! – предложил Манту.

- От тохар вождя Мастана! – объявил Гурек.

- От массагетов вождя Патака! – громко сказал Скидура.

- От даев вождя Куджула! – внес кандидатуру вождь Турушка, временно возглавивший армию даев.

- Главой посольства предлагаю вождя Скулапиту! – объявил вождь Скидура.

- Принято! – поддержали решение своих предводителей вожди.

 

                                            XVI

 

В Усрушане союзные армии не задерживались. Первым ушел Дхарад. Он увел армию воинов, довольных, что живыми возвращаются с трудной войны. Для Рави Дхарад вел пятьдесят степных красавцев лучших кровей и вез несколько, изумительно красиво сделанных, золотых ожерелий, переданных благодарными бахойцами повелителю Гандхары. Сам Дхарад ехал счастливый тем, что сосватал свою внучку за племянника самого Самудры. Офицеры Гандхары также не остались в накладе. Бахойцы не скупились, одаривая союзников, спасших их от грозного нашествия.

Вторым уходил Виджайя. Ему предстоял долгий путь домой. Но повелитель Харойвы был доволен. Договор о военном союзе трех – Моури, Харойвы и Бахоя, который он увозил с собой – нес мир ему и его подданным. Никто ведь не захочет ввязываться в войну с армиями и полководцами, одержавшими победу над могущественными кочевниками севера. Кроме договора, Виджайя, у которого после прощальной пьянки, пухла голова, увозил слово друга, что самое позднее, следующей весной они вместе поохотятся в Горах львов со старой компанией их юности. Подарки его подчиненным от жителей Бахоя и десятки превосходных производителей из степных трофеев, предназначенных для улучшения лошадиных пород Харойвы, Виджайя даже не замечал. Его тянуло домой, к его прекрасным женам и любимым детям. Хотелось мира и спокойствия.

Последним уводил своих Самудра. Два бывших стража границы, а ныне союзных правителя, до мелочей обговорили меры по защите своих границ от набегов с севера. Они по опыту знали: мир с верховными вождями мало что давал приграничным селениям и их жителям. Всегда находились ватаги вольницы, для которых верховный вождь был чем-то таким далеким, что его решения воспринимались в виде легенд сказителей, и которые руководствовались реалиями местной жизни. Они верили, что скот у соседа всегда упитаннее, жена – красивее, и самое главное: Один удачный набег дает больше, чем год ковыряния в земле!

Именно против этих вольных ватаг и обсуждали меры правители двух сопредельных государств. Наконец и они расстались. Викрама вернулся к внутренним проблемам.

Из самых насущных были: суд над Вигатом, встреча с Шушик (уклоняться от встречи с теткой, после окончания войны, становилось неприличным) и заговор Сардака. Это были те три вопроса, которые можно было решить, не выходя из Усрушаны, чем Викрама и занялся.

Суд над Вигатом был скорым, но справедливым. Военный трибунал, в который вошли высшие военные командиры государства (среди них Ганур, назначенный командующим Западной армии взамен погибшего в сражении Васумани), весьма дотошно распросил сигнальщика, личного раба Вигата и человека Пракаша, которому было поручено опекать бывшего главнокомандующего. Четкие показания свидетелей и, особенно, договор с Рави, найденный в вещах Вигата, о даровании титула наместника царя Гандхары на всей территории государства Бахой, решили судьбу предателя. Он был казнен, а его имущество объявили достоянием державы. Чтобы не портить отношения с Рави, для народа объявили, что Вигат казнен за попытку помочь кочевникам уничтожить союзные армии в сражении при Кабарде. Тем более что именно эту причину ареста Вигата знали Дхарад и Виджайя.

Встреча с Шушик отпала сама собой. Обиженная жена Арийанта отказалась встречаться с воцарившимся вместо ее сына племянником, ссылаясь на болезнь. Не пустила она на встречу с Викрамой и своего пятилетнего сына, по причине болезни мальчика. Впрочем, Викрама и не настаивал. Ему совсем не улыбалось встречаться с озлобленными на него родственниками, которых он никогда не знал.

Оставался заговор Сардака. Если б в нем не были замешаны гандхарцы, Викрама решил бы вопрос просто. Вызвал бы Сардака в Усрушану, устроил бы публичный суд и отправил бы на плаху. Но… не хотелось ссориться с Рави, после столь многообещающего сотрудничества двух армий. И сам Дхарад был лично симпатичен Викраме. Надо было придумать нечто, чтобы и овцы были целы и волки сыты. Но…

Так ничего и не придумав, царь Бахоя выступил с победоносной армией на Бахтриш. В столицу отбыли гонцы, чтобы в день, когда армия вступит в Бахтриш, там состоялся всенародный праздник. А чтобы люди могли, как следует, подготовиться к празднику, был назван конкретный день прибытия в столицу повелителя и его победоносных войск. На этот же день были приглашены наместники провинций, представители купечества, ремесленников и сельских общин со всей страны, а также провинциальная знать. Готовилось Большое Собрание, на котором должно было состояться взаимное знакомство царя с подданными, и подданных с царем. Поэтому армия шла не спеша, с большими остановками, чтобы вступить в Бахтриш точно в срок, ни раньше, ни позже. Настроение у всех было приподнятое. Выиграть такую войну! Избавиться от иностранных армий на своей территории без даней и выплат! Вернуть пленных сограждан, попавших к кочевникам за двадцать последних лет. Вернуть пленных, попавших к гандхарцам и харойвайцам во время последней войны с ними без какого-либо выкупа и платежей. И все это дело рук одного человека – нового царя Викрамы, правнука знаменитого Ариарамны. А как повелитель показал себя в битве. С каким мужеством он держал позиции против врага, в четыре раза превосходящего численностью его отряды. Сражался в первом ряду своих воинов и не отступил ни на шаг! Вот это государь! Вот это полководец! Пусть только осмелится кто сказать что-то плохое о нашем Викраме – разорвем в клочья! Так рассуждали рядовые воины и большинство офицеров. Казалось бы, надо радоваться, но заговор Сардака – это была заноза, которая не давала спокойно спать повелителю.

Как всегда неожиданно появился Пракаш.

За пять дней до праздников, и, как ни в чем ни бывало, зашел без приглашения в шатер повелителя.

- Наконец-то! – обрадовался Викрама. – Присаживайся. Пей, ешь и рассказывай.

- Есть не буду, а выпить выпью! – Пракаш посмотрел, что находится в кувшинах, украшавших походный стол государя, выбрал серебряный кувшин с водой и налил из него в золотую чашу с изображениями орлов.

Выпил, вытер свои светлые усы и сел на раскладной стул напротив повелителя.

- Досточтимая Шушик не захотела слушать свою родственницу – мать любовницы Сардака, то есть, выражаясь простым языком, послала Сардака подальше. Но самое интересное случилось позже. Спустя два дня после возвращения матери любовницы Сардака из Усрушаны Главный над людьми дворца был найден в редко посещаемой комнате дворца повелителя, то есть, отныне, вашего дворца, с проломленной головой. Когда наши ребята из охраны дворца, а я успел уже заменить часть людей Аршамы на наших, начали следствие, желая найти убийцу, им весьма прозрачно намекнули, что лучше этого не делать. Мол, тем, кто в заговоре против повелителя, лучше умереть так, чем на плахе. Угадайте, кто был этот благодетель, так заботящийся о здоровье повелителя, то есть, о вашем?

- Хранитель печати Вахудата, – улыбнулся Викрама.

- Точно. С Ребятами из охраны дворца говорил его ближайший сподвижник, небезызвестный нам по Тайде, господин Кирти.

- Отсюда вывод. Хранитель печати Вахудата тесно общается с госпожей Шушик.

- Или девушка Сардака все рассказала жрецу Хварне, а он – Вахудате. Я выяснил, любовница Сардака приходится Хварне двоюродной племянницей.

- Фу! Гора с плеч! – потянулся повеселевший Викрама.

- Только начало! – усмехнулся Пракаш.

- Что еще? – насторожился Викрама.

- По Бахтришу ползут слухи. Источник установить не удалось. В день вступления победоносной армии в столицу, в Бахтрише произойдет чудо, угодное богам!

- А богам угодно, чтобы прославленные герои пировали вместе с ними, в их небесных чертогах, а не мучились на пыльной земле! – зло бросил Викрама, поднимаясь.

- Точно! – Пракаш также встал со стула.

- Кто и какую гадость готовит? Как узнать? - Викрама прошелся по шатру.

- Есть идея.

- Выкладывай.

- Все ждут повелителя Викраму в Бахтрише вместе с армией. А кто мешает повелителю Викраме неожиданно появиться с небольшим отрядом на два – три дня раньше. Соблазн какой для заговорщиков. Повелитель с малой охраной в городе. Зачем ждать дня, когда город наводнят войска, которые могут и не поверить в чудесное вознесение своего победоносного полководца, и перевернут в поисках убийцы весь Бахтриш. А тут всего несколько воинов, и если еще, к тому же, любитель купания, Викрама, сам, в одиночестве, пойдет поплавать в Даре…

- В месте, в котором, зарывшись в песок, будут сидеть Пракаш и его ребята…  Молодец, здорово придумал! – повеселевший Викрама хлопнул друга по плечу. – Завтра в ночь выезжаю в Бахтриш. Послезавтра утром жди во дворце. На обед объявлю сбор Высшего Совета государства, а сам отправлюсь плавать на Дар.

- У зарослей жасмина. Там, где мы купались в день прибытия из Тайды, – уточнил Пракаш.

- Договорились.

- В таком случае, я отбыл в Бахтриш. Чем раньше туда приеду, тем больше сюрпризов для заговорщиков подготовим.

- До встречи в Бахтрише.

- До встречи! – Пракаш покинул шатер.

Викрама подумал и вышел на свежий воздух. Взглянул на затянутое тучами небо, покосился на охрану и велел.

- Ваюкрта, Араст, Синх, зайдите.

Группа офицеров из числа бывших стражей границ Тайды и Ашта, обсуждавшая по соседству свои проблемы, поспешила на зов повелителя.

- Подберите сотню надежных ребят. Завтра, как только стемнеет, отправляемся в Бахтриш. Но о том, что я еду в столицу, никто знать не должен. Вопросы?.. Тогда, можете идти.

- Повелитель. – Араст остался в шатре Викрамы, хотя прочие вышли. - Вы просили присматривать за Главным над слугами дворца Бханой.

- Что-то интересное? 

- Еще в последние дни жизни повелителя Аршамы, Бхана начал собирать вокруг себя некоторых сановников. Вел с ними переговоры. Раздавал обещания. Когда весть о победе наших войск пришла в Бахтриш, Бхана резко активизировался. Постоянные тайные совещания в его доме. Визиты в дома знатных и влиятельных лиц.

- Ты хочешь мне сообщить, что Бхана организовал заговор?

- Да, господин. Вот список его участников.

- У тебя есть такой же?

- Да.

- Сохрани его у себя.

- Бхана и его люди что-то наметили на день вступления наших войск в Бахтриш. Что именно, узнать не удалось.

- В день вступления войск?

- Да.

- Собери отряд надежных ребят, способных разом взять всю эту мразь, и будь готов завтра выехать со мной и ребятами в Бахтриш.

- Исполню, повелитель.

- Ребятам передай. Наградные будут, что надо!

- Спасибо! – улыбнулся Араст и вышел из шатра.

Викрама вышел следом за ним и обратился к дежурному офицеру.

- Пандита ко мне!

 

- Повелитель? – Пандит осторожно заглянул в шатер.

- Входи, входи. Тебе задание. Завтра в ночь я еду в Бахтриш. Дня на два – три, не более. Со мной пойдет отряд Ваюкрты. Ты передашь охрану моего шатра людям Ганура. С Гануром я переговорю завтра вечером, а ты со своими людьми устроишь засады на дорогах, ведущих в Бахтриш. Твоя задача задержать всех, кто отправится в дни моего отсутствия из лагеря в Бахтриш, а также всех, кто из Бахтриша будет ехать в лагерь. Меня очень интересует, кто так озабочен положением в Бахтрише, что постоянно обменивается со столицей гонцами. Вопросы есть? О том, что я еду в Бахтриш, никому ни слова.

- Все понятно.

- Знаешь, Пандит, я иногда жалею, что не остался офицером в Тайде. Вся эта сановная знать у меня уже поперек горла сидит. Извини, иди.

Викрама постоял, подумал. Решил, было, выйти на свежий воздух, но вспомнил про тучи, разобрал постель и завалился спать.

 

                                   XVII

 

Викрама в упор посмотрел на друга, который молча ожидал, что скажет ему повелитель, зачем потревожил его в столь поздний час. Коренастый, широкоплечий, с внушительными буграми шейных и плечевых мышц лучника, сильными руками, способными держать не только тугой, сложный лук, но и тяжелый боевой топор, Ганур был одним из немногих, кому Викрама доверял без оглядки, на кого мог оставить армию.

- Я сейчас еду в Бахтриш, но я не хотел, чтобы об этом знали. Потому разместишь в моем шатре Чакру, он похож на меня, и пусть он болеет, а охраной поставишь своих людей. С Пандитом все согласовано. Пандит уведет утром свой отряд, якобы к Бахтришу. На деле же его задача перехватывать гонцов, которые поедут в Бахтриш с сообщением о моей болезни. Меня ждут с армией в Бахтрише через три дня. На день встречи готовится какая-то пакость. Я же приеду завтра, неожиданно для всех, не поднимая излишнего шума вокруг своего появления. Возможно, внезапность моего приезда заставит моих врагов ошибиться и выдать себя.

- А если нет?

- Будет плохо. Нельзя жить, подозревая всех. Нам хотя б одного взять, а там вытянем всю сеть.

Викрама в досаде ударил рукой об руку.

- Нельзя так рисковать. Явиться с небольшим отрядом, а если их много и они внезапно нападут? Что тогда будете делать?

- Возьму с поличным. Пракаш со своими давно в Бахтрише. Только об этом никто не знает.

- Может получиться, – согласился Ганур. – Задумано интересно.

- Твоя задача. Три дня стоишь на месте. Если в ночь на четвертый день я не появляюсь, значит, случилось непредвиденное, и ты утром на четвертый день поднимаешь армию и идешь на Бахтриш. Действовать будешь по обстоятельствам. Если что – бери Бахтриш штурмом. Если я погибну, наследником трона объявишь маленького Саушкшатру. Он с матерью в Усрушане. Будешь при нем, пока мальчик не вырастет. Только его мать к власти не пускай. Натворит такого. Наслышан я о ней.

- Лучше бы этого не было.

- Сам не хочу. Иди, бери Чакру и смени людей Пандита у моего шатра. До встречи.

- До встречи. – Ганур поклонился.

Викрама же вступил в темноту, где его уже ждал конный отряд Ваюкрты.

Белоснежного трофейного красавца держал Сирух.

- Спасибо! – кивнул ему Викрама, забрал поводья и сел на коня.

Тихий свист.

И отряд, стараясь не поднимать шума, исчез в темноте ночи.

Ганур проводил взглядом своего царя и прошел к себе. Нашел оруженосца, который ждал в шатре господина.

- Нанди, пойдешь к Наре. Пусть сменит у шатра повелителя людей Пандита. Также пришлешь ко мне Чакру.

Оруженосец поклонился и вышел. Ганур налил немного вина, выпил и вышел из шатра. Нашел взглядом среди офицеров, которые стояли рядом с шатром командира Западной армии, нужного ему и махнул тому рукой.

- Вандиться, зайди.

Когда высокий, широкоплечий сотник оказался внутри шатра, Ганур сказал ему.

- Поедешь в Бахтриш. Найдешь Вахудату. Передашь. Все отменяется. Викраму не трогать. Он умышленно провоцирует нас на выступление. Бахтриш наводнен его людьми. Викрама готов к любым неожиданностям. Он слышал, что против него заговор, но не знает, кто его организовал и какие цели заговорщиков. Потому лучше переждать. Дождемся, когда он успокоится. Обрати внимание Вахудаты на слова. Викрама умышленно будет ходить один, чтобы на него напали. Ни в коем случае не нападать. Убить его не убьете, а нападающих схватят наверняка. Одиночество Викрамы всего лишь ловушка. Ехать в Бахтриш будешь через Кшетру. На прямой дороге засады людей Пандита. Выезжай немедленно. Возьми двух – трех коней, но ты должен быть в Бахтрише раньше Викрамы.

- Все исполню, мой господин.

- Ступай, и пусть ко мне зайдет Бхиму.

 

                                  XVIII

 

Солнце стояло довольно высоко, когда Викрама и его воины, приветствуемые радостным гулом охраны дворца, состоящей в основном из бывших стражей границ, сошли с лошадей.

- Ваюкрта, пусть люди отдыхают. Араст найди Вахудату, попроси его от моего имени собрать членов Высшего Совета на полуденный пир без излишнего шума. Также найди Бхану и попроси его от моего имени подготовит пир для членов Высшего Совета. Мы поедим и обсудим, как лучше провести праздник в честь победоносных войск. Если будут спрашивать, где я, скажешь: пошел на реку, смыть с себя дорожную грязь и пыль поездки. Можешь даже назвать место купания. Сирух, а ты куда собрался? Отправляйся со всеми. К реке я пойду один. Сопровождающие мне не нужны.

 

Вода была прохладной, но не холодной, и Викрама с удовольствием окунулся в полноводный Дар. Несколько раз нырнул, проплыл над самым дном, побарахтался на поверхности и вышел на берег.  Стряхнул с себя воду. Растер тело жестким полотенцем, и принялся, не спеша, одеваться. Никого. Тихое журчание воды, шелест листьев деревьев и ни души. Только на балконе дворца чьи-то головы, кажется, женские, мелькнули и скрылись. Ни злоумышленников, ни посторонних. Викрама умышленно тянул время. Знал. Болтун Бхана разнесет весть о нем, всем, кому только можно. Наверняка заговорщики уже знают, что он на реке один. Но почему тогда нет нападения? Непонятно!

 

Двадцать членов Высшего Совета, поставленные еще повелителем Аршамой, низкими поклонами встретили своего нового владыку.

- К столу, досточтимые, – сделал приглашающий жест рукой Викрама и первый сел в кресло, украшенное слоновой костью, перед заставленным яствами длинным столом.

 

Светало, когда в заброшенной части дворца, тайно встретились двое.

- Что?

- Ничего подозрительного. - Пракаш в растерянности развел руками. – Или они знают о нашей ловушке, или нападение на вас сейчас не входит в их планы. Возможно, им нужен день праздника для пущего эффекта, но тогда в заговоре должны принимать участие жрецы ведущих храмов.

- Или они еще не решили, что делать. Возможно, вчера, скорее всего после пира, они только встретились и обговорили изменившуюся ситуацию. Действовать же будут сегодня.

- Будем надеяться.

 

Солнце палило немилосердно, когда Викрама, так и не дождавшийся нападения, разделся и залез в прохладные воды Дара.

Он успел только два раза нырнуть, когда услышал на берегу голоса. Викрама резко обернулся, и брови его удивленно приподнялись. Три красивые девушки стояли подле его одежды. Две из них совсем юные.

- Прана, - обратилась самая младшая из них к самой старшей, - иди и смотри за окрестностями. Если кого увидишь, дашь знать.

- Слушаюсь, госпожа, – поклонилась старшая из девушек, как понял Викрама, служанка, и начала подниматься на ближайший холм.

Оставшиеся же обратили свои лица к воде.

- Вы офицер повелителя Викрамы? – спросила младшая, красивая златовласка со строгим взглядом своих серых глаз.

- Да, – заинтересовано ответил Викрама.

- Тогда вы нам подойдете, – решила младшая из девушек и обратилась к подружке, жгучей высокой красавице брюнетке. – Раздеваемся и идем в воду.

И тут же первой расстегнула свой, украшенный драгоценными камнями, пояс.

- Э, девушки, вы чего? – запротестовал удивленный Викрама.

- Сейчас все узнаете! – решительно заявила златовласка, спуская штаны со своих стройных ног и оставаясь лишь в лифе.

Ее подруга тем временем сняла свой, украшенный драгоценными камнями, лиф, обнажая взгляду мужчины крупные плоды колоколовидной груди с темно-коричневыми сосками.

- И не шумите, не то позовем стражу, и вам отрубят голову! – продолжала златовласка, расстегивая свой лиф и открывая взору ошеломленного Викрамы два красивых упругих яблочка своей юной груди.

Брюнетка сняла штаны и, нисколько не смущаясь своей наготы, с ожиданием посмотрела на подругу. Златовласка положила, расшитый жемчугом, лиф на песок, взяла подругу за руку, нагая и прекрасная, как заря чудесного дня, ступила в воду.                       

- Девушки, объяснитесь! – потребовал Викрама и пригрозил. – Иначе я уплыву!

- Не посмеете! – уверенным тоном заявила младшая, а брюнетка смилостивилась:

- Мы женщины двора нашего повелителя!

- Та-а-ак! – насторожился Викрама.

- Через три дня прибудет наш новый повелитель и посетит женщин своего двора. Мы хотим понравиться ему.

- Ничего не понял, – качнул головой Викрама.

- Новый повелитель любит опытных женщин, а я и Рани еще никогда никого не имели. Мы хотим, чтобы вы научили нас премудростям любви. Показали все, чтобы мы могли понравиться повелителю.

- Вы, такие красавицы, боитесь, что не понравитесь повелителю? – Викрама был озадачен.

- Да. Нам сказали, что повелитель любит только развратных и опытных женщин, а девственниц терпеть не может, – вмешалась в разговор златовласая Рани.

- Нам сказали, что тех, кто не понравится повелителю, всех выгонят из дворца без средств к существованию или выдадут замуж за бедных уродов. Новый повелитель жесток и не воспринимает женские слезы, – пояснила брюнетка.

- Мы видели, как вы вчера купались. Вы нам очень понравились, и мы просим вас: научите нас повадкам развратных женщин. Возьмите нашу девственность. Мы хотим понравиться повелителю.

Рани положила свою нежную руку на грудь Викраме.

- Помогите нам! – брюнетка положила свою руку на плечо мужчине и с надеждой заглянула ему в глаза.

Викрама обнял обеих девушек за плечи.

- Я помогу вам, если вы ответите мне на несколько вопросов.

- Спрашивайте! – радостно выдохнула Рани.

- Кто вам рассказал такое про повелителя?

- Зата, главный евнух.

- И много вас, девственниц, среди женщин повелителя?

- Пятеро.

- Что делают остальные?

- Наверное, как и мы, ищут себе мужчину, кто б научил их любви, – сказала брюнетка, но Рани презрительно фыркнула.

- Не думаю. Сулави дурочка. Она плачет и собирает вещи. Зита гордячка. Она заявила, что никого искать себе не будет, и, что, если она не понравится повелителю и он ее выгонит, она никогда не выйдет замуж за урода или бедняка. А если ее выдадут насильно, она зарежет мужа в первую же брачную ночь. Канди та хитрая. Наверняка, ищет кого-то из мужчин себе в учителя.

- Как тебя зовут, девочка? – Викрама ласково посмотрел на брюнетку.

- Асвати.

- Ты дочь повелителя Аршамы?

- Да.

- Как вам так легко удалось выйти из дворца?

- Главный евнух приказал нас, девственниц, выпускать, если мы захотим. Он добрый. Он хочет нам помочь, – пояснила Асвати и провела рукой по щеке Викрамы. – Какой же вы красивый.

- Девочки, вы обе мне нравитесь, но сначала я сделаю одну вещь. Только не пугайтесь и не убегайте. Хорошо?

- Хорошо! – удивленно воззрились на мужчину красавицы.

Викрама же поднял над головой руки и сделал кистями рук кругообразные движения.

Небольшой, кое-где покрытый травой, холм песка на берегу вдруг рассыпался. Из него поднялся Пракаш в полном боевом вооружении.

Девушки, которые оглянулись, желая знать, куда смотрит тот, кого они избрали своим наставником в любви, ахнули и присели по шею в воду.

- Пракаш, главный евнух Зата один из тех, кто нам нужен. Я сейчас пройду в женскую часть дворца послушать его. Надеюсь, к тому времени он будет в наших руках.

- Мы сменим всю стражу этой части дворца. Я оставлю для вашей охраны Гандара и его людей.

Пракаш поднял руки, скрестил кисти и сделал пальцами рук несколько движений, понятных лишь посвященным.

Из песка поднялись еще две фигуры, а из ближайшего кустарника высыпало с десяток воинов.

- За мной! – велел им Пракаш и увел воинов во дворец.

Викрама положил руки на головы перепуганным девушкам.

- Рани, Асвати, – ласково сказал он. – Вы поняли, что мы тут не одни. А потому премудростям любви мы будем учиться в другом месте, не здесь. Поверьте, я не обману ваших надежд – научу вас всему, чему вы захотите научиться. А сейчас мы оденемся, и я провожу вас во дворец. Там и решим, где и когда мы встретимся снова.

- Это невозможно! – всхлипнула Асвати, а Рани, на длинных ресницах которой заблестели слезы, пояснила. – Все пропало. Нас видели с вами. Нас обвинят в измене и… убьют!

- Милые девочки, вас никто пальцем не тронет! Разъясняю. Против повелителя заговор. Сейчас во дворце идут аресты заговорщиков. Воины, которые видели нас вместе, подтвердят, что вы помогали разоблачению заговорщиков, и повелитель вам будет благодарен. Ведь вы спасли ему жизнь.

- Правда? – недоверчиво спросила Асвати дрожащим голосом.

- Правда!

- Главный евнух Зата… заговорщик? – нерешительно спросила Рани.

- Да.

Викрама ласково погладил девушку по ее красивым золотистым волосам.

- Он нас… обманывал? – робко спросила Асвати.

- Да. Ваш повелитель не такое чудовище, как вам его расписали.

Викрама погладил по черным волосам высокой красавицы.

- Одевайтесь. Идемте. Узнаете остальное во дворце.

Девушки поспешно вышли из воды и начали торопливо одеваться с помощью насмерть перепуганной Праны, которая была в ужасе от того, что такое количество свидетелей видело ее хозяек в компании с чужим мужчиной.

Викрама оделся очень быстро. Подождал девушек. Подошел к ним. Взял их за руки.

- Гандар!

Два десятка вооруженных воинов появившихся кто из кустов, кто из песчаных ям, окружили царя и его спутниц, к большому смущению и страху последних.

- Во дворец!

На входе в женскую часть дома, как и внутри ее, Викраму и его спутниц уже встретили воины Пракаша, сменившие воинов-евнухов.

- Что Пракаш?

- Он у бассейна. Там Зата и вся его братия, – пояснил один из воинов охраны.

- Где женщины повелителя?

- Их, пока, заперли в дворцовом саду.

- Показывай дорогу в дворцовый сад, – попросил Викрама Асвати.

Девушка повиновалась, а Рани робко спросила, пока они шли коридором.

- Вы, наверное, не простой офицер.

- Не простой, – царь с улыбкой погладил девушку по голове.

Воины, которые охраняли вход в дворцовый сад, взяли «на караул».

Викрама и три его спутницы вошли в, благоухающий ароматами изысканных растений, небольшой квадрат между высокими стенами, заполненный несколькими десятками женщин и девушек.

- Так много? – удивился Викрама.

- Здесь собраны не только женщины повелителя, но и все наши служанки и  рабыни, – пояснила Асвати.

- Канди и Сулави здесь?

- Да, - ответила Рани.

- Позовите их ко мне.

- Канди, Сулави, идите сюда! – замахали руками подружки.

Прана, которую трясло от страха, отошла чуть в сторону. Ее сразу же окружили любопытные служанки и стали расспрашивать, кто этот мужчина, который пришел с ними. Но перепуганная девушка молча отмахивалась от подруг, с ужасом ожидая продолжения.

К Викраме, Рани и Асвати подошли две прелестные девушки.

- Канди, – слегка наклонила голову медноволосая высокая гибкая красавица смуглянка с хитрыми серо-зелеными глазами.

- Сулави! – невысокая, совсем юная, темноволосая курносая очаровашка с испугом смотрела на незнакомца, который пришел к ним в сад.

- Канди, ты уже нашла себе в учителя мужчину? – с насмешкой в голосе спросил Викрама.

Медноволосая красавица с возмущением посмотрела на Рани и Асвати и нехотя обронила незнакомцу.

- Еще нет.

- И не ищи. Иначе пожалеешь! – Викрама строго посмотрел на пораженную его взглядом девушку и ласково улыбнулся робкой прелестнице.

- Сулави, не собирай вещи. Ты так очаровательна, что, верь мне, повелитель будет от тебя в восторге.

- О-о! – только и смогла сказать растерявшаяся девушка.

А из толпы женщин и девушек, которые насторожено и с удивлением наблюдали за незнакомцем, кто так уверенно и свободно вел себя с женщинами повелителя (все помнили, что при старом повелителе подобное поведение считалось недопустимым для мужчин) вдруг выбежала женщина средних лет в одежде рабыни и упала перед Викрамой на колени.

- Повелитель, пощади! Я все расскажу о заговоре!

- Если расскажешь все – останешься живой! – холодным, с жесткими нотками, тоном сказал Викрама.

- Встань! Твое имя?

- Атосса.

- Откуда ты?

- Из Усрушаны. Я служила ранее пресветлой Шушик.

- Пойдешь со мной! – сказал Викрама и обвел взглядом присутствующих, удивленный той тишиной, что установилась в саду. Почти все настороженно, в ожидании, смотрели на него. Три пары глаз взирали на Викраму с ужасом. У Рани даже губы побелели от страха.

Викрама взял обеих подружек за шеи, приблизил их лица к своему, и тихо сказал.

- Я же говорил, повелитель вам благодарен. Вы спасли мне жизнь. Вы обе прекрасны и я люблю… неопытных девственниц. Успокойтесь.

Викрама поцеловал Рани в висок, а Асвати в щечку. Отпуская девушек, он довольно громко сказал им.

- Успокойте Прану. Я не наказываю слуг, преданных своим господам! Атосса, на выход!

Викрама повернулся к выходу из сада. А согнутая в поклоне Атосса неожиданно распрямилась и в ее руке сверкнул искривленный нож. Взметнулась вверх рука с ножом, а опуститься не успела. Сулави, которая стояла рядом с ней, подпрыгнула и повисла на руке рабыни, в которой был зажат нож, а Рани ударила Атоссу головой в живот. У рабыни сбилось дыхание. Точно рыба, выброшенная на берег, она стала хватать ртом воздух. Викрама без труда вырвал у нее из рук нож, схватил женщину за плечо и швырнул ее по направлению к выходу. Атосса влетела в двери, в которую тут же заглянули воины.

- К Пракашу ее! – распорядился Викрама, показывая пальцем на, пытающуюся вдохнуть в себя воздух, распростертую на пороге рабыню.

Воины подхватили Атоссу под руки и вытащили из сада. Викрама с улыбкой обернулся к разгоряченной Сулави.

- О! А говорили, что ты тихая и робкая девушка! Спасибо! – Мужчина поцеловал в прелестную щечку смутившуюся курносую очаровашку.

- Спасибо! – Викрама поцеловал в щечку Рани, сунул нож рабыни себе за пояс, выпрямился и громко объявил.

- Тем из вас, кто, так или иначе, причастен к заговору или что-то знает о нем, даю возможность выйти и все рассказать. Обещаю прощение всем, кто это сделает. Предлагаю выйти, пока, я здесь. Но если я уйду и выяснится, что кто-то из тех, кто не вышел, замешан в заговоре против меня, казню без пощады.

На миг в саду воцарилась мертвая тишина, а потом из толпы присутствующих вышли красивая черноволосая женщина средних лет, в дорогой одежде, и молоденькая светловолосая служанка. Обе они опустились на колени перед Викрамой.

- Господин, я все скажу!

- Господин!

- Мама! – ахнула Асвати, с ужасом взирая на красивую черноволосую женщину.

- Встаньте! Представьтесь!

- Я Камала, - поднялась красавица в дорогих одеждах, - жена повелителя Аршамы.

- Я Рухмини, служанка Шушик. Меня прислала сюда моя госпожа вместе с Атоссой.

Викрама обвел взглядом прочих.

- Это все? Или кто-то еще хочет признаться?.. Если все… Камала, Рухмини, пойдемте со мной. Асвати, не переживай. Если твоя мама расскажет правду, ей ничего не будет. Я дал слово!

 

В комнате с бассейном Викрама застал лишь Пракаша и Гандара.

- Зата сдал всех, кого знал. По его словам главный Хранитель печати Вахудата. Я послал воинов арестовать названных.

- Не верно! – внезапно сказала Камала. – Главный Ганур, новый командующий Западной армии. Это он подбил Шушик и ее сторонников на заговор, обещая, что, если Саушкшатра станет повелителем, Шушик будет регентшей и правительницей.

- Ух-ха! – вырвалось у Гандара, а Пракаш и Викрама переглянулись и разом повернулись к Камале.

- Это точно?

- Да. Шушик сама мне рассказывала об этом, когда недавно тайно посетила Бахтриш. Она хотела, чтобы я помогла Атоссе убить вас во время визита в женскую половину дворца, если у Ганура и Вахудаты ничего не выйдет. Я должна была заманить вас к себе, а Атосса подала бы вам напиток с ядом. Шушик заверила меня, что вы садист, повелитель, что вы ненавидите молоденьких девушек, что вы грубо насилуете их сами, а потом отдаете их на потеху своим солдатам, и что мою дочь Асвати ждет чудовищное будущее. Об этом же мне говорили Зата и Вахудата. Сегодня же, когда я увидела, как вы вели себя с Асвати, Рани и Сулави, я поняла, что они лгали мне.

- Можно мне сказать? – робко спросила Рухмини.

- Говори.

- Госпожа Шушик и господин Ганур несколько лет тайные любовники. Ганур часто приезжал из Тайды к госпоже, когда господина Арийанта не было в Усрушане. Моя бабушка принимает роды при дворе госпожи Шушик. Так она рассказывала, что маленький Саушкшатра вовсе не сын господина Арийанта. Он на самом деле сын господина Ганура.

- Ого! – вырвалось у Гандара.

- С какой целью тебя прислали сюда? – спросил Викрама, покусывая губы.

- Я должна была во всем помогать Атоссе. Мне не говорили, но моя сестра случайно подслушала. Атосса должна была не только отравить вас, но и убить госпожу Камалу и ее дочь, госпожу Асвати. Госпожа Асвати, как дочь покойного повелителя, имеет больше прав на трон, чем маленький Саушкшатра. Госпожа Шушик и господин Ганур боялись, что часть знатных людей Бахтриша не поддержат Саушкшатру и возведут на трон госпожу Асвати, чтобы править от ее имени. Поэтому она велела Атоссе убить госпожу Камалу и госпожу Асвати сразу после вашей смерти, повелитель. Господин Ганур обещал госпоже Шушик, что после провозглашения господина Саушкшатры царем, он казнит всех вельмож и военачальников, сторонников госпожи Асвати.

- Ты знаешь их имена, девушка?

- Сестра слышала только два имени. Это Главный над слугами дворца господин Бхана и господин Пандит, начальник ваших телохранителей, повелитель.

- Кому же тогда верить? – вырвалось у Гандара.

- Мда-а-а! – негромко рассмеялся Викрама. – Чем дальше, тем веселее.

- Господин! – Камала неожиданно упала на колени и поцеловала руку, не ждавшего ничего подобного, Викрамы. – Пощадите Пандита. Он не виноват. Это все я. Это я разыскала его после смерти повелителя Аршамы и просила помочь Асвати взойти на трон. Дать девочке самой выбрать себе мужа и повелителя. Этого никто не знает, повелитель. Пандит дядя Асвати и мой родной брат. Нас разлучили в далеком детстве. Когда наши родители развелись, я осталась с отцом, а Пандита забрала мама. Когда же мама вышла замуж за господина Синатрука, тот объявил Пандита своим сыном.

- Встаньте, госпожа Камала, и расскажите мне вторую часть заговора. Итак, меня убили. Ваши действия дальше?

- Как только вам бы стало плохо, я должна была поднять крик. Главный евнух Зата должен был немедленно вызвать Пандита, как начальника ваших телохранителей. Шушик и Вахудата, не зная, что Пандит мой брат, рассчитывали, что Зата приведет одного Пандита, так как воинам не евнухам запрещено заходить в комнаты женщин повелителя, и Пандит будет убит группой евнухов. Ваши люди были бы обезглавлены и люди Шушик без труда взяли бы власть в свои руки. Планировалось, что власть, после вашей смерти, временно возьмут те лица, которые управляли Бахтришем в дни болезни повелителя Аршамы и во время вашего отсутствия. К ним бы присоединился Ганур. Они провозгласили бы царем Саушкшатру, а Асвати и я получили бы по дворцу, и возможность жить в свое удовольствие. На самом деле Пандит пришел бы с отрядом и схватил бы Атоссу, Зату и прочих евнухов. Они бы показали, что вас убили по указанию Шушик и Вахудаты. Это позволило бы объявить Шушик и ее сына Саушкшатру вне закона и возвести на трон Асвати.

- Пандит знал об участии Ганура в заговоре?

- Нет. Я сама узнала о роли Ганура совсем недавно и не стала писать брату, опасаясь, что письмо может попасть в чужие руки. Воин, с помощью которого я связывалась с братом раньше и которому полностью доверяла, погиб в сражении с кочевниками. Я рассчитывала рассказать Пандиту все о Гануре, как только он приедет в Бахтриш. Но Бхану я предупредила сразу.

- Что скажешь, Пракаш? – Викрама посмотрел на руководителя своей тайной службы.

- Думаю, госпожа Камала и Рухмини рассказали нам все, что знали. Вот только знали они не все.

- А именно?

- Скажите, госпожа Камала, какую должность вы собирались дать Бхане после вашей победы?

- Пандит возглавил бы армию, а Бхана стал бы Хранителем печати и главой нового правительства, правой рукой и главным советником Асвати, пока бы моя дочь не выбрала себя мужа.

- Именно, пока не выбрала себе мужа! Бхана понимал, что он будет правителем на час, а потому подготовил свою игру. Во время торжественного пира по случаю восшествия на трон госпожи Асвати, вы, госпожа Камала, ваша дочь и, как я теперь понимаю, ваш брат Пандит и ряд других вельмож умерли б от яда. В ходе пира был бы отравлен и Бхана, но легко. Он бы выжил, единственный из всех. Разумеется – это вызвало бы панику у народа и знати. Опять начали бы искать, кто уцелел из правящей семьи, кто имеет право взойти на трон. Подняли б все документы, опросили бы женщин, принимающих роды, и женщина по имени Спарам вспомнила б, что у повелителя Аршамы был еще незаконнорожденный сын, о котором все забыли, и звали этого сына Бхана.

- Бхана, сын Аршамы? – ахнула Камала.

- Во, клубок! – не выдержал Гандар.

- Хорошо работаешь, Пракаш! – Викрама с улыбкой посмотрел на друга.

- Вы знали о Бхане, повелитель? – с удивлением воззрился на царя Пракаш.

- Знал. Поэтому я и объявил ему вчера, что я буду в одиночестве гулять у реки. Хотел спровоцировать его на действия. Я был уверен, что это он организовал заговор и намерен убить меня. Оказывается, я недооценил родственника. Вот тебе и болтун Бхана. Какая великолепная многоходовка. И самое смешное, у него бы получилось, если б не Рани и Асвати с их поисками наставника… Получилось бы. Гандар, приведи сюда Асвати.

- Господин, вы же обещали! – встрепенулась Камала.

- Я еще ни разу не нарушил своего слова. Я хочу задать Асвати один вопрос. Пракаш, пусть арестуют Бхану и всю его компанию. Пошли за Бханой и его людьми Араста с отрядом. Араст знает всех людей Бханы поименно.

Пракаш вышел. Викрама обратился к Рухмини.

- Тебе, девушка, придется несколько дней посидеть под замком. Поверь, пока мы не взяли всех заговорщиков, твоя жизнь в опасности. Сирух!

- Звали, господин? – вошел в комнату оруженосец.

- Найди для Рухмини комнату в мужской части дворца и запри ее там. Приставь охрану, чтобы она не пострадала. Кроме Пракаша и Гандара к Рухмини никого не пускать!

- Слушаюсь! Иди со мной, девушка!

- Ступай! – Викрама жестом разрешил Рухмини уйти.

- Господин… - Камала с тревогой смотрела на царя.

- Молчи! Подождем Асвати.

- Повелитель, Бхана схвачен. За остальными отбыл Араст, – доложил Пракаш, который вернулся раньше других.

В комнату вошли Гандар и Асвати. Дочь Аршамы с испугом смотрела на взволнованную Камалу.

- Асвати, твоя мать просила за тебя. -  Викрама подошел к девушке и нежно коснулся ее плеча. – Я разрешаю тебе самой выбрать себе мужа.

- Господин! – девушка покраснела.

- Если у тебя никого нет на примете, то подожди. Через три дня съедутся лучшие люди государства со своими семьями на праздник Солнца, и ты сможешь выбрать себе любого, кого пожелаешь.

- Повелитель, - девушка робко подняла свои обиженные глаза на Викраму, - прошу, не гоните меня. Вы же обещали..

- Ты хочешь быть моей женой?

- Да! – кивнула головой девушка, с надеждой глядя на царя.

- Подумай. Ты можешь быть единственной женой у своего мужа. У меня ты будешь одной из многих.

- Повелитель, я не хочу других. Я… не ревнива.

- Так тому и быть. Ты станешь моей женой, Асвати. Даю слово! Гандар проводи девушку в сад.

- Что будем делать с Пандитом? – спросил Пракаш, когда Асвати и Гандар покинули комнату.

- Дадим ему Западную армию, вместо Ганура. Ганур, Ганур, а я считал тебя своим другом. Камала, я обещал тебе свое прощение. Ты прощена. Поедешь к брату?

- Я хотела бы остаться во дворце.

- Во дворце могут находиться только женщины повелителя, служанки и рабыни. Служанкой и рабыней ты быть не можешь.

- Я прошу, если повелитель позволит. Статус наложницы повелителя меня устроит. Может, я не нравлюсь…

- Решили. Останешься во дворце. С Пандитом ты будешь говорить, или мне с ним объясняться?

- Я поговорю с братом. Я его подбила. Я виновата. Я должна повиниться перед ним.

- Мешать не буду. Послезавтра армия вступит в город, и ты сможешь увидеться с братом. Хочешь еще что сказать?

- Нет, повелитель. Только поблагодарить за дочь, брата и себя. Если бы не вы, Бхана убил бы нас.

- Забыли об этом.

- Я могу идти?

- Иди в сад. Дорогу знаешь. Впрочем, стой. Вдруг еще не всех взяли. Пракаш, проводи Камалу в ее комнату и приставь охрану. Кроме дочери к ней никого не пускать.

- Слушаюсь.

Камала и Пракаш вышли, зато вернулся Гандар.

- Что скажешь, Гандар?

- Змеиный клубок.

- Мда. Это называется: пошли за лисицей, а наловили змей…

 

- Пракаш, я отбываю в армию. Пошли людей в Усрушану. Пусть привезут сюда Шушик и Саушкшатру. Обязательно найдите бабушку Рухмини, кто принимала роды у Шушик. Доставьте также ближайших подруг и  наперсниц Шушик. Нам могут понадобиться их показания…

 

                                        XIX

 

- Повелитель, какие-то люди следят за дорогой из леса.

Викрама придержал коня.

- Выясните, если это люди Пандита, то узнайте, где Пандит.

- Араст! – Ваюкрта, под которым едва не плясал неугомонный крапчатый конь, обернулся к помощнику. – Прочеши лес!

- За мной! – махнул рукой в кожаной рукавице Араст, и полсотни всадников поехали за своим командиром.

Еще сотня во главе с Мадатом осталась подле Викрамы.

Ждать пришлось недолго. Не успел отряд Араста добраться до леса, как оттуда выехало до сотни конных воинов. Их предводитель, высокий воин с пышными черными усами, поднял вверх руку, призывая Араста и его людей остановиться.

- Это Пандит! – облегченно вздохнул Ваюкрта. – Можно ехать, повелитель.

- Не спеши.

Викрама с любопытством смотрел, как съезжаются два отряда его войск. Вот Араст уже рядом с Пандитом. Короткий разговор, и Пандит, приказав своим людям оставаться на месте, сам отправился к царю.

Викрама застыл конной статуей. Только его глаза жили и двигались, наблюдая за приближением начальника его телохранителей. Не доезжая с десяток шагов, Пандит спрыгнул с коня, вынул меч, перевернул его рукоятью вперед и опустился на колени.

- Повелитель, это я во всем виноват. Накажи меня одного. Пощади Камалу и Асвати. Девочки ни в чем не виноваты.

Викрама улыбнулся.

- Встань, Пандит. Спрячь меч и вернись на коня. Асвати выбрала меня себе в супруги. Она будет провозглашена повелительницей государства. Ты, Пандит, возглавишь Западную армию вместо Ганура. Как никак мы теперь с тобой будем членами одной семьи.

- Спасибо, повелитель. – Пандит низко поклонился, вложил меч в ножны и вернулся на коня.

- Забудь. Лучше скажи. Гонцы в Бахтриш были?

- В Бахтриш ни одного, а из Бахтриша - четверо. Мы их всех взяли. Один слуга Вахудаты. К кому ехал не говорит. Один с письмом от главного евнуха Заты к Мердату, командиру кавалерии Левого крыла Южной армии. Зата обещает Мердату девушку по имени Сулави из женщин дворца, если Мердат поможет Зате воинами в день, когда умрет Вахудата. Вахудата же может умереть в день вступления в Бахтриш армии повелителя.

- Ого! – Викрама с интересом посмотрел на Пандита.

- Один с письмом от госпожи Шушик из Усрушаны к Гануру. Гонец искал Ганура в Бахтрише. Не нашел там и поехал в лагерь. Гонец задержан, но письмо без вашего разрешения мы не вскрывали. Вот оно. – Пандит протянул письмо повелителю и виновато опустил глаза.

- Четвертый гонец из слуг Бханы. Он искал меня, чтобы сообщить, что Бхана схвачен. 

- Не переживай за Бхану, Пандит. Приедем в Бахтриш, поговори с сестрой. Она расскажет тебе, что уготовил Бхана тебе, ей и Асвати.

- Так вы все знаете? – голос Пандита дрогнул. – Что с Камалой?

- Жива. Здорова. У себя. Ты думаешь, я способен расправиться с матерью девушки, которая любит меня и хочет за меня замуж? Не смеши, Пандит.

Викрама распечатал письмо Шушик к Гануру.

«Милый, спешу порадовать тебя. Наш сын вчера впервые сел на коня. Был большой праздник по этому случаю. Жду, не дождусь, когда мы снова свидимся. Вечно твоя. Шушик».

- Мда! – Викрама положил письмо в сумку, притороченную к седлу его Белого. Перехватил любопытствующие взгляды Пандита и Мадата, и пояснил.

- Это письмо очередное доказательство, что нет ничего хуже в делах, чем влюбленная дура. Пандит, когда приедем в лагерь, я задержу Ганура у себя в шатре. Ты же, удалив его людей, арестуешь Ганура в моем шатре, но так, чтобы он не успел покончить с собой. Ганур способен на такую глупость.

- Ганур? – Пандит с недоумением смотрел на повелителя.

- Он самый. Это не Шушик устроила заговор. Это Ганур использовал Шушик в своих интересах.

- Боги! – на лбу Пандита выступил пот.

- Поехали, поехали, время не ждет. Переживать будешь, когда поговоришь с Камалой. И, Пандит, прекратите притворяться вместе с Камалой. Уже половина Бахтриша знает, что вы брат и сестра…

 

Когда Викрама спрыгнул с коня у своего шатра, у воинов охраны был такой вид, словно перед ними предстал сам Демон Ночи.

- Повелитель, - запинаясь, спросил командир отряда, охранявшего шатер, - когда вы успели выйти?

- Две ночи назад. Еще до того, как вы заступили. Не переживай, Кунал. Все отлично. Спасибо за службу тебе и твоим ребятам. Вы свободны. Пост передайте людям Араста. Кунал попроси Ганура зайти ко мне.

- Повелитель, командующий в вашем шатре. Мы были уверены, что он разговаривает там с вами.

- Ах, вот чего вы так удивились! – широко улыбнулся Викрама. – Все нормально, Кунал. Ганур исполнил то, что ему было приказано.

Викрама вошел в шатер.

- Привет, парни! – весело сказал он.

Чакра, одетый в одежды повелителя, и Ганур торопливо вскочили и почтительно поклонились.

- Спасибо за службу, парни! Чакра свободен. Ганур задержись. 

- Повелитель? - командующий Западной армии с тревогой посмотрел на Викраму.

- Все отлично! – сказал тот весело и, дождавшись, когда Чакра выйдет из шатра, пояснил. – Мы взяли Бхану и всех его людей.

- Бхану!? – удивление Ганура было искренним. – Заговорщик пустобрех и болтун Бхана?

- Бхана сын повелителя Аршамы и рабыни.

- Что-о!?

- Да. Сын повелителя! Пандит, чего тебе?

- Мы взяли Джарата, повелитель.

- Где он?

- За входом.

- Введите его.

Пандит вышел.

- Джарат? – Ганур выглядел потрясенным.

- Он из людей Бханы.

Полог шатра распахнулся, и в шатер вошли Пандит, известный военачальник Джарат и два воина, которые держали арестованного за руки.

- Что, Джарат, допрыгался? – Викрама с сожалением посмотрел на командира гарнизона Дарапшы, второго по величине города Бахоя. – Хотя бы подумал, кому помогаешь сесть на трон! Пустышке. И это в дни, когда государство едва не погибло. Эх, ты! Что скажешь в свое оправдание?

 Джарат повел плечами.

- Отпустите его! – велел Викрама конвоирам.

Воины отпустили руки Джарата. Джарат потер ладонью о ладонь. Исподлобья посмотрел на царя, угрюмо буркнул.

- И скажу!

И кинулся на Викраму. Не ждавший нападения царь грохнулся на спину. Сверху на него насел Джарат. В его правой руке был нож, выхваченный военачальником из-за пояса у повелителя.

- Брать живьем! – взвыл Пандит, при виде обнаженного меча в руке Ганура.

- Живьем! – крикнул Викрама, перехватив своей рукой руку Джарата с ножом и пытаясь вырваться из под тяжелого тела богатыря.

Воины бросились на Джарата. Он отшвырнул одного ударом кулака в лицо. Второй успел вырвать нож из руки Джарата. С другой стороны на Джарата навалился Ганур, отбросивший меч в сторону.

Джарат отбросил ударом в бок второго воина, вырвал руку из захвата Викрамы и опрокинул Ганура на спину. Первый воин тут же упал всем телом на лицо Ганура, а Джарат выдернул из ножен и отшвырнул в сторону кинжал Ганура, после чего сжал в своих могучих руках руки командующего Западной армии.

Пандит и второй воин тут же намотали веревки на руки Ганура. Сообща ошеломленного военачальника перевернули на живот, завели руки за спину и крепко связали.

Слегка помятый Викрама стоял, расставив ноги, наблюдая, как его люди поднимают на ноги главу заговорщиков.

- А если б Джарат был настоящим заговорщиком?

- Я бы не разрешил отпустить его руки, – ответил Викрама. – Ганур. Ганур. И ты был моим другом.

- Был. Если я все расскажу, ты пощадишь Шушик и Саушкшатру?

- Я не собирался их казнить. Шушик поедет в свои родовые владения, которые оставил ей отец,  и будет там жить. Как и ее сын. Их бы казнили, если б Саушкшатра имел права на престол, а так как он их не имеет, то смысл убивать мальчика?

Викрама поднес к глазам Ганура перехваченное письмо Шушик.

- Читай!

Глава заговорщиков прочел и горестно вздохнул.

- Сколько раз я тебе говорил раньше, Ганур, не вяжись в делах с влюбленными дурами. Они что угодно провалят. А ты все-таки связался. Представь, что это письмо попало не ко мне в руки, а в руки Вахудаты. Как думаешь, что было бы с Шушик и с твоим сыном? Сам понимаешь! Объяснять не надо?

- Скажи, про Бхану ты придумал?

- Нет. Бхана, на самом деле, сын Аршамы. Кстати, он умнее вас всех взятых: тебя, Вахудаты, Заты. Пустого болтуна Бхана изображал и очень удачно. На самом деле Бхана очень коварный и опасный тип, который ждал, когда вы убьете меня, чтобы расправиться со всеми вами и самому взойти на трон. И поверь, Ганур, у него бы получилось. Так что, раскрыв твой заговор, я, вообще-то, спас жизнь твоему сыну. Вот так-то. Захочешь что рассказать, расскажешь все Арасту и Пандиту. Араст мой новый начальник телохранителей, а Пандит займет твой пост. Я назначаю его командующим Западной армии.

- Я хочу сказать. Камала, жена Аршамы, и их дочь Асвати тоже участвовали в заговоре.

- Ошибаешься. Асвати не только не участвовала в заговоре, но именно она помогла раскрыть твой заговор. Послезавтра Асвати станет моей женой и взойдет на трон, как повелительница Бахоя. А Камалу я простил. Напрасно вы ей врали про меня. Когда Камала убедилась, что я вовсе не то чудовище, каким вы меня расписывали, она все мне рассказала о ваших планах и задумках. Никогда не обманывай тех, с кем идешь на преступление, Ганур. Плохо заканчивается. Короче, остальное расскажешь Арасту. Уведите.

Ганура вывели. Задержался лишь Пандит.

- Повелитель, про Бхану… это правда?

- Все правда. Камала знает подробности. Узнаешь у нее. Ко мне доставьте Мердата. Похоже, Зата нам не все рассказал.

- Исполню.

- Сирух!

- Повелитель? – оруженосец вбежал в шатер и вопросительно уставился на Викраму.

- Передай мой приказ Важаспе. Обед. Построение. Смотр. После смотра выступаем на Бахтриш.

- Есть!

Сирух выбежал из шатра.

Викрама остался один. Некоторое время он вздыхал своим мыслям, а потом подошел к столику, на котором стоял серебряный кувшин с водой и кубок. Взял кувшин, намереваясь налить воды в кубок и… раздумал.

- Араст!

- Звали, повелитель?

- Принеси мне воды. А этой, из кувшина, угости какое-нибудь ненужное животное и посмотри, что с ним будет.

- Еду я тоже заберу, – предложил начальник телохранителей.

- Да, конечно.

- И, повелитель. Я надеюсь, вы не будете отдыхать в этом шатре, пока мы все не проверим?

- Только проведу допрос.

- Мы разобьем вам другой шатер.

- Не надо. Мы скоро выступаем на Бахтриш.

Викрама подождал, пока Араст и воины, которых вызвал начальник телохранителей, заберут воду и еду, которые находились в шатре, и вышел вместе с ними.

Постоял на свежем воздухе, наблюдая за суматохой начавшихся сборов. Его приказ дошел до Важаспы. Когда же из-за соседних шатров появились Пандит, Мердат и трое сопровождавших их воина, Викрама вернулся в свой шатер.

- Повелитель! – коренастый, кривоногий, как многие кавалеристы, Мердат склонил в знак почтения свою гладко выбритую голову и вопросительно посмотрел на Викраму. Последний заметил, что оружия при Мердате нет, и взглянул в темные глаза красивого щеголя, чьи аккуратно стриженые усы и клиновидная бородка так нравились женщинам.

- Мердат, скажи, что связывает тебя с главным евнухом Затой? Зата арестован, и мы легко можем проверить твои слова.

 - Виноват, повелитель. – Мердат опустился на колени.

- Встань и отвечай, как мужчина! – резко сказал Викрама, который терпеть не мог, когда свободные люди становились на колени.

- Стоять на коленях – удел рабов! – часто говаривал царь своему окружению. – А рабы, как правило, трусы. Трусы же людьми не являются. Им не место среди нас.

Мердат поднялся в полный рост.

- Я очень люблю женщин, повелитель. Еще при старом повелителе Аршаме, я как-то случайно попал в дворцовый сад - меня провели туда для встречи с повелителем Аршамой – и увидел  там прелестную малышку. Малышка была настолько хороша, что меня охватила всепожирающая страсть. Главный евнух Зата жаден и очень любит золото. Я знал об этом. Золота у меня много, и я встретился с Затой. Зата пообещал мне помощь. Я заплатил и Зата устроил мне несколько встреч с малышкой в одном доме, который считается владением повелителя.  Мы славно провели с малышкой время. Она много рассказала мне про женщин повелителя Аршамы и их жизнь. Я узнал, что Аршама слаб и женщины его голодные. Я понимал, что рискую головой, но остановиться не мог. Зата пошел мне навстречу и частенько устраивал мне тайные свидания с женщинами повелителя Аршамы. Незадолго до смерти повелителя, я еще раз побывал на женской половине дома и увидел там очаровательную девушку, которая зажгла огонь в моем сердце. Я спросил о ней Зату. Тот ответил, что она воспитанница повелителя Аршамы и девственница, а потому не готова к встрече с мужчиной. Когда я узнал, что она еще не познала мужчину, страсть стала сжигать меня вдвое сильнее, и я начал уговаривать Зату помочь мне. Я обещал за нее все, что он не пожелает. Однако началась война, и я покинул столицу. Потом умер повелитель Аршама и с тех пор в столице я не был.

Мердат осторожно посмотрел на повелителя.

- Это все? – с насмешкой в голосе спросил Викрама.

Командир кавалерии Левого крыла Южной армии низко опустил голову.

- Где-то неделю назад, я получил от Заты письмо. Он сообщал в нем, что в государстве ожидаются большие перемены, и если я помогу Зате остаться главным евнухом, он сделает так, что малышка станет моей и только моей.

- И как ты мог помочь Зате?

- Зата просил, чтобы я подобрал группу надежных воинов. Они должны были убить того, кто мог занять место Заты во дворце. Я мало, что знаю в этом деле. Зата обещал все мне рассказать, как только армия войдет в Бхатриш, и мы с ним встретимся.

- Почему ты не сообщил о том, что знал, мне? – резко спросил Викрама.

- Я не мог. Мне тогда пришлось бы назвать имя Заты, а он, в отместку, рассказал бы вам о моих встречах с женщинами дворца.

- Как зовут малышку, которую тебе обещал Зата?

- Сулави.

- С кем из женщин повелителя Аршамы ты имел дело?

Мердат наклонил голову вниз.

- Их имена?

Несколько мгновений молчания, затем Мердат поднял голову и смело взглянул в глаза царю.

- Они так радовались встречам со мной. Они были так несчастны с Аршамой. Можешь меня казнить, повелитель, но их имен я не назову!

- Мы все равно узнаем у Заты!

- Зата жадная мразь. Он может говорить, что угодно. Я бы ему не верил. Он может оклеветать как раз тех, кто невиновен.

- Назови имена, и невиновные не пострадают.

- Нет! 

- Что ж, - вздохнул Викрама, - ты сам выбрал смерть. Пандит отведешь его в шатер допросов и тихо удавишь там.

- Слушаюсь, мой повелитель.

- Прощай, Мердат.

- Прощайте, повелитель.

Военачальник с гордо поднятой головой вышел в окружении воинов из шатра. 

Викрама покачал головой, сложил руки на груди и стал в раздумье ходить по шатру.

- Что же готовил Зата?.. Чего мы не знаем?.. Кто мог стоять за ним?.. Ганур?.. Он не стал бы убивать Вахудату. Вахудата столичный вельможа и знал всех, кто мог быть опасен Гануру… Нет, Шушик и Ганур не стали бы убивать Вахудату. Тогда кто?.. Камала и Пандит?.. Но они готовили убийство Заты, а не Вахудаты. Зата о плане Пандита и Камалы знать не мог, иначе бы предупредил Шушик и Ганура… Тогда кто?.. Кто еще в заговоре?…

Полог откинулся и в шатер вошел Пандит.

- Назвал?

- Нет. Когда удавка уже затягивалась на его шее, я спросил имена. Он отказался отвечать.

- Удивительно. Обычно любители женщин без колебаний сдают своих любовниц в случае опасности для жизни сладострастника.

Викрама кивнул Пандиту. Тот выглянул из шатра и дал знак. Трое прежних воина ввели Мердата.

- А ты, действительно, достойный муж. – Викрама с уважением посмотрел на военачальника. – Признаюсь. Если бы ты назвал имена своих любовниц, я бы убил тебя на месте. Только честно. Даю слово, что наказывать не буду. Ты знал, что Зата заговорщик?

- Заговорщик!? – Мердат был поражен. – Нет. Вот же гнида, куда втягивал!

- Сулави тебя видела?

- Да, повелитель.

- И как? Твое мнение? Ты ей понравился?

- Если честно, то нет.

- На что же ты тогда рассчитывал?

- Что, когда повелитель Аршама женится на ней, она будет несчастной. После смерти Аршамы, я рассчитывал, что Зата отдаст мне Сулави и вы никогда не узнаете, что она со мной.

- Спасибо за честный ответ. И все-таки, что будем делать с Сулави? Вчера она спасла мне жизнь, и я обещал ей, что она останется во дворце одной из моих жен.

- О, повелитель! – Мердат побагровел. – Я… забуду о женщинах дворца.

- У тебя есть жены, Мердат?

- Нет, мой повелитель.

- Ты готов жениться на женщинах повелителя Аршамы, тех, кто были твоими любовницами, и кто пожелает выйти за тебя?

- Готов.

- Я спрошу их. Если кто пожелает, сыграем свадьбу. Ступай, Мердат. На будущее. Не лезь в дворцовые интриги – останешься без головы. Это не твое. Твое – война и… женщины. Вот и занимайся ими.

- Благодарю, повелитель.

- Отпустите его.

Мердат и воины вышли.

Викрама внимательно посмотрел на Пандита.

- Я не верю, что Камала спала с ним.

- О твоей сестре речь не идет. Вопрос в другом. Зачем Зате были нужны воины Мердата?

- Может, что-то знает слуга Вахудаты? Тот, кто молчит.

- Давай его сюда. И пусть зайдет Араст.

Пандит вышел. Зашел Араст.

- Араст, пошли людей к Пракашу. Передай. Зата сказал не все. Путь ответит, для чего ему были нужны Мердат и его воины.

- Исполню немедленно.

- Повелитель!

Воины втащили в шатер изрядно избитого юношу. За ними вошел Пандит.

- Как тебя звать? – обратился Викрама к посланцу Вахудаты.

- Махендра, – еле двигая разбитыми губами, выдохнул юноша.

- Дайте ему воды.

Один из воинов тут же снял с пояса тыквенную флягу и поднес к губам пленника. Тот с жадностью опустошил ее.

- Ты раб или свободный гражданин?

-  Свободный.

- Жена, дети есть?

- Нет.

- Родители, братья, сестры?

- Только мама.

- Сколько ей?

- Шестьдесят три.

- Так зачем же ты хочешь ее ввергнуть в горе? Оставить без единственного сына на старости лет? И ради кого? Мерзавца Вахудаты, который арестован и на днях будет казнен? Или ради Ганура, к которому ты ехал, и который тоже арестован? Пожалей мать. Даю слово. Расскажешь, с чем и к кому ехал, отпущу домой, к матери. Будешь молчать – пойдешь на плаху. Жду твоего решения.

- Меня послал не Вахудата.

У Пандита подпрыгнули вверх брови.

- Госпожа Падма, вторая жена Вахудаты, послала меня к Гануру с устным посланием. Послание гласило. Повелитель, мой муж дурак, который не видит дальше своего носа. В дело о троне вмешался верховный жрец храма Бога Индры Махарши. Он готовит резню во дворце. Ее жертвой падут госпожа Шушик, повелитель Саушкшатра, вы и мой муж. Евнух Зата и главный казначей Артука люди Махарши. Я узнала об этом от моей подруги, жены Артуки. Рассказала мужу, а этот дурак мне не поверил. Заявил, что все это бабские выдумки. Он, мол, хорошо знает Махарши и Артуку, и следит за каждым их шагом. Повелитель, прошу, примите меры. Спасите себя и нашу семью от гибели. Всегда преданная вам Падма, – выдал на одном дыхании зазубренный текст юноша.

- Пандит, Махендру накормить и привести в порядок. Вернемся в Бахтриш, отпустите его. Пусть идет к матери. Пусть зайдет Араст.

Пандит поклонился и вышел следом за воинами и посланцем Падмы.

Вошел начальник телохранителей.

- Араст, гонца к Пракашу. Пусть выяснит, кого хочет возвести на трон верховный жрец храма Бога Индры Махарши.

Араст вышел, а в шатер вошел Сирух.

- Повелитель, командующий Важаспа докладывает: войска к смотру готовы.

- Уже? – удивился Викрама. – Я даже не поел. Ладно, поедим позже. Прихвати что-нибудь пожевать в дороге.

Царь вышел из шатра, где его уже ждал Белый, сел на своего белоснежного красавца и отправился на равнину у лагеря, на которой выстроилась его армия…

 

                                           XX

 

Был глубокий вечер, когда после всех торжеств, связанных с вступлением победоносной армии в столицу, оставив многочисленных гостей пировать в большом зале дворца, Викрама, наконец, смог уединиться с Пракашем в дальней комнате.

- Шушик и Саушкшатра доставлены. Мы перехватили их на дороге. Они уже выехали из Усрушаны в Бахтриш. Ехали принимать трон. Среди захваченных подружки Шушик и сестра Рухмини. За бабушкой Рухмини я послал в Усрушану, только, повелитель, она не нужна. Достаточно поставить рядом Ганура и Саушкшатру, чтобы все поняли, что Саушкшатра не может быть сыном Арийанты. Саушкшатра точная копия Ганура.

- Отлично. Прочти письмо. Его перехватили люди Пандита.

- О! О Саушкшатре и его претензиях на трон можно забыть.

- Что Зата?

- Трусливая мразь. Сдал Махарши с потрохами. Махарши знал о заговоре Шушик, но считал руководителем заговора Вахудату. Жрецы собирались ввести своих вооруженных послушников во дворец (их должен был провести Зата через женскую половину дворца) и вырезать всех неугодных сразу после вашей смерти. Среди первых должны были умереть Вахудата, Шушик, Саушкшатра, Камала, Асвати, Бхана и Пандит, как начальник ваших телохранителей. На трон Махарши хотел возвести военачальника Вашдасаку, как человека, связанного узами родства с покойным повелителем Аршамой. Вашдасака женат на троюродной племяннице повелителя Аршамы.

- Сильное родство! – ухмыльнулся Викрама.

- Вы же знаете жрецов. Им главное сотворить, а оправдать они любую глупость сумеют. Мы задержали Вашдасаку, Махарши и всех их сторонников.

- А зачем Зате нужны были воины Мердата?

- Это самое интересное. Зата случайно узнал, что кроме Асвати есть еще одна дочь повелителя Аршамы. Она ребенок тайной связи повелителя Аршамы с женой его лучшего друга Таваса. Зовут ее Сулави. Тавас до конца дней своих был уверен, что Сулави его дочь. Повелитель Аршама же знал правду. А потому, когда Тавас и его жена погибли – они разбились на колеснице – повелитель забрал девочку во дворец, где присвоил ей звание «Царская воспитанница». Так как все знали о дружбе повелителя Аршамы и Таваса, то восприняли поступок повелителя, как заботу о дочери безвременно ушедшего друга. Зата же нашел подвеску, потерянную Сулави. Подвеска с секретом. Внутри подвески, если открыть крышку, выгравировано: Сулави от отца. И подпись. Царь Аршама. Зата знал о страсти Мердата к Сулави и надеялся убедить Мердата выступить мстителем за погибшего повелителя, то есть, вас, и членов его семьи, то есть, Саушкшатры, Асвати и Шушик. Когда бы Мердат вырезал всех сторонников Махарши, Зата возвел бы на трон Сулави, женил бы на ней Мердата, а себе оставил пост Хранителя печати. Самое интересное, что Мердат даже не подозревал о плане Заты.

- Я знаю. Я говорил с Мердатом.

- И?

- Я отпустил его. Он достойный мужчина. И на самом деле не знал о замыслах Заты. Интересный раскладец. Как же они меня все ненавидят.

- Вы человек границы, повелитель. Честный. Решительный. Умный. Для столичных казнокрадов и жуликов вы хуже Демона Зла. А потому они не успокоятся, пока не свергнут или не отравят вас.

- Если получится. Я приготовил им два подарка. Первый. Моя резиденция переносится в горный Мунд. За Бахтришем оставим статус столицы. Только жить я в ней не буду. Второй. Наместником Бахтриша я назначу Саруку.

- Саруку? Он же прохиндей из прохиндеев.

- Правильно, но при этом неплохой парень. Столичные роды знает, как облупленные, и никогда не простит им годы унижений и оскорблений, которым он подвергался с их стороны, когда его отец попал в опалу при повелителе Аршаме. Он будет для них страшнее всех демонов, вместе взятых. Я же, конечно, буду сдерживать Саруку. Отменять некоторые из его решения. Вступаться за несправедливо обиженных. А мы еще пустим слух, что в случае моей смерти Сарука станет регентом при моих женах.

Пракаш рассмеялся.

- Ловко. После этого они будут молиться всем богам, чтобы с вами чего не случилось, и Сарука не возглавил государство.

- Скажи, как Рани, Канди и Зита оказались среди женщин дворца?

- Рани дочь младшей сестры Камалы. Когда ее мать умерла, Камала добилась у повелителя Аршамы разрешения забрать девочку во дворец. Отец Рани – военачальник Арьюка – любит ее безмерно.

- Это интересно. Арьюка мог бы возглавить Южную армию. Военачальник он толковый.

- Хотите взять Рани в жены?

- Если она захочет, – лицемерно вздохнул Викрама.

- И это вы говорите после того, как она и Асвати пытались вас изнасиловать на реке?

Мужчины весело рассмеялись.

- Зита – дочь владетеля Меймена. Уверенность повелителя в лояльности ее отца. Гордая и строптивая девчонка. Канди – жена повелителя Аршамы. Ее отец, вельможа Дарайа, страстно желал породниться с домом повелителя и уговорил повелителя Аршаму взять за себя его дочь – красавицу. Вот только брачной ночи у девочки не было. Когда они свершили супружеский обряд, у повелителя Аршамы во время пира произошел сердечный приступ. Потом началась война, и повелителю Аршаме стало не до ночных утех. Дарайа до сих пор не знает, что ему делать. То ли забирать дочь назад, то ли оставить во дворце. Все зависит от вашего решения. Дарайа из первых вельмож государства. Человек разумный. К его мнению прислушиваются многие знатные фамилии.

- Что думает сама Канди?

- Подруги говорят, вы ей понравились. А там… - Пракаш пожал плечами. – Она очень хитрая девочка.

- Кто теперь возглавляет женскую половину дворца?

- Зардука. Он жил в доме вашего отца. Его оскопили в детстве. Он тяжело заболел. Его выбросили на улицу. Госпожа Курави подобрала его и выходила. Вы тогда уже покинули дом. Умен. Прекрасный организатор. Ему помогает Рукмини. Вы помните ее.

- Еще бы. Как вспомню, так жуть берет. Проходу не давала, пока я не съедал все, чем пичкали меня в доме матери. Предупреди Зардуку. Пусть соберет женщин повелителя Аршамы на утро, после завтрака, в комнате с бассейном. Я хочу с ними поговорить.

- Вы уже решили, кого оставите во дворце?

- Ясно только с четырьмя. Останутся Камала, Асвати, Рани и Сулави. С прочими выясню завтра. 

- Что будет с Гануром?

- Женю на Шушик и отправлю в город его жены. Пусть наслаждается любовью и воспитывает сына.

- Он хотел вас убить.

- Это пока мы не знали о происхождении Саушкшатры. Сейчас же, когда все узнают, что Саушкшатра не сын Арийанты, Ганур станет безобидным. Он слишком любит сына, что б рисковать его жизнью еще раз. Одно дело рискнуть мальчиком ради трона, и совсем другое – рисковать самым дорогим, что у тебя есть, ради личной мести. 

 

                                      XXI

 

Когда, в сопровождении Зардуки. Викрама вошел в комнату с бассейном, там уже сидели, ожидая повелителя шестнадцать женщин царя Аршамы, одна красивее другой.

- У деда был отличный вкус, – мысленно отметил Викрама, рассматривая разодетых красавиц, вставших при его появлении и склонившихся перед ним в поклоне почтения.

- Садитесь, – разрешил Викрама. – Зардука, ты свободен.

Главный евнух почтительно поклонился и вышел, оставив повелителя наедине с женщинами и девушками дворца.

Викрама примостился на краю бассейна.

- Давайте договоримся с вами о следующем. Я совсем не таков, каким меня расписал Зата. Да, я ненавижу лжецов и интриганов, но я не чудовище. Ты что-то хотела спросить, Рани?

- Господин, что ждет Зату и прочих евнухов, и воинов дворца?

- Воины отправятся в полевые части армии постигать науку войны, евнухи поедут на рудники, а Зата будет казнен, как участник трех заговоров сразу.

- Что!? – вырвалось у Камалы. – Был еще заговор?

- Был. – Викрама жестом дал понять матери Асвати, что той лучше помолчать.

Женщины оживленно зашушукались. Кое-кто с любопытством посмотрел на Камалу.

- Тихо! – Викрама поднял руку. – О Зате поговорите потом. У меня вопросы к присутствующим.

В комнате наступила тишина. Женщины и девушки с любопытством смотрели на повелителя.

- Военачальник Мердат просил моего разрешения жениться на тех из вас, кто захочет выйти за него замуж. Я дал на это свое согласие. Дорогие дамы, что мне ответить Мердату?

Поднялась прелестная блондинка лет тридцати.

- Повелитель, разрешите мне выйти замуж за Мердата.

- Уже разрешил, – приветливо кивнул красавице Викрама.

- Повелитель…

- Повелитель...

- Повелитель…

Шесть красавиц в возрасте от восемнадцати до тридцати двух лет изъявили желание покинуть дворец. Викрама прекрасно понял женщин. Они были уверены, что Зата все рассказал новому повелителю о их поведении, а потому страшились оказаться в ссылке, в глухом замке, с позорным клеймом на имени. Красавчик Мердат все же был лучше, чем такое будущее.

- Повезло Мердату, – добродушно пошутил Викрама. – У него будут такие красивые жены. Зардука!

- Звали, повелитель?

- Разыщи Мердата, командира кавалерии Левого крыла Южной армии, пусть готовит шесть свадеб со своими любимыми. Подготовь также все необходимое для невест и документы – я даю за девочками приданное в наследственное владение. Мердату не за что будет попрекать меня и красавиц.

- Спасибо, господин! – шесть красивых голов склонились в поклоне уважения и благодарности тому, кто, по рассказам Заты, был бездушным, безжалостным чудовищем.

- Прошу! – Зардука пропустил красавиц Мердата в двери первыми.

- Господин, можно мне попросить, – поднялась красивая изящная голубоглазая блондинка тридцати двух – тридцати трех лет. – Военачальник Варйакарма. Мы любим друг друга.

Викрама с жалостью посмотрел на красавицу.

- Тысяцкий Варйакарма погиб в сражении с кочевниками.

На глаза женщины навернулись слезы. Она закрыла платком лицо.

- Идите к себе, – предложил Викрама. - Я потом с вами поговорю.

Царь проводил выбежавшую женщину, которая едва сдерживала рвущиеся рыдания, сочувственным взглядом и обратился к оставшимся.

- Еще какие просьбы и пожелания?

- Господин, – поднялась рослая грудастая девица лет семнадцати. Ее точеное лицо выражало отчаянную решительность.

- Хранитель печати Вахудата клялся мне в своей любви. Нельзя ли так сделать, чтобы Вахудата сдержал  свое слово.

- Хранитель печати Вахудата будет казнен в ближайшие дни, как опасный заговорщик.

Девушка страшно побледнела.

- Не пугайтесь, прекрасная Раушанек. Вас никто не обвиняет. Я в курсе, что вы ничего не знали о заговоре. Просто вам был нужен мужчина в силу болезни моего деда и Зата продал вас Вахудате.

- Как продал? – вырвалось у Раушанек.

- А вы не знали? Зата сводил вас только с теми мужчинами, которые платили ему большие деньги за право переспать с женщиной повелителя.

- Вот гад! - вырвалось у  красивой миниатюрной брюнетки двадцати двух – двадцати трех лет.

- Мерзавец! – зашипела сероглазая красавица блондинка, чьи длинные ровные ноги завлекли б в ее сети любого мужчину.

 Камала с презрением усмехнулась.  Пятерка девушек переглядывалась с самым растерянным видом. На их лицах была написана обида, которая легко расшифровывалась словами: А мы ему так верили!

- Есть еще пожелания, прекрасная Раушанек?

- Если повелитель позволит… остаться его наложницей.

- Позволит.

- Вы что желаете, прекрасная Прийя?

Миниатюрная брюнетка подняла на Викраму свои огромные карие глаза.  

- Я хочу спросить. Мой бывший жених Синхак из рода Харанья. Он… жив?

- И даже еще не женат.

- Я могу надеяться?

- Зардука организует вашу встречу с Синхаком. А там, как получится. Я не могу заставить Синхака жениться на вас, если он того не захочет.

- Спасибо.

- Мне некуда идти, повелитель! – честно заявила длинноногая Нури. – Если вы оставите меня при себе наложницей, я буду рада.

- Оставлю. Зита, что хотите вы? Поедете к отцу?

- Чтобы этот мужлан выдал меня за кого-то из своих воняющих псиной и конюшней друзей или их столь же чистых сынков? Ни за что! Я хочу остаться при вас, повелитель.

- А что хочет сказать хитрая лисица Канди? - Викрама с насмешкой посмотрел в серо-зеленые глаза красавицы.

Девушка надменно вздернула носик.

- Лисица Канди надеется стать женой повелителя!

Викрама рассмеялся.

- К отцу не хочешь?

- Еще чего!

- Прекрасная Асвати, ты знаешь, что у тебя есть сводная сестра, дочь повелителя Аршамы?

- У меня? Сестра? – Асвати была потрясена.

- Какая дочь Аршамы? – Камала была ошеломлена не меньше дочери.

- Та самая, которую Зата хотел возвести на трон, чтобы от ее имени управлять государством. К счастью для девушки она не только не знала о планах Заты, но и не знала, что она дочь Аршамы. Сулави, тебе знакома эта подвеска?

- Да. Это моя. Я потеряла ее несколько месяцев назад.

- Ты читать умеешь?

- Да.

- Тогда подойди ко мне. Покрути этот стерженек… Читай, что написано?

- Сулави от отца. Царь Аршама.

- Твое счастье, девочка, что мы взяли Зату прежде, чем он смог реализовать свои планы. Если б ему удалось, ты была бы несчастной женщиной.

Сулави от неожиданности имела такой потерянный вид, что сжалилась даже Камала. Она подошла и обняла растерянную очаровашку.

- Не переживай, милая. Мне всегда казалось, что ты больше похожа на Аршаму, чем на Таваса. Уверена, Тавас знал правду, но не хотел подводить своего друга и повелителя. Асвати, Сулави, обнимитесь и не ссорьтесь. Вы же сестры.

Изумленная Асвати обняла и с чувством расцеловала потрясенную Сулави.

- Поздравляю! – обняла и расцеловала Сулави Рани. – Дочь повелителя – это же надо!

- Поздравляю, подружка! – Зита расцеловала Сулави.

- Поздравляю! – Канди обняла и поцеловала Сулави в губы. – Я всегда подозревала, что за нежным отношением повелителя Аршамы к тебе что-то кроется.

- Прими мои поздравления, милая девочка! – Нури искренне поздравила Сулави и с чувством расцеловала ее.

- Поздравляю! – Раушанек, а за ней Прийя расцеловали Сулави.

- Сулави, ты дочь повелителя и вправе сама решить свою судьбу, – сказал Викрама девушке, кто немного пришла в себя. – Подумай, чего бы тебе хотелось и скажи мне. Я не тороплю.

- Господин, я давно все решила. – Сулави смело посмотрела на Викраму. – Я хочу остаться при вас, во дворце.

- Понял. Асвати, ты не передумала?

- Еще чего! – возмутилась девушка.

- Прелестная Рани, повелитель ждет твоего решения.

- Повелитель собирается нарушить свое слово? – дерзко спросила сероглазая златовласка. – Кто-то заявлял, что любит девственниц и не прогонит нас из дворца.

- Заявлял. Но, если у тебя есть иные желания, я готов уважить их.

- У меня нет других желаний. Я хочу остаться с вами.

- Зардука, зайди!

- Повелитель? - главный евнух наклонил свою голову.

- Организуй для Прийи встречу с Синхаком из рода Хараньи. Прийя, ты можешь идти к себе.

Викрама подождал, пока женщина выйдет, и встал. Оставшиеся последовали его примеру.

- Слушайте мою волю. Завтра моя свадьба с Асвати. Послезавтра моя свадьба с Сулави. После послезавтра моя свадьба с Зитой. На следующий день моя свадьба с Канди. И на пятый день моя свадьба с Рани, как с самой младшей. Калама, Раушанек, Нури получают статус моих наложниц. Зардука, готовь все к свадьбам. Вопросы? Если вопросов нет, то остаются Калама, Асвати, Сулави. Остальные могут идти.

- Ну, уж нет, я так просто не уйду! – заявила Канди, и неожиданно для Викрамы, обняла его за шею и, приподнявшись на цыпочках, поцеловала в губы.

- Теперь можно идти! – со смехом заявила хитрая медноволосая лисица с серо-зелеными глазами и выпорхнула из комнаты.

- И я! – Зита обняла мужчину за шею.

Викрама наклонился и поцеловал девушку в ее полные губы.

- А меня поцеловать? – Рани строго посмотрела на своего жениха.

Викрама усмехнулся и нежно поцеловал девушку в ее полуоткрытые уста.

- Тогда и меня! – Нури целоваться умела. Ее чувственные губы и ее поцелуй произвели впечатление на Викраму.

Раушанек целовалась не так умело, как Нури, но с большим жаром.

Когда, наконец, все ушли и остались лишь члены рода повелителя, Викрама согнал улыбку с лица.

- Девочки, я оставил вас, чтобы объяснить вам ситуацию в государстве. Столичная знать, в своем большинстве, меня ненавидит. Я был ей нужен в минуты опасности. Сегодня, когда мир на границах установлен, они лихорадочно ищут мне замену. Но есть одно но! На трон нашего государства может взойти только представитель нашего рода. А таких у нас осталось всего трое: я, Асвати и Сулави. Думаю, вы понимаете, девушки, что в случае моей смерти, вы власти не получите. Вы будете куклами на троне. А без вашего согласия сегодня, когда вы уже многое знаете, никто вас на трон возводить не станет. Если устроят заговор, придут к вам за согласием.

- Я расскажу об этом вам, господин! – уверенно заявила Асвати. – Я не хочу терять вас из-за чьих-то глупых затей.

- Я также расскажу все вам, господин. Даю вам в этом свое слово, – столь же решительно сказала Сулави.

- Спасибо, девочки. И еще. Когда у вас появятся дети, и они начнут подрастать, к вам начнут подходить с другими предложениями. Будут использовать любые неурядицы и конфликты в семье, и исподволь внушать вам, что именно ваш ребенок достоин трона и никто другой. Не верьте этим советчикам и не лезьте в заговор. Не рискуйте жизнью своих детей. Лучше придите ко мне и все честно расскажите и выскажите то, что думаете обо мне. Я умею смотреть на себя со стороны, признавать свои ошибки и я умею прощать тех, кто ошибался и заблуждался.

Викрама выжидательно посмотрел на обеих девушек, чьи лица стали чрезмерно серьезными.

- Не все сразу, мой повелитель! – вмешалась в разговор Камала. – Они поняли основное. Жизнь подскажет им остальное.

- Надеюсь!

Викрама обнял за плечи двух своих будущих жен, нежно поцеловал в лоб одну, вторую и вдруг рассмеялся.

- Думал ли я когда-нибудь, что я женюсь на своих тетках, а моей наложницей станет моя двоюродная бабушка, ровесница мне по возрасту.

- А в самом деле! – вытянулось лицо жены Аршамы. – Спать со своим двоюродным внуком!..

И Камала громко расхохоталась.

- Ах, так вы наш племянник! – ехидным тоном воскликнула Асвати и толкнула в бок сестру. – Сулави, мы можем им командовать. Он обязан нас слушаться!

- Ишь, размечтались! – развеселился Викрама, сгреб двух  юных в свои объятия и расцеловал. Сначала Асвати, затем Сулави.

- А теперь ступайте, мне надо поговорить с Камалой.

Девушки подарили жениху по поцелую и убежали, взявшись за руки.

- Скажи, Камала, а где остальные жены Аршамы? Где те, кто был с ним в юности?

Камала грустно улыбнулась.

- Когда женщине исполнялось тридцать три года, а детей у нее не было, она уезжала в горный замок Раш, где доживала свой век в сытости и довольстве. Так говорили и в это верили.

Женщина замолчала.

- А на деле? – Викрама сурово смотрел на самую старшую жену покойного царя.

- На деле их тихо убивал Зата и его подручные в замке Лотхал, по дороге в Раш.

- Подручные Заты живы?

- Да. Они живут замке Лотхал. Там же погибли две старшие жены, матери погибших сыновей Аршамы. Пока парни были живы, Аршама терпел жен. Как только парни погибли, их матерей убили. Одна Гита, дочь царя Зранки умерла своей смертью. Аршама боялся ее тронуть, что б не вызвать войны со Зранкой. Я уцелела только потому, что до войны с Гандхарой и Харойвой Асвати считалась наследницей трона.

- Кто еще знал о проделках Аршамы?

- Думаю, что никто. Я сама узнала это случайно за два дня до смерти Аршамы. Он проговорился в бреду, когда рядом, кроме меня никого не было.

- А что родные погибших?

- Аршама никогда не разрешал своим женам и наложницам общаться с родными. Вошедшие сюда попадали как бы в тюрьму. Аршама боялся, что его могут убить или свергнуть, используя его женщин. Те, чьи дочери или сестры попадали сюда, получали привилегии родственников царского дома и сохраняли их до конца жизни. Потому они никогда более не интересовались судьбой своих дочерей и сестер, чтобы не вызвать подозрений Аршамы в злых умыслах. 

- Похоже, мой дед был редким негодяем. Удивительно, как мой отец уцелел.

- Аршама не мог его тронуть. Зачатый в тюрьме стал легендой, а Аршама глупцом не был и считался с мнением народа. Кроме того, твоя мать что-то знала про Аршаму такое, чего он боялся до смерти. Именно поэтому он не трогал твою семью.

- Откуда ты все это знаешь?

- Когда Аршама болел, а в последние годы это случалась частенько, за ним ухаживала только я. Таково было его требование. А в бреду он иногда такие тайны выдавал.

- Например?

- Расскажу, если заслужишь… - глаза женщины вдруг загорелись желанием. Камала обвила руками мужскую шею, - …внучек!

- Не сейчас! Скоро Высший Совет. Будем решать судьбу заговорщиков… бабушка!

Викрама притянул за плечи женщину к себе и поцеловал в губы долгим и чувственным поцелуем.

Разорвали поцелуй, тяжело дыша.

- У меня просьба. Пройди сейчас к Аве. Узнай, как она?

- Она хорошая девочка. С Варйакармой ей не повезло. Я зайду к ней.

- Увидимся завтра на свадьбе, – сказал на прощанье Камале Викрама и направился к выходу. 

 

                                              XXII

 

Большое Собрание виднейших людей государства проходило в огромном зале торжеств. Уставленная наскоро сделанными лавами, зала была забита народом. Высшие чиновники государства, представители знатных родов столицы и провинции, правители городов и областей, офицеры армии, выборные представители от ремесленных кварталов и поселений, крупных сельских общин и купечества теснились на лавах и внимательно слушали Пракаша, личного представителя царя Викрамы. Пракаш объяснял присутствующим то, что было замечено многими в первый же день пребывания победоносной армии в Бахтрише – куда делся ряд знатных вельмож, входивших при царе Аршаме в число руководителей страны. Почему их не было на вчерашних торжествах.

Сам Викрама, суровый и молчаливый сидел на троне, на возвышении. За его спиной стоял начальник телохранителей Араст. Десятки воинов, в полном боевом вооружении густо стояли вдоль стен зала. 

- …Это те лица, которые схвачены нами по обвинению в заговоре против нашего повелителя. И это только лидеры заговорщиков. Всего же арестовано триста семьдесят три человека.

Собравшиеся в зале ахнули, ошеломленные цифрой.

- Вы можете сомневаться, говорить, что заговорщиков слишком много. Многие из них не дружили друг с другом. Как же они могли объединиться? И это будет правда. Самое страшное состоит в том, что было организовано четыре заговора одновременно. Действовали четыре группы заговорщиков, каждая из которых продвигала на трон своего ставленника и не знала друг о друге.

Пракаш замолчал и холодно посмотрел на десяток главных заговорщиков, которые в цепях предстали перед Большим Собранием. Подождав, пока уляжется шум, вызванный появлением арестованных, Пракаш продолжал.

- Чего же хотели эти изменники? Хранитель печати Вахудата и главный ловчий Чиссатахма намеревались возвести на трон Шушик, супругу Арийанты, младшего брата повелителя Аршамы, и ее сына Саушкшатру, надеясь от их имени править государством. Главный над слугами Бхана и командир столичного гарнизона Ород якобы собирались посадить на трон Асвати, старшую дочь повелителя Аршамы. На деле же Бхана планировал отравить Асвати и ее сторонников во время пира по случаю воцарения девушки (-О-ох! – вздохнула пораженная зала), чтобы занять трон самому. Для тех, кто не знает, сообщаю, Бхана побочный сын повелителя Аршамы от дворцовой рабыни. Верховный жрец храма Бога Индры Махарши намеревался устранить силой всех претендентов на трон и возвести на престол военачальника Вашдасаку и его жену Арьяну, троюродную племянницу повелителя Аршамы.

- Кто они такие, чтобы претендовать на трон!

- Глупцы! Они думали мы их потерпим на троне!

- Мы все дальние родственники рода правителя!

Загудели возмущенно в зале. Пракаш поднял руку, призывая к тишине.

- Самым же подлым среди заговорщиков был главный евнух Зата. Он участвовал сразу в трех заговорах, намереваясь в нужную минуту с помощью отряда воинов, вырезать всех соперников и возвести на трон младшую дочь повелителя Аршамы Сулави, которую наш повелитель представлял всем, как свою воспитанницу. Зата случайно раскрыл тайну происхождения девушки и намеревался возвести на трон Сулави, чтобы от ее имени править государством. Прочим заговорщикам он помогал лишь с одной целью – выведать, кто входит в их группы, чтобы знать, кого уничтожать в нужный момент.

- Редкий проходимец!

- Вот подлец!

- Такую мразь еще поискать!

Зашелестело возмущенное по залу. Многие вытягивали шеи, стараясь рассмотреть того, кто жался под ненавидящими взглядами своих сообщников по заговорам.

Пракаш вновь поднял руку, призывая присутствующих к тишине.

Шум постепенно стих.

- Разумеется, каждая из четырех групп готовила свои вооруженные отряды. А теперь задумайтесь над тем, что я сейчас скажу. Сигналом к действию всех групп должна была послужить смерть нашего повелителя. Смерть же его планировалась в момент вашего всеобщего сбора. А теперь прикиньте, сколько из вас осталось бы в живых, когда все четыре группы заговорщиков принялись бы резать своих соперников, подозрительных им или просто неугодных лиц.

- Ублюдки!

- Гады!

- Смерть им!

- Убить их всех!

- Никакой пощады!

Зашумели присутствующие члены Большого Собрания, сообразив, в какую бойню они могли угодить по вине заговорщиков.

Пракаш вновь поднял руку. На этот раз ему пришлось держать ее довольно долго. Виднейшие люди государства никак не могли успокоиться, возмущенные, что едва не лишились жизни из-за авантюрных амбиций отдельных лиц.

Наконец, шум стих и Пракаш объявил.

- Достойные! Наш повелитель будет говорить!

Викрама, не поднимаясь с трона, громко заявил.

- Люди государства Бахой, представители народа, я тщательно расследовал дела об измене, кратко изложенные военачальником Пракашем и вынес такое решение. Асвати и Сулави, дочери покойного повелителя Аршамы и законные наследницы престола, участниками заговоров не являлись. Их хотели использовать в качестве кукол на троне. Я переговорил с девушками. Они дали свое согласие. Приглашаю всех присутствующих завтра на мою свадьбу с Асвати, послезавтра на мою свадьбу с Сулави!

Зал взорвался громом восторженных криков и пожеланий.

Пракаш не без труда успокоил присутствующих. Когда тишина была восстановлена, Викрама продолжил свою речь.

- Юного Саушкшатру и его мать Шушик, я отправляю в родовое владение его матери – город Шур. Как оказалось, Саушкшатра не является сыном моего двоюродного деда Арийанты и членом рода повелителя Аршамы. Саушкшатра является плодом связи Шушик и военачальника Ганура. Присутствующие могут убедиться в этом сами. Гандар приведи.

На специальное сделанное из дерева возвышение воины вывели маленького Саушкшатру и Ганура. Руки последнего были скованы цепью.

- Взгляните на их лица! – предложил Пракаш.

- Точно!  Копия Ганура!

- Какие могут быть сомнения? Они отец и сын!

- Саушкшатра вылитый Ганур!

- Вот же шлюха!

- Я предупреждал Арийанту, что за его курвой нужен глаз да глаз, а он не послушал!

- За ними всеми нужен глаз да глаз. Только зазевался – она тебе в подоле чужого младенца несет!

Поднятая рука Пракаша, в конце концов, восстановила тишину в зале.

- Для сомневающихся я зачитаю письмо от  Шушик к Гануру, - предложил Пракаш, - перехваченное нашими воинами.

«Милый, спешу порадовать тебя. Наш сын вчера впервые сел на коня. Был большой праздник по этому случаю. Жду, не дождусь, когда мы снова свидимся. Вечно твоя. Шушик.» – громко, с расстановкой зачитал начальник контрразведки.

- Смотри, даже не скрывает!

- Наглая шлюха!

- Дура! Лишила своего сына привилегий представителя рода царей.

- Обычная шалава!

- Обезумевшая от любви нахалка!

- Тихо вы, повелитель будет говорить!

- Мое решение. Саушкшатра и Шушик отправляются в город Шур. Военачальник Ганур едет туда же. Он обязан жениться на Шушик, принародно признать Саушкшатру своим сыном и воспитывать его. Когда мальчику исполнится десять лет, Ганур привезет сына для испытаний. Если мальчик будет воспитан достойным человеком, я рассмотрю вопрос о возвращении военачальника Ганура в армию.

Ганур, не веря своим ушам, смотрел на Викраму. По его щекам текли слезы.

- Пожалел друга, – зашептались военные.

- Не в том дело. Саушкшатра не имеет прав на трон.

- Причем здесь заговорщики и трон? За соблазнение чужой жены из рода повелителя Гануру полагается смерть!

- Точно пожалел Ганура!

- Как никак они друзья с детства!

- Повезло Гануру. Вместо топором по шее, получить в жены любимую женщину и родного сына на воспитание.

Ганура и Саушкшатру, повинуясь жесту Викрамы, вывели вон. Поднятая рука Пракаша вновь вернула тишину в зал.

- Судьбу остальных решать вам, достойные! – громко объявил Викрама.

- Что ее решать? Смерть им!

- На плаху их!

- Удавить негодяев!

- Смерть!

- Никакой пощады!

- Изменникам смерть!

- Прирезать их, как собак!

- Выбросить их трупы на помойку!

Шумели члены Большого Собрания, подогреваемые мыслью, что только случайно они не стали жертвами разборок четырех групп заговорщиков.

Не без труда Пракаш навел тишину в зале.

- Есть кто в зале, кто считает, что не все заговорщики виноваты одинаково, что кого-то из них можно оставить в живых?

Гробовая тишина была ответом военачальнику. Пракаш обернулся к Викраме.

- Повелитель?

- Ты хочешь что-то сказать, достойный Дарайя? – спросил Викрама отца Канди.

- Да, – будущий тесть царя встал во весь свой весьма немалый рост. – Повелитель, я предлагаю казнить заговорщиков тихо, и не омрачать их смертями народных гуляний и наше торжество.

- Разумно!

- Правильно!

- Нечего смущать народ!

Раздались отдельные крики с мест.

- Согласен! – кивнул Викрама и жестом приказал воинам вывести заговорщиков из зала.

Не обошлось без эксцессов. Главный казначей Артука упал в обморок. Бхана начал подвывать от страха. С Затой и главным ловчим Чиссатахмой случилась истерика. Жрец Махарши метал громы и молнии, призывая на всех гнев Индры, и так далее. Один Хранитель печати Вахудата обратился к Викраме и громко сказал.

- Жаль, я ошибся. Надо было договариваться с Бханой. Нас бы ждал успех!

И вышел с гордо поднятой головой.

Викрама проводил его взглядом уважения и вздохнул.

- Жаль, что приходится казнить такого, а пощадить нельзя. Араст!

- Слушаю, повелитель?

- Этой ночью всех, тихо, – едва слышно велел Викрама начальнику своих телохранителей.

- Сделаем.

Викрама же вновь обратил внимание на Пракаша.

- Достойные. Враги разбиты, – вещал главный контрразведчик. – Мир заключен. Однако, страна разорена. Давайте думать все вместе, как нам жить дальше…

 

                                          XXIII

 

Десять дней спустя, проводив из столицы последних гостей и назначив Саруку наместником Бахтриша, Викрама прошел в комнату с бассейном, где в эту минуту отдыхали после купания его юные жены и четыре наложницы: Камала, Раушанек, Нури и Ава.

- Все! – сообщил царь своим женщинам с облегчением. – Всех отправил. Можем переезжать в Мунд. Там все готово.

- Ура-а! Начинается новая жизнь! – завопили Асвати, Рани и Канди и повалили повелителя на ковер, на котором возлежали до этого. К ним на помощь пришли Зита и Сулави. И началось…                         

 

Примечание.

 

1. Чач – так арии называли реку Сыр-Дарья.

2. Согд – одно из древнейших государств ариев. Располагалось в бассейне реки Зеравшан, между реками Сыр-Дарья и Аму-Дарья, на территории современного южного Узбекистана и западного Таджикистана. Северный сосед государства Бахой. Столицей государства Согд являлся город Самарканта (современный Самарканд).

3. Гандхара – государство ариев в районе бассейна реки Инд, на территории современных Афганистана и Пакистана. Юго-восточный сосед государства Бахой.

4. Моури – одно из древнейших государств ариев. Располагалось в бассейне реки Мургаб, на территории современной Туркмении и северо-восточного Ирана. Западный сосед государства Бахой. Греки называли Моури – Маргиана.

5. Зранка – государство ариев на территории современного восточного Ирана. Находилось к югу-западу от Моури и к западу от государства Харойва. Греки называли его Дрангиана.

6. Хаетумант – древнее название реки Тарнак на территории современного Афганистана.

7. Праздник цветов – один из весенних праздников ариев.

8. Харойва – государство ариев, расположенное на территории современных Афганистана и Ирана. Юго-западный сосед государства Бахой. Греки называли Харойву Арея или Ариана (=страна ариев).

9. Массагеты и саки, кочевые племена, родственные ариям. Создатели могущественных кочевых государств, чьи территории простирались от реки Сыр-Дарья на юге до Уральских гор на севере, от реки Волга на западе до пределов Монголии на востоке.

10. Самарканта – совеременный Самарканд.

11. Даи – кочевые племена, жившие, вероятно, в районе Южного Урала. В начале первого тысячелетия нашей эры одно из племен даев – парны – прорвалось к восточным берегам Каспийского моря и создало могущественное государство под названием Парфия.

12. Тохары – кочевые племена то ли арийского происхождения, то ли родственные ариям. Создатели могущественного государства, занимавшего территории западной Монголии, Алтая, Кашгара и Южной Сибири. Были периоды, когда отряды тохар действовали на границах Согда и берегах реки Сыр-Дарья.

 




Общий список